Локации:
Кв. Селти и Шинры - Шинра 15.05
«Русские Суши» - Гин 15.04
«Дождливые псы» - Маиру 14.05
ул. Саншайн - Шизуо 16.05

Эпизоды:
Маиру, Курури, Изая - Изая 16.05
Кельт, Сой Фон - Сой Фон 18.05
Джин, Вата, Сой Фон - Вата 13.05
Анейрин, Айронуэн - Нуэн 14.05
Энн, Айно - Айно 20.05
Хильд, Джин, Вата - Вата 15.05
ГМ, Джин, Има - ГМ 12.05
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [1931.03.04] Гин, Рина Мареш


[1931.03.04] Гин, Рина Мареш

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

название: [1931.03.04] Гин, Рина Мареш
название эпизода: Вечера и жизни так коротки.
место: Британия, Би́рмингем
очередность: Гин, Рина Мареш
краткое описание ситуации: продолжение истории [1931.03.03] Гин, Рина Мареш

Теги: Rina Maresh, Gin

0

2

— Как вам кино? — поинтересовался Каспар, помогая девушке усесться за небольшой, но, в целом, определённо вполне чистый столик. В пабе среднего класса (ещё не клуб для богатых проходимцев, но уже и не откровенный притон) было довольно душно, шумно и людно даже несмотря на будний день и не вполне позднее время, но сейчас альбиноса устраивали и люди, и их разговоры. Сейчас общество живых приятно будоражило и отвлекало от воспоминаний о мёртвых. Каспар искренне надеялся на то, что Рина чувствует примерно то же самое.
Идея выпить горячего вина и поговорить сразу после ночной работы оказалась невыполнимой. После случившего им едва хватило сил, чтобы добраться до своего дома и своих же собственных постелей, а, выспавшись, сидеть и пить Каспару показалось слишком скучным. Искать мастера-некроманта было бессмысленно до тех пор, пока он как-то не проявит себя вновь, а он вряд ли сделает это до следующей ночи. По крайней мере, именно так рассуждал Каспар, слегка ошалевший от случившегося, довольный и уставший.
Во многом авантюрность данного мероприятия пробудила в нём молодость, бесшабашность и, возможно, недальновидность. Нудный старческий голосок на грани сознания гудел о безопасности, осторожности, необходимости довести дело до конца, но другой голос, который сейчас и руководил Каспаром, не без оснований полагал, что после всего того, что они сделали прошлой ночью, некромант вполне мог счесть за лучшее убраться из города и с их пути. Так или иначе, важным казалось лишь одно: они победили, выжили, спасли город и ушли с кладбища до того, как кто-либо мог их заметить. Это стоило отпраздновать, а праздновать Каспар предпочитал на широкую ногу.
Он отдался идеи вчерашнего свидания со всем свойственным ему азартом. Нанял машину, сводил свою даму в ресторан на поздний обед, потом отвёз в кино, где всё ещё крутили очень «романтичный» фильм для влюблённых парочек, теперь, когда фильм кончился, а впечатления ещё не улеглись, привёз её в паб. Рина недовольной не выглядела. Маленькая игра в живых и смертных, похоже, увлекала и её.
— Вино, бренди или шампанское? — вежливо поинтересовался альбинос. Сегодня он вообще старался быть особенно вежливым и учтивым — как джентльмен со своей леди. — Вам не кажется замечательным образ Трансильвании? По-моему, это может привести к повальному поклонению европейцев Румынией. Представляю, какое число юношей и девушек уже сейчас мечтают о будоражащей чувства поездке в чудесные замки. Увы, они вполне могут найти там вампиров, и не все из них столь галантны, как Мариус, — он сделал знак бармену, заказал напитки и присел напротив.
Его не смущало вести подобные разговоры в публичном месте. Во-первых, потому место было шумным — в углу стоял в меру расстроенный инструмент, на котором играл в меру пьяный музыкант, а ему подпевали уже вполне набравшие завсегдатаи. Во-вторых, после «Дракулы» мистификация была модной, и к ней то и дело прибегали, чтобы очаровывать милых барышень.
— Кстати, о нём! — Каспар раскурил папиросу. — Мы с вами условились обменяться опытом замечательного знакомства. Пожалуй, я разрешу даме быть первой и поделиться своими впечатлениями.

+1

3

После ночной “прогулки”, вернувшись домой, Рине едва хватило сил, чтобы дойти до ванной с целью смыть с себя запах...всего, что произошло. Она чувствовала от собственной кожи слишком много посторонних и малоприятных запахов, а кости и суставы намекали на то, что им нужен хороший отдых. А ещё она ощущала голод. Это были ожидаемые и знакомые ощущения от использования внутреннего зверя.
Вот только в ванной она задремала и с трудом перебралась в кровать, чтобы завернуться в одеяло и провалиться в глубочайший сон уставшего оборотня. После пробуждения она успела перекусить на скорую руку, чтобы не выглядеть неподобающим образом в приличном обществе. И даже привела себя в порядок.
Рина, что вполне естественно, учитывая свою не такую уж давнюю историю любви, не рвалась к общению с мужчинами, не искала романтических встреч и почти забыла о том, как ощущать себя обычной женщиной, приглашённой на выход кавалером. И, особенно сейчас, после событий прошедшей ночи, приглашение Каспара ощущалось, словно глоток  свежего воздуха со вкусом жизни. И было действительно необходимо.
Отчасти поэтому, а отчасти потому, что сама хотела, Рина выглядела неотразимо. Она была эффектной девушкой, но в этот день и макияж и наряд, и причёска были подобраны особенно искусно. Ей не хотелось выглядеть так же, как в обычные серые будни.
И альбинос не заставил её об этом пожалеть. Рина предполагала, что они и правда просто выпьют горячего вина за приятными разговорами, и была приятно удивлена тому, как Каспар решил поступить на самом деле...
К тому времени, как закончился фильм, и они отправились в паб, глаза оборотнихи сияли ярче обычного, выдавая наполняющее её ощущение удовольствия от происходящего. Улыбнувшись Каспару, она опустилась на стул и поправила юбку.
- Я предпочту вино. - отозвалась Рина с улыбкой прежде, чем ответить на вопрос о фильме. Ей было приятно то, как галантен был альбинос. Это создавало особое настроение и особую атмосферу. - Мне понравилось то, как передан дух истории. - отозвалась Рина, не отрывая взгляда от лица Каспара, - И, полагаю, моей Румынии это пошло бы на пользу. - чуть щуря глаза, так, что в них отразилось веселье, сказала она.
Она всё ещё то и дело называла Румынию своей, хотя уже давно не была там. На экране всё, безусловно, выглядело иначе, но всё же, навевало некоторую ностальгию.
- Впрочем, вампиров можно найти не только в Румынии, я полагаю. - она улыбнулась воспоминаниям о встрече с Мариусом. - С Мариусом я встретилась далеко от своей страны. Нас свёл случай, который чуть не стал несчастным… - на секунду Рина отвела взгляд. Она до сих пор не могла смириться с тем, что в ней живёт звериная сущность, но в то время это и вовсе доводило её до состояния растерянности, близкой к отчаянию. Но уже в следующий момент, она снова посмотрела Каспару в глаза, - Он защитил от меня человека. Я тогда уходила очень глубоко в леса, чтобы никому не навредить, но этого оказалось недостаточно. И вот, я очнулась в какой-то хижине, за стенами которой шёл дождь, а внутри было тепло и сидел он. И вы правы, он был обходителен и галантен. Мы вели беседы о смысле существования… - девушка хмыкнула, - Собственно, он смог очень быстро завоевать моё доверие. Вы, наверняка, понимаете, о чём я. Нужно сказать, что до встречи с ним, с вампирами я никогда не сталкивалась. Разве что, на страницах книг, да в рассказах “очевидцев”. Мне показалось, что он человечнее многих людей, а значит, и у меня есть шанс… - Рина задумчиво помолчала, - Даже жаль было, что пути разошлись и с тех пор не пересекались.

+1

4

— Конечно, вампиры есть везде, но в Румынии они особенно самобытные. Во-первых, на маленькую, в общем-то, страну существует что-то около десятка вида вампиров. Это цифра приблизительная, но среди них и те, кто стали нелюдьми из-за проклятья, и те, кто умер неестественной смертью, те, кто пьют кровь, едят живую или мёртвую плоть. Их много, они разные и почти все достаточно агрессивны, чтобы представлять для меня интерес, — Каспар выдохнул струю дыма и задумался. — Я так расписал каникулы в Румынии прямо сейчас, что мне самому захотелось туда поехать, — он улыбнулся.
— Что касается Мариуса, то нет, не совсем понимаю. Я встретил его в пору своего юношества, когда был молод даже по человеческим меркам, а с точки зрения моего отца — и вовсе дитя неразумное. Мариус стал моим наставником в охоте, и я ему совершенно не доверял. Он был древним, практически всесильным и всезнающим, он читал мне лекции и читал меня, как открытую книгу, а мне-то хотелось быть загадочным спасителем человеческой расы. В общем, мы не сразу нашли общий язык, но он спас мне жизнь и, наверное, не раз, и с ним было интересно разговаривать. Я всегда стремился за знаниями, меня всегда отличало любопытство, а Мариус был способен ответить практически на любой вопрос, — воспоминания о старом вампире навевали чувство ностальгии. Каспар никогда не мечтал вернуться в детство, но иногда ему хотелось сказать отцу, что теперь его уроки и та строгость, с которой он их давал, не кажется ему обидной или неправильной; хотелось обнять мать и как следует познакомиться с сестрой. Каспар был рационалистом и не верил в чудеса, но существовала малая вероятность того, что они выжили, и просто прячутся где-то там, где альбиносу не удаётся их найти. Это война нарушила почтовые соединения, уничтожила дома, поломала дороги.
— Надо будет попробовать поискать с ним встречи, — заметил он отстранённым тоном, как бы не в продолжение разговора, а для самого себя. Если отец жив, Мариус вполне мог знать, где он. Каспар знал и это, но ему было приятно иметь надежду, а потребности удостовериться в гибели родных он совершенно не чувствовал.
Бармен принёс напитки: бутылку вина не самого высокого качества, но и не дешёвку, которая стала бы отдавать уксусом, бутылку бренди, бокал и стакан. Каспар позволил ему откупорить бутылки и знаком отослал, чтобы не маячил перед столом. Вину стоило немного подышать, а вот бренди можно было пить сразу.
Каспар разлил напитки по тарам и задумчиво посмотрел на Рину. Любая тема, которая касалась бы прошлого, так или иначе, приносила боль. Это было понятно: чем дольше живёшь, тем больше тебя ожидает потерь. Каспар за свою жизнь встречал немало оборотней, многие из них отдавались звериной сущностью с удовольствием и упивались убийствами, другие — не могли себя контролировать и становились опасны. Рина не относилась ни к первым, ни ко вторым. Ещё когда он услышал о заказе, где девушка обернулась волком и напугала неверного мужика, ему стало ясно, что она себя контролирует. На таких зверей он не охотился. Однако Рина заинтриговала его.
— Я давно заметил, но старался не трогать эту тему, предполагая её болезненность и зная свою абсолютную бестактность. Вам тяготит быть тем, кем вы являетесь? — спросил он. — Я не человек, никогда им не буду, а, значит, никогда не смогу приобрести или потерять человечность. Мне приходилось и спасать людей, и, наоборот, убивать их. Военный доктор — это всегда близость смерти, и всегда близость к созданиям, которых привлекает смерть. Я не смогу до конца понять ваши чувства, но мне хотелось бы попытаться, — Каспар отпил из своего стакана большой глоток и с тихим стуком поставил его на стол.
— Наверное, голод и внутренний зверь доставляет вам массу неудобств, но взгляните на это с другой стороны. Вы молоды, хотя вам что-то около пятидесяти лет. Насколько помню, мы сверстники. Вы сильны, выносливы, ваши органы чувств обострены и жизнь со всеми её преимуществами и недостатками для вас ярче, насыщенней. Вы лишены многих условностей. Я не хочу учить вас жизни или петь оду нечеловечности, но Рина вы прекрасны. То как вы двигаетесь, как смотрите, как пахните… — он запнулся и нахмурился. — Это не совсем то, что я хотел сказать. И я даже не могу сослаться на алкоголь. То, что я хотел сказать, должно было звучать примерно так: «Мне неприятно видеть, что вы воспринимаете немалую часть себя, как бремя и проклятье». Насколько  я помню, мой отец хотел излечить вас, но, суя по всему, его попытки не увенчались успехом.

+1

5

Рина не смогла не улыбнуться в ответ. Естественно, что для Каспара интерес путешествия в ту страну, в которой Рина родилась, заключался бы скорее всего в охоте. Для самой девушки - в воспоминаниях, в той самой ностальгии, которая может нахлынуть с особенной силой лишь там, где провёл детство и юность, где когда-то жила твоя семья… Нет, Рина не искала пути домой, да и дома там уже не было. Вряд ли были живы те, кому она была дорога и кто был дорог ей… Впрочем, эта мысль не приносила настоящей боли, а лишь ту самую печаль, которая свойственна обыкновенным людям, когда они вспоминают место, где им было некогда очень хорошо, но в которое они никогда не вернутся по-настоящему просто потому, что оно само меняется до неузнаваемости, теряет тепло, которое в большей степени создают не стены, а близкие люди…
Впрочем, она знала, что рано или поздно всё равно отправится туда.
- Прямо сейчас и прямо отсюда? - улыбка оборотнихи была совершенно искренней, а во взгляде таилось веселье, - Интересная такая авантюра.
Она чуть склонила голову к плечу и внимательно слушала рассказ альбиноса, не сводя с него взгляда внимательных глаз. На самом деле, она понимала, что хотела бы знать больше о прошлом Каспара, о том, как и чем он жил, каким он был и что именно из прошлого сформировало того человека, которого она привыкла видеть каждый день… Но он не часто говорил о себе, а вопросы о чём-то подобном задавать было бы крайне бестактно просто потому, что можно было наткнуться на что-то болезненное. Потому Рине оставалось с жадностью и любопытством собирать всё это по крупицам из того, о чём Каспар говорил сам. И сейчас она очень хорошо представляла то, о чём он рассказывал. Ей казалось, что именно таким и был для неё его образ в более юном возрасте. И она живо представила, как при таких свойствах характера, о которых упоминал Каспар, поначалу воспринимаются подобные Мариусу.
- Если можно найти возможность встречи, почему бы не воспользоваться ею? - спросила девушка, глядя на собеседника, но скорее тоже риторически. Впрочем, она сама была бы рада однажды встретить Мариуса снова.
Рина поблагодарила Каспара, но не стала торопиться с первым глотком, глядя на собеседника и ожидая вопроса, который тот, казалось, обдумывал. Впрочем, она могла и ошибаться на этот счёт. И всё же, вопрос прозвучал, но Рина не стала занимать своим ответом паузу, во время которой Каспар сделал глоток из своего стакана. Ей казалось, что он хочет продолжить и она не стала отнимать эту возможность. Да, она ощущала множество разных чувств каждый раз, когда её собственные мысли касались темы её сущности, её жизни… Но на самом деле, пока Каспар говорил и то, как он говорил, не вызывало желания его прерывать или просить перевести тему. И дело было, вероятнее всего в том простом факте, что он думал об этом, но не спрашивал, пытаясь уберечь её чувства и не причинить боли.
И она была поражена последующими его словами и это удивление, наверняка отразилось в выражении её лица. Рина почувствовала, как к лицу прилила кровь. На светлой коже румянец был заметен особенно хорошо, но она ничего не могла поделать со своим смущением. Чтобы хоть как-то скрыть его, она поднесла бокал к губам, лишь слегка пригубив и чуть опустив взгляд. Слова Каспара были ей не просто приятны, но напомнили о том, сколько раз она сама думала о том, как нравится ей его запах и как притягивают взгляд черты его лица...
Ответила она не сразу и голос зазвучал чуть ниже, чем обычно и чуть тише, потому что девушке не сразу удалось скрыть волнение.
- Ваш отец сделал всё, что мог сделать, Каспар. - она снова подняла взгляд на собеседника и цвет её глаз казался более глубоким и ярким, - Но дело не в том, что я совершенно не вижу преимуществ своего положения. - она уже поставила бокал, но всё ещё не убирала пальцев с его ножки, - Для меня они очевидны. Но так же, как и вся опасность, которую я несу в себе и для себя и для окружающих. - уголки её губ чуть приподнялись, - Мне кажется, что дай я волю зверю и первым делом он растерзает меня саму, а потом, не встречая препятствий в виде моей силы воли, отдаст себя инстинктам куда более тёмным... Наверное, это звучит глупо. - она снова сделала крошечный глоток, - Меня тяготит это, потому что мне дана жизнь куда более длинная и я способна ощущать её сильнее простых людей, но на самом деле, у меня меньше возможностей всё это использовать...

+1

6

Каспар пожал плечами.
— По факту, нас ничего тут не держит. Это и есть свобода, иметь возможность уехать в любое место по самым незначительным причинам.
«Румыния, в конце концов, ничем не хуже любого другого места», — последнюю часть своего монолога альбинос произнёс мысленно, поскольку не хотел ранить чувства Рины. Для неё, наверняка, Румыния не была такой же, как все остальные страны. Даже для Каспара Пруссия не была такой же, как все остальные страны, но для него возвращение на родину ассоциировалось с болью, которую он старался избегать.
Чувства Рины могли сильно отличаться. Она могла быть там счастлива, могла грустить по дому, могла хотеть вернуться и не возвращаться только из-за румын. Последние, к слову, отличались мнительностью и внимательностью. Вряд ли они признают в Рине, ту самую Рину, но рисковать бы он на её месте не стал.
«Возможно, у неё есть другие причины».
— Найти возможность можно всегда. Если я буду проезжать мимо его обиталища, то или дам о себе знать, или заеду, но искать его... — покачал головой Каспар. — Без реальной необходимости не вижу смысла. К тому же, он мне до сих пор не слишком нравится.
Мариус создавал впечатление высокомерного лицемера. Каспар знал, что это впечатление ложное, несмотря на то, что у древнего вампира были все основания чувствовать себя выше и лучше остальных. Знал, что большая часть негативной реакции направлена не на самого Мариуса, а на те черты характера, которые их объединяли. Тем не менее, симпатии в чистом виде у него не возникало. Ностальгия — да, но вместе с ней возвращался дух соперничества.
«Я смутил вас», — мысленно отметил Каспар и улыбнулся. Подобное наблюдение позабавило его и было приятно.
— Мой отец всегда действовал наверняка, — альбинос не стал пояснять, считает ли он это достоинством и недостатком. — Это он внушил вам мысль про «меньше возможностей»?.. — отец всегда был осторожен, всегда взывал к осторожности, внимательности, сознательности, ответственности. В их доме существовало порядка миллиона правил, которые нужно было соблюдать, Каспар видел их смысл, и всё же не считал правильным сидеть в узко прочерченных рамках.
— У вас, Рина, гораздо больше возможностей, чем у любого человека. Потому что вы живёте дольше. Вы не болеете, легче переносите физические неудобства, способны довольствоваться малым. Вы просто красивы, и потому заведомо привлекаете больше возможностей для счастья, — во взгляде альбинос мелькнуло лукавство - ему захотелось снова слегка смутить её. Румянец на белых щеках выглядел мило и привлекательно.
— Я не хочу сказать, что ваша жизнь — сказка, — он вздохнул и снова наполнил свой стакан. — Как охотник я чаще всего сталкиваюсь с оборотнями. И очень часто это не злые люди, которым просто нравится убивать (хотя есть и такие!). Очень часто это не люди вовсе. Просто зверь, который жаждет убийства независимо от собственной сытости и усталости. Такие твари умирают сами достаточно быстро, но успевая заразить своим безумием очень и очень многих.
Каспару не нравилась идея вещать о том, чего он не знал наверняка, поучать или просто изображать всеведение. Всё это он видел у отца и ему такое поведение не импонировало. Он мог бы сказать, что Рине пора перестать есть себя изнутри. Мог бы посоветовать слегка расслабить рамки. Не те, которыми она сдерживает зверя, но те, которые мешают жить человеку. Однако все его советы могли наткнуться на очень правильный довод: «ты не на моём месте». Каспар не был оборотнем. С внутренним «я» ему никогда не приходилось бороться, а инстинкты, которые вели его, как правило, были или разумными, или спасительными.
— Я не хочу сказать, что вам просто, но вы справляетесь. И, я думаю, что будете справляться дальше.

+1

7

Рина была согласна с этой, одной из многих интерпретаций свободы. Они и правда не были привязаны к месту. Более того: рано или поздно они должны были покидать любое. И это уже не настолько сильно печалило Рину, как в момент осознания. Вероятно, и в тот момент это была довольно стандартная реакция на любые перемены, которые даже неся положительный заряд, то и дело приносят стресс и неприятие. Просто потому, что рушат привычные устои…
Для Рины Румыния была полна воспоминаний, полна образов тех, кто её когда-то любил. Она осознавала, что там воспоминания набросятся на неё, как свора голодных псов, тогда как вдали от родины, она могла разве что изредка вспоминать что-то отрывочное, как сквозь мутное стекло, да видеть во сне лица, которые потом, опять же, помнила уже очень относительно, размыто, приходилось напрягаться, чтобы припомнить детали…
Но всё это не имело значения, потому что в данный момент и Румыния и всё это оставалось далеко. Сейчас она сидела здесь, смотрела в лицо Гина, которое могла легко воспроизвести в памяти в любой момент, вплоть до самых тонких черт, связанных скорее с мимикой, нежели с самим строением… И она знала, что так будет долгое время даже после того, как разойдутся их пути. Нет, Рина не строила на этот счет иллюзий. Это было ещё одно “преимущество” бессмертия: наравне со свободой, на обратной её стороне, крупными буквами было написано одиночество.
Она сделала ещё глоток вина и отбросила подальше эту мысль. Улыбнулась.
- Не сомневаюсь, что вы бы не стали его искать. Да и я бы, наверное… Хотя мои воспоминания о нём куда приятнее, похоже.
Рина оставила свои догадки о причинах этого при себе. А казалось ей, что дело в том, что ей с Мариусом было совершенно нечего делить ни в каком отношении…
Предположение Каспара вызвало легкую тень печальной улыбки на лице оборотнихи.
- Ваш отец здесь не при чём. Тогда я, пожалуй, была слишком юной для подобного осознания. Оно пришло позже. И не потому. Для меня есть вещи, которые не то, чтобы значат больше, чем вечная молодость и хорошая регенерация, больше, чем физические характеристики...но без них всё несколько теряет краски. Наверное, это звучит ужасно сентиментально. Простите меня за это, но иначе я не могу объяснить. - она пожала плечами, снова смущённо улыбнулась и сделала ещё глоток из бокала. Ей нравилось слышать комплименты, хотя она и не была из тех женщин, котором они необходимы, чтобы не падала самооценка - Рина осознавала собственную красоту. А ещё, ей было приятно было слышать их от него… Возможно, потому что он не старался льстить или притворяться.
Её не раздражало то, что он говорил. Не вызывало желания закрыть ему рот или переводить тему в более мирное русло. Рина не слишком любила такую тактику поведения без надобности. Даже на болезненные темы иногда стоит разговаривать и не важно, от кого исходит инициатива. Каспару она доверяла и это значило многое.
- Мне приятно слышать, что вы в меня верите. - улыбнулась Рина,  почти кокетливо взглянув на него, хотя взгляд сохранил и некоторую серьезность. - И я не страдаю слишком сильно. Просто то и дело думаю о том, как бы могла сложиться моя жизнь без проклятия. - она посмотрела в свой бокал и снова улыбнулась, на этот раз задумчиво. - Возможно, куда более скучной, сухой, как осенний листок, стандартной и обычной. Возможно и то, что всё столь желанное сейчас никогда не позволило бы мне стать такой, какую я себя знаю. - она помолчала, - Но… я живу в этой реальности. Здесь и сейчас. И не всегда способна унимать желания всеми этими пониманиями. - последняя фраза прозвучала горячо, даже пылко, хоть и гораздо тише остальных слов.

+1

8

- Они у меня не неприятные, - на лице Каспара появилась почти застенчивая улыбка. - Надо отдать ему должное, приключение вышло и увлекательным, и запоминающимся, но сам Мариус... Он ущемляет моё чувство собственного достоинства одним своим присутствием. И тем, что всё время сидит у меня в голове. Это раздражает, - альбинос хорошо отдавал себе отчёт в том, что большая часть этих мыслей - ребячество, никак не связанное с объективным отношением. Более того, он понимал, что опыт древнего вампира не сравнится с его собственным, и было бы идиотизмом им не воспользоваться. Однако, гордость во многом мешала ему применить это понимание на практике. Гордость и осознание того, что все его недалекие и глупые мысли будут совершенно очевидны для кровососа.
- ‎Я был мальчишкой. И, пожалуй, с ним навсегда останусь мальчишкой. Это смущает меня, - он улыбнулся и потянулся к портсигару. Собственную откровенность Каспар воспринимал, как плану за глубокое вторжение в личное пространство Рины. Во многом эгоистичный, грубый, эгоцентричный, он все же отличался своеобразной честностью. С его точки зрения, Рина заслужила его открлвенности. И хотя она не задавала вопросы, он предпочёл на них ответить.
- ‎Какие, к примеру? - Каспар выразительно приподнял брови. Наверное, во многом его непонимание строилось на том, что он изначально не был человеком, и рос в семье, где все были нелюдьми. Собственная природа для него была совершенно естественной, она не смущала его, а, наоборот, восхищала, заставляла чувствовать своё превосходство и ответственность. Когда же Рина говорила об упущенных возможностях, ему приходилось напрячь воображение, вспомнить историю, её происхождение, её воспитание.
Для румынской девушки своих лет, Рина была одинока. Она была одинока для любой девушки любых лет.
- Семья? - Предположил Каспар. - Дети? Чисто технически, насколько я понимаю, это возможно. Вопрос только... - Он не стал договаривать, предпочитая закурить. Закуривал Каспар долго, тщательно, сжимая и почти ломая папиросу.

+1

9

Рина очень постаралась не показать удивления: ей, наверное, впервые с момента знакомства, удалось застать на лице Каспара такое выражение. Обычно, она вряд ли вообще смогла бы дать ему характеристику застенчивости или смущения... особенно что касалось улыбок. Однако сейчас та, которая появилась на лице альбиноса, показалась именно такой. Но Рина чувствовала, что будет крайне невежливо и неуважительно показывать те эмоции, которые эта самая улыбка всколыхнула. Впрочем, уголки её губ всё же приподнялись.
Да, она понимала, о чём говорит Каспар. Она знала, что это за чувства и даже не сказала бы, что они свойственны лишь мужчинам, в которых вообще всегда чуть больше духа соперничества, сколько бы при этом не было здравого смысла.
Она наблюдала, как он закуривает внимательным взглядом и пыталась представить их с Мариусом рядом, пыталась соотнести. Они были слишком разными, чтобы человеку со стороны вообще пришло в голову сравнивать их. Но она понимала и то, насколько Каспара, с его типом темперамента, могла раздражать менторская манера общения Мариуса.
Рина опустила взгляд, взяв свой бокал и сделав короткий глоток, почти смочив губы. Она подумала о том, что взгляд её был слишком пристальным и странным. А она слишком любила подмечать некоторые мелочи в действиях, как и запахи или тембр голоса. Она реагировала на эти вещи куда больше, чем могла бы обычная женщина и сама это осознавала лишь на половину.
Она догадывалась, что то, по поводу чего её то и дело нагоняет печаль, со стороны кажется несущественным. Возможно, кто-то сказал бы, что хотел бы жить её жизнью. Но дело именно в том, что говоря так, люди обычно имеют в виду конкретные аспекты, забывая обо всем остальном, что к ним прилагается. Обменяв свою жизнь на её, оно было бы получить множество "бонусов" в виде мыслей, желаний, которые не смогут сбыться и будут навевать желание повыть на луну во всех возможных смыслах...
Рина улыбнулась чуть более заметно, потому что Каспар был достаточно проницательным и хорошо её знал, чтобы сразу всколыхнуть самую больную тему.
- Возможно. Я явно не утратила возможности стать матерью, к примеру. Хотя... о детях я пока не особенно задумывалась. Но если говорить об этом...я не рискну заводить своих детей без уверенности, что моё проклятье никак не повлияет на них. Не только в том плане, не может ли оно как-то передаться. Я, всё же, сомневаюсь... Но иметь мать-волчицу... И потом, как поведёт себя сам зверь? Я не представляю. Вы ведь знаете, насколько агрессивны самки, когда у них появляются детёныши. - она говорила быстро, потому что старалась выказать мысль как можно скорее, то ли боясь передумать озвучивать её, то ли просто от обилия невысказанной информации, которая теперь выходила спонтанными всплесками. А возможно, это вино настолько развязало ей язык, - Но нет, дело не в детях. Дело вообще в том, что никакая личная жизнь для меня нереальна. Даже если найдётся кто-то, кто правда захочет прожить со мной жизнь... - она запнулась, - Ох, Каспар, это звучит как бред, стоит заговорить. Вы нашли самую сентиментальную часть моей души и теперь я вываливаю на вас свои опасения. Их много. Поверьте. Если говорить на чистоту, то одиночество, конечно, не убьёт меня. Но от него я перестаю чувствовать полноценность жизни. Будто  живу в ограничении. Просто потому, что не доверяю зверю, а он не доверяет никому.

+1

10

Каспар задумался. Он выглядел человеком чуть менее чем Рина за счёт своей врождённой и, по сути, такой человеческой болезни. Альбинизм, делающий его кожу прозрачно-белой, а глаза—  практически красными, привлекал недоброе внимание, и в годы юности едва не навлёк на него беду. Тем не менее, будь Каспар просто голубоглазым блондином, он мало чем отличался бы от людей. Если бы Каспар не стал охотиться, то прожил бы вполне человеческую жизнь. Он мог бы даже связать себя узами с человеческой женщиной, и хотя такая связь не дала бы потомства, вряд ли её можно было бы назвать неполноценной. И всё же у Каспара никогда не возникало подобного желания. Он никогда не чувствовал себя человеком и никогда не чувствовал в себе желания прожить свою жизнь человеком.
«Возможно», — как думал теперь альбинос, — «обособленность демиургов, их нежелание как-то соотносить себя с человеком, связано как раз с детьми».
Ранее он об этом не задумывался. С детских лет Каспар привык к мысли, что где-нибудь существует демиург, который предназначенный только ему. Хорошо, если это будет женщина. Тогда, в конце концов, им можно будет создать семью и воспитать новое поколение демиургов. Но пары не всегда отличались по полу.
Каспар никогда не слышал, чтобы демиурги рождались не у демиургов, но, если бы такой инцидент случился, при прочих равных, их можно было бы считать такой же нечестью, такими же проклятыми, как и оборотней. И тогда, возможно, в них не было столь острого желания найти Пару.

Объяснить цепочку своих мыслей Рине, Каспар не мог. Для этого понадобилось бы слишком много времени и объяснений. Для этого, в первую очередь, она должна была бы осознать его не схожую с ней нечеловечность.
Каспар не сомневался, что Рина способна эта понять или, по крайней мере, принять и прочувствовать. У этой женщины одинаково хорошо были развиты ум и интуиция. Ему было комфортно в её обществе. И во многом этот комфорт был завязан на том, что она не была человеком.
— Рина, — начал Каспар задумчивым тоном. Его взгляд, обращённый больше вглубь себя, тем не менее, был направлен на неё, — возможно, вам стоит обратиться к ведьмам. В конце концов, именно природа вашего обращения — отсутствие явного нападение оборотня или инициативы с вашей стороны, — действительно напоминает проклятье. У цыган бытует много поверий о том, как можно стать волком, но все они предполагают активные содействия со стороны обращённого, а вы, насколько я помню, ничего такого не делали.
Он снова вспомнил о папиросе, затянулся, раздувая почти потухший огонёк и отпил из своего стакана. Предложение искать помощи у ведьм даже у него вызывало смешанные ощущения. Ведьмам он не доверял из-за их природной склонности к коварству, в основном, обусловленной жестокой формой продления собственной жизни. Однако, за определённые выгоды, ведьмы могли принести и пользу.
— Со своей стороны, я могу попробовать запереть вашего зверя, — задумчиво произнёс он. — Природа моих способностей позволяет ощутимо влиять на сознание. Если хотите, мы можем попробовать взять вашего зверя под больший контроль. Время у нас есть. По крайней мере, если вы не передумали, в связи с ночным приключением, и далее со мной работать, — Каспар улыбнулся и, как всегда, в этой улыбке промелькнула насмешливая ирония, то ли над самим собой, то ли над Риной.
— Что касается одиночества... Не думаю, что в этом мире так много существ, которые не были бы одиноки, Рина, в независимости от того, прокляты они или нет, — улыбка померкла, Каспар снова отпил из своего стакана, и заговорил быстрее, словно не давая себе возможности остановиться. — Демиурги парные существа, Рина. С самого рождения и до самой смерти мы ищем то единственное создание, которое предназначено нам самой природой. Иногда находим. И тогда одиночество отступает. По крайней мере, мы приближаемся к той форме взаимоотношений, о которой мечтают все люди: мы можем читать мысли друг друга, передавать чувства, испытывать единство просто от близости. Насколько мне известно, ни одна раса помимо демиургов не способна на столь глубокие взаимоотношения. Это даже не любовь. Это как внезапно приобрести зрение или слух, внезапно ощутить этот мир более полным, красивым, живым…
Говорить об этом, заново теребить едва-едва зажившую рану, чтобы убедиться, что она всё ещё может кровоточить, было определённо формой мазохизма. Каспар отдавал себе в этом отчёт. Он наказывал себя и за гибель Келли, и за потерю связи с родными. Наказывал так же, как наказывала себя за проклятье Рина. Единственное отличие заключалось в том, что он был виноват в случившемся, а она — нет. Он уже ничего не мог исправить, а она — могла.
В каком-то плане, его даже злило это, но не в тоне его голоса, ни в глазах, ни даже в мыслях сейчас не было злобы. Ему хотелось только, чтобы она осознала, что её горе — не столь глубокое, как она воображает, и выход из него есть.
— Я потерял свою пару, — твёрдо произнёс Каспар. — Единственная по-настоящему предназначенная судьбой мне женщина погибла. С этого момента и до самой смерти я буду неполноценным. Кроме того, во время войны я потерял связь с семьёй. Моих отца, матери, сестры тоже может не быть в живых. Я один, потому что не могу это исправить, но вы сами обрекаете себя на одиночество из страха. Я, как старик, зачастую начинаю читать нотации. Прошу прощения за этой, Рина, но вам надо или избавляться от проклятья, или научиться жить с ним, но даже тогда вы не перестанете быть одинокой, если не поменяете что-то здесь, — он постучал длинным тонким белым пальцем себя по виску.

+1

11

- Я не помню ничего такого. В детстве мне говорили, что я больна. А потом... я стала периодами забывать целые дни. Периодами равными циклу луны. - оборотниха усмехнулась, - Я обращусь, возможно. Но я видела ведьму лишь однажды. Мне не понравилось. Я не могу обращаться за помощью, касающейся моей жизни к тому, кому не могу доверить эту самую жизнь. Наверное, это глупость. Но я, видимо, не в таком ещё отчаянии. Возможно, если бы мне стало плохо настолько, что либо в петлю, либо к ведьме, я бы сходила. Но до тех пор...
Рина нахмурилась, вспоминая ту самую встречу. Если все ведьмы были такими, то лучше уж прожить жизнь волком. Тогда Рина ощущала очень чётко, что заплатит за исцеление большую цену, чем может себе позволить. И результат вовсе не будет гарантирован. В тот раз она не говорила о своей проблеме... Но ей не понравилось. Интуиция подсказала ей отступить.
Рину не раздражало мнение других о её жизни, о её поведении или заблуждениях. В конце-концов, чтобы действительно судить о поступках кого-либо, чтобы прочувствовать его боль, нужно залезть в его шкуру и прожить в ней не сутки и не двое... Рина считала, что со стороны, для Каспара, её тоска выглядит непонятной, отчасти не слишком логичной, возможно, возможно - странной. Но самое главное, самое основное, почему она не раздражалась и не злилась на то, что их мнения не сходились в этом вопросе, было даже не в том, что она хорошо понимала, что Каспар вовсе никогда не был человеком и потому даже образ мысли имеет несколько иной. Дело было в том, что альбинос о ней заботился, беспокоился... И это вот было крайне приятно. Это было приятно настолько, что пока он говорил, губы девушки тронула красивая, благодарная улыбка.
- Я вовсе не передумала работать с вами, Каспар. И, возможно, перед самым полнолунием это будет выходом. Но есть нюанс: вы не будете контролировать меня постоянно. Это почти невозможно. Мне нужно учиться и самой делать это. Надо сказать, я делаю успехи. И всё же, не готова рисковать чужой жизнью ради того, чтобы удовлетворить свои желания. Особенно учитывая, что в моих переживаниях особое место занимает семья. Семья - это те, кто особенно дорог. С кем особенно не хочется сотворить что-то ужасное. - Рина снова пригубила напиток, глядя поверх бокала на альбиноса. - Мне нравится работать с вами. - сказала она, - Мне нравится быть с вами. Проводить время, разговаривать. Не только о работе, естественно.
По мере того, что говорил Каспар, по мере того, как неуловимо менялся тембр его голоса, глаза Рины наполнялись сочувствием и приобретали то странное выражение глаз человека, желающего забрать себе боль другого просто потому, что хотелось облегчить ему жизнь и при всей нереальности этого и при том, что порой чужая боль оказывается непосильной. Зато желание это было искренним и чистым, тем самым, которые появляются, как порыв, без множества логических выводов и разумных обоснований. Но об этом желании говорил лишь взгляд. Сама Рина думала об этом разве что на уровне подсознания.
- Мне жаль, Каспар. - произнесла она, сама того не ожидая, протянув руку и коснувшись его запястья. Правда, прикосновение это было коротким. Она не оставила ладонь на нём, дав пальцам просто соскользнуть и убрав руку. Вряд ли альбинос жаждал жалости к себе, - Мне жаль, что ваша жизнь сложилась так. Вам, наверное, невыносимо тяжело... вряд ли я могу это представить именно так, как вы это чувствуете, хотя примерный механизм у нас всё равно работает одинаково. Наверное. Но вы ведь не хотите искать семью сознательно, потому что полагаете, что скорее бы не хотели знать наверняка. Боитесь, что они могут быть... - она не договорила, решив, что не стоит продолжать. Запила непроизнесённые слова вином и облизнула губы.
- И да, я никогда и не отрицала, что испытываю страх...нет, испытываю ужас от многих мыслей. И зверь во мне тоже боится. Я знаю, чего боится он. Всего того, что заложено природой. Только у него это называется инстинкт самосохранения. Возможно, что и у меня тоже. Возможно, я и есть зверь и отрицаю это из страха... - она помолчала, - Я не пытаюсь строить из себя самую несчастную, Каспар. Вы ведь видите. Я не жалуюсь и живу ровно так, как живу. Читайте мне нотации, хоть я и не назвала бы это так. Мне приятно уже то, что я ощущаю участие. Я чувствую, что вы говорите всё это не ради того, чтобы говорить. Я достаточно долго знаю вас, чтобы точно быть уверенной, что пустых разговоров, бессмысленных бесед вы не любите. Поэтому, мне ценно то, что вы говорите. Даже если я не могу согласиться со всем, что услышу.

Отредактировано Rina Maresh (01-02-2018 07:05:06)

+1

12

Каспар поймал ускользающую руку Рины, слегка сжал её тёплые пальцы в благодарственном жесте и отпустил, почти испугавшись той теплой волны, которая поднималась в нём от этого прикосновения. Ему действительно не нужна была жалость, и рассказал он свою историю не для того, чтобы его пожалели. В его голове рассказ должен был положительным образом повлиять на Рину, но, в конечном итоге, вполне возможно, что собственное подсознание пыталось немного расслабить груз, сидевший на его совести. И ему это удалось.
Судя по всему, Рина вряд ли восприняла его историю, как худший пример жизни, но самому Каспару определённо полегчало. Он почувствовал небольшой укол совести за эгоизм. Он редко беспокоился по поводу эгоизма, но сейчас ему действительно было неловко скидываться на Рину свои проблемы. И снова, и снова…
— Это хорошо. У меня давно не было такой понятливой и чуткой помощницы. Знаете, сейчас сложно найти девушку, которая могла бы одновременно думать и заполнять карточки пациентов, — он ухмыльнулся. — И я бы не рискнул постоянно вас контролировать.
Изначально Каспар воспринимал Рину достаточно отстранённо. Он предложил ей работу, чтобы пронаблюдать за её циклом, убедиться, что она неагрессивна и способна сдерживать своего зверя в узде. За проведённое вместе время, Рина ни разу не дала ему повода сомневаться в своей адекватности. Но более того, он привык к ней, привык к её обществу, тихой и мудрой речи, мягкому ненавязчивому присутствию. Рина, незаметно для него самого, стала частью его жизни, и теперь ему не хотелось её отпускать.
— Жизнь совсем не простая штука, если пытаться её жить, а не перелистывать. Не спорю, я не продолжаю поиски своих близких после того, как не смог найти их следа дома. Тогда я потратил много времени, средств и сил. Я убежден, что, если бы отец был жив, он оставил бы мне послание, по которому я смог бы его найти. Иногда я думаю, что это совсем необязательно. Что отец мог таким образом проучить меня или проверить. У него всегда были своеобразные понятия о воспитании. Но подобные мысли кажутся мне бессмысленной надеждой. Надежда, у которой нет шанса реализоваться, ядовита. Она травит душу и изнуряет ум, — Каспар снова говорил и о Рине в том числе. Избавиться от проклятья, зажить нормальной жизнью — это только надежда, которая может обернуться навязчивой идеей, полностью уничтожив личность.
И он был согласен с тем, что обращаться с такой деликатной проблемой к кому попало не стоит.
— Мне хотелось бы, чтобы мои родители были живы, но я более не прилагаю особых стремлений в их поиске, опасаясь за свой разум. Лучше прожить одиноко в своём уме, чем вместе с иллюзиями. Благо в последнем случае моя жизнь не была столь уж длительной и приятной, — он ухмыльнулся. — Я снова начинаю читать нотации, так? Вы неравнодушны мне, Рина. Я хочу, чтобы вы были счастливы или хотя чувствовали себя счастливой. Вы достойны этого. Поэтому меньше думайте о проклятье и больше о жизни.

+1

13

Для Рины не было худших примеров жизни, самых страшных историй. Механизм восприятия ею окружающего мира работал совершенно иначе: не бывает ничтожной боли. Если человек ощущает её, значит в его жизни рушится что-то важное. Конечно, случаи бывают всякие, но ведь и мир строится на ощущениях. Кто-то, как Каспар, способен пережить боль, которая просто убьёт другого. А кто-то будет страдать не менее искренне и ощущать боль не менее сильно, когда, к примеру, потеряет состояние или семейный бизнес. И дело даже не в ценностях, хотя и они тоже у каждого свои и безусловно всегда играют роль, а в том, с какой силой ощущается эта самая боль.
Для Рины сейчас проблемы жизни сидящего рядом мужчины действительно вышли на первый план, перекрывая даже её собственные. Она не принижала их значимости хотя в других условиях, с другим человеком, при понимании всего, могла бы остаться совершенно равнодушной. И дело было как раз не в том, что говорит, а в том, кто говорит. Тот, чьи невзгоды она хотела бы забрать себе, впитать через прикосновения, через речи, чтобы сделать его жизненный путь не таким тяжёлым. Она хотела бы этого, но понимала нереальность этого своего желания, ведь она не имела никакой силы, кроме физической.
Когда он поймал её руку, она на секунду даже непроизвольно задержала дыхание, боясь, что он сам будет едва ли доволен своим жестом. А ей нравилось ощущать тепло пальцев, напоминающее ей о том, что они оба сегодня остались живы и теперь могли вести тихие, полные смысла беседы обо всем, сидя вечером в подобном заведении и медленно изгоняя воспоминания прошедшей ночи. Ей показалось, что Каспар собственным жестом остался недоволен.
- Сейчас едва ли легко можно было бы найти и такого мужчину. - губы Рины тронула улыбка, отчасти даже кокетливая, потому что комплимент интеллекту от Каспара даже ценнее комплимента внешности. Хорошеньких женщин много, красивых чуть меньше, а вот умных... не то, чтобы мало, но ведь уровень интеллектуального развития как раз то, что подчёркивает индивидуальность, исключительность. А всем приятно быть исключительными, особенно для кого-то конкретного, - Сейчас вообще люди отчего-то стали думать меньше... Видимо, слишком подавлены. - добавила она уже с чуть более серьезным видом, снова делая глоток. Бокал опустел и она поставила его на стол, но смотрела на альбиноса. - Почему не рискнули бы? Вам было бы это по силам, думаю... Впрочем, если бы я нуждалась в постоянном контроле, едва ли вы решили бы оставить меня в живых.
Эти слова не были пропитаны особым трагизмом или страхом. Она просто констатировала факт. Ни к чему оставлять в живых опасного хищника и затрачивать на это собственные ресурсы силы. Проще устранить. Впрочем, сейчас и речь шла не совсем о том...
На самом деле, Рина не надеялась, что сможет зажить нормальной жизнью. И на деле даже не верила, что её проклятие правда можно снять без чудовищных последствий. Её судьба была такой, какой уже была. Да, в жизни случались развилки, когда приходилось выбирать, но некоторые события были необратимы. Она жила оборотнем большую часть сознательной жизни. И на самом деле, её печаль о том, что невозможно не таило под собой надежду. Да, она хотела бы, но как разумное существо, вполне осознавала, что желанию этому едва ли суждено сбыться. А потому она не ощущала того, что мысли разъедают её ум, истончают его, а лишь то и дело ощущала грусть по несбыточному.
- Вы совершенно правы, Каспар. - улыбнулась Рина, хотя и не самой радостной улыбкой, - Жизнь надо жить. И у каждого в ней свои трудности. И потерять рассудок от невыносимости боли - это определённо не то, что нам нужно. Ни мне, ни вам... - она помолчала, подбирая слова, - И в этом я с вами заодно: я хочу, чтобы вы были счастливым. - она опустила взгляд, явно смущаясь такой своей откровенности, пусть это и не звучало как признание, - Вы мне тоже не безразличны.

+1

14

— Не уверен, что мне нужен секретарь, — насмешливо заметил Каспар. — И я с вами не соглашусь. Раньше образование было доступно только аристократам, но даже они неохотно учили своих девушек чему-то кроме музыки и вышивания. Сейчас образование доступно всем или почти всем. Однако особой радости, очевидно, не вызывает. От того и создаётся впечатление, что никому особо думать не хочется.
Просто слова. Для разнообразия, ни к кому конкретно не относящиеся. Каспар не вникал, откуда у Рины могло быть образование, в насколько богатой или обеспеченной семье она жила, дали ей образование родители или она позаботилась о нём позже самостоятельно? Нельзя было сказать, что ему не было до этого дела, но его любопытство не поменяло бы мнения о Рине. Он хотел знать о ней больше, но не для конкретной цели. 
— Но Вы не нуждаетесь, — проговорил альбинос с довольно сухой улыбкой. — Мне нравитесь Вы такой, какая есть. Контроль предполагает ограничение. На самом деле, во мне слишком много желания контролировать. Это заложено природой. У меня есть дар отдавать приказы, которым нельзя не подчиниться. Я могу заставить делать всё, что захочу. Но чаще всего мне хочется, чтобы мои желания выполняли добровольно.
И да, Рина была права. Если бы она оказалась вполовину столь же бешенной, какой её хотел представить бывший любовник, её бы пришлось убить. Сейчас эта мысль казалась невероятной, даже отвратительной, но Каспар никогда не врал себе, а потому не стал как-то оспаривать это утверждение, которое, тем не менее, заставило его сморщиться и вновь обратиться к стакану.
Казалось бы, она просто вскользь бросила фразу, на которую вполне можно было не реагировать. Наверное, не реагировать было бы правильней. Каспар отреагировал, ответил, объяснил, и всё же не испытывал удовлетворения. Рина не укоряла его в желании убить себя, но Каспар чувствовал что-то сродни вины. Неловкость хищника перед жертвой, которая, в других обстоятельствах, сама выступает в роли хищника.
— Мир не объективен, — заговорил он после небольшой паузы. — Так или иначе, мы воспринимаем события через призму чувств. Когда мы только встретились, я, действительно, решал оставлять Вас в живых или нет. Решал взвешенно, пользуясь вполне рациональными доводами и, если бы с Вами что-то оказалось не так, вполне мог решить не в Вашу пользу, — забытая папироса дотлела в пепельнице, и Каспар чувствовал характерное тянущее челюсть желание закурить новую. Он сдержался и поднял на Рину красный взгляд.
— Сейчас, если бы я выяснил, что Вы вдруг перестали справляться, я бы приложил максимум усилий, чтобы помочь Вам. Вопреки доводам разума и рациональности. Мы не люди, но, как и люди, подвержены чувствам и привязанностям, и они определяют наши решения, — для него эта была высшая форма признания в привязанности. В конце концов, разум был единственным якорем, который держал Каспара в мире, в котором он не видел ни смысла, ни надежды. Разум руководил его поступками, и желание не умирать казалось рациональным и правильным, даже несмотря на то, что жить порой было невыносимо.
Каспар до некоторой степени не чувствовал даже одиночества, только отстранённость, желание и готовность рисковать, проверять себя и мир на крепость. Долгое время он не сближался ни с кем, вступал во временные союзы, переезжал с места на место, работал, жил. А сейчас ведет разговоры с девушкой, которая, в сущности, живёт такой же и даже более безопасной жизнью, пытаясь убедить её, что существует лучшая альтернатива. Что изменилось? Говорит ли он с ней или всё же с самим собой? Желает ли ей счастья или пытается договориться с подсознанием?
«Какая разница», — подумал Каспар, наливая в свой стакан очередную порцию напитка. — «К чёрту самоанализ!»
Всё было сказано: она неравнодушно ему, а он — ей. Прикосновений вызывали эмоции, взгляды — смущали и волновали, присутствие — беспокоило. Будь они дома наедине, Каспар поцеловал бы её. Он мог бы поцеловать её здесь и сейчас, даже вопреки всем устоявшимся или не разрушенным условностям, но его раздражало внимание — ощущение, что они на сцене. Он мог бы перетянуть её в Систему и поцеловать там, но разве этим он не нарушил бы её личное пространство?
Нельзя было сказать, что у Каспара не было женщин до или после Келли, но чаще всего он имел дело с женщинами, которые знали, что хотят и чего хочет он. Как правило, ни о каких чувствах речи не шло. Обычно он легко выражал свои желания форме контракта, договаривался о цене, времени, форме услуги и получал то, чего хотел. Как оказалось, при наличии чувств или хотя бы уважения, сделать то же самое не представлялось возможным.
Каспар боялся повести себя излишни романтично и внушить те надежды, которые он никак не сможет оправдать, но и не хотел оскорбить циничностью. Последний раз на настоящем свидании он был слишком давно и слишком привык просто говорить то, чего ему хочется. Он не знал правил игры, но чувствовал, что находится на очень тонком льду. Чувствовал себя мальчишкой, который в свой первый бал пытается пригласить на танец первую леди. Чувствовал, и уже это было крайне необычно.
— Рина, — тихо проговорил Каспар, вновь поймал её пальцы, сжал, мягко подтянул к губам и поцеловал. — Я всё говорю и говорю глупости. Не позволяйте мне много болтать. Я пьян, если не от алкоголя, которого было выпито ещё не так много, то от ночи. Близость смерти — всегда пьянит. Давайте поедем домой. Я достаточно насмотрелся на людей, которых спас. Мне надоела публика. А Вам?

+1

15

На самом деле, Рина не считала, что образование и способность думать вообще связаны между собой. Потому что образование призвано в основном задать вектор развития в определённой сфере и дать необходимые для этого знания. Нет, она не принижала значимость этого, но всё же, способность думать и интеллект в целом - это врождённое. Можно развивать их или забыть об их существовании. И образование могли получать все - некоторым это едва ли прибавляло ума. Некоторые не способны были применять полученные знания. Бывало по-разному.
Сама Рина не получала образования, кроме домашнего. Просто потому, что это было бы слишком опасно. А после - она прочла горы книг по разным направлениям. Конечно, это лишь теоретические знания, но кругозор её расширялся, знания копились и местами удачно применялись. К примеру, это касалось языков, которые она учила весьма охотно. И кроме неё к этому никто не приложил усилий. В этом был безусловный плюс более длинной жизни, чем человеческая.
И всё же,ей не хотелось спорить об этом, или доказывать что-либо, потому что ей на самом деле было приятно слышать то, что говорил альбинос.
- Радости не вызывает. Потому что доступность образования не гарантирует пылкого рвения к знаниям у всех поголовно. - только ответила она.
По улыбке Каспара, по тому, как он потянулся к стакану, девушка уже поняла, что ему совершенно не нравится то, какие мысли спровоцировала эта фраза. Она не хотела задевать его чувства. Она на самом деле не предполагала, что из-за того, что ею воспринималось просто как данность, может выбить его из колеи. Впрочем, она не нарушила паузы, решив не сбивать с мысли, решив повременить с репликами и подождать, пока он договорит, потому что это могло быть нечто для неё очень важное. Только прикрыла запястье одной руки, лежащей сейчас на коленях, ладонью другой, чтобы отвлечь себя от желания нового прикосновения.
И от того, что она услышала, глаза её будто засияли, отчего казались теперь светлее. Только что Каспар ведь произнёс некое значимое признание. И на самом деле, Рине было более, чем достаточно. На губы её снова вернулась едва заметная улыбка.
- Знаете, Каспар...вы только что дали мне понять кое-что очень важное. И...я даже не знаю, как выразить, насколько необходимо для меня было это услышать и какое счастье принесло на самом деле. Наверное, Вам это несколько странно...
Она, конечно, не предполагала, что Каспар и сам привязан к ней настолько. Деловое сотрудничество, вежливость, забота, прекрасное общение - это было. Но одно дело ощущать, а другое - услышать. Нет, Рина не начала сразу же строить иллюзии и размышлять над тем, как теперь быть, как себя вести. Она ощущала его замешательство - да. Она чувствовала, что ему сложно было говорить об этом, а потому была уверена в искренности слов.  И сама она знала о том, как должно быть ненамного больше. Она была взволнована, но это было кране приятное волнение, заставляющее сердце учащённо биться. Едва ли Каспар представлял себе степень того, насколько она очарована была им в этот конкретный момент, хотя началось всё гораздо раньше. Разве что, она старалась не слишком обращать внимание на собственные мысли и желания, на собственные чувства относительно него.
И рука её была совершенно расслабленной, когда он поднес её к губам, когда Рина почувствовала прикосновение его губ, а на щеках вновь заиграл румянец.
- Я не слышала от вас сегодня ни единой глупости, Каспар. - так же тихо, как и он, отозвалась она, глядя в глаза, - Людей на сегодня и правда достаточно. Давайте поедем домой.
Ей и правда не хотелось сейчас слишком пёстрого фона. Он не то, чтобы сильно отвлекал, но несколько действовал на нервы. Она слишком отчетливо и остро ощущала, что между ними двумя именно в этот момент происходит нечто совершенно особенное и не хотела чтобы хоть что-то помешало этому.

+1

16

— Возможно, Вам стоит проверить уши, — произнёс Каспар, но тон его голоса выражал довольство. Ему нравилось видеть румянец на щеках Рины. Нравилось чувствовать её уязвимость. В этом заключалось доверие, а доверие, пожалуй, самое близкое чувство. Ни любовь, ни дружба без доверия не имеют никакого веса, а Рина доверяла ему.
— Пойдёмте, — Каспар подал ей руку, помог подняться, кинул на стол деньги и привлёк внимание бармена к тому, что они уходят. Совсем не хотелось, чтобы их ловили где-то на выходе в страхе, что посетители решили не заплатить. Наверняка, такое время от времени случалось, но сейчас было бы, как минимум, неуместно.
В зале оказалось шумно, душно и прокурено. Каспар почти перестал обращать на это внимание, но, выйдя на улицу, вдохнув свежей воздух, осознал, насколько он запарился и как сильно в голове шумит от гула множества голосов. Их догнал взрыв пьяного смеха, не казавшийся, впрочем, неприятным. Каспар почувствовал даже неожиданное желание присоединиться к нему.
— Если я ещё раз приглашу Вас в такое место, лучше остановите меня, — он усмехнулся и накинул на плечи Рины пальто. Машина стояла недалеко, в переулке. Водителю была внесена оплата за весь день, и он исправно её отрабатывал. Благо работать почти не приходилось. На каждой остановке он откидывался на сидении и спал.
Каспар открыл пассажирскую дверь машины, пропуская Рину, постучался в окно воителя, назвал адрес и, обойдя автомобиль кругом, устроился рядом с девушкой. На улице потемнело, и воздух даже казался чистым, хотя Каспар знал, что это ощущение ложное. Как только машина завелась и затряслась, неприятный запах усилился. Прогресс сам по себе радовал альбиноса, но он искренне желал ему развиваться быстрее — к бесшумным машинам, которые не воняют. Он верил, что рано или поздно к этому придут. Как придут к заводам, которые не будут испускать в атмосферу столько дыма и копоти.
Каспар снял шляпу, положил руку на спинку сидения, позади Рины, наклонился и поцеловал в губы. Сперва мягко, осторожно, прощупывая реакцию, давая возможность отстраниться, время, чтобы подумать.
— Давно хотел это сделать, — признался он, проведя пальцами вдоль её щеки.

+1

17

Рина и правда доверяла ему и сама прекрасно это осознавала. И этому можно было назвать множество причин, но главной из них были, всё же, внутренние ощущения. Само его присутствие рядом не вызывало ни настороженности, ни подозрительности. Да, это возникло не сразу, но со временем лишь набирало силу.
- О, у меня отменный слух. - Рина улыбнулась той самой улыбкой, которая появляется тогда, когда только вы двое действительно можете увидеть истинный смысл прозвучавших слов. Ей нравилось то, что она слышит в его голосе: он был на самом деле доволен тому, что услышал или вообще в целом происходящему. И Рина была счастлива этому.
Она охотно подала руку, когда Каспар весьма галантно протянул свою, чтобы помочь ей подняться. Прикосновение снова напомнило о том, как приятно ощущать себя живой...во всех смыслах этого слова. У оборотнихи было обострённое восприятие всего, что касалось тактильных ощущений. И именно поэтому она так не любила случайных прикосновений от посторонних людей, воспринимая это как вопиющее нарушение личного пространства. А альбинос вызывал у девушки желание прикасаться к нему. И на самом деле, не сказать, что это началось конкретно в этот вечер. Просто сегодня она раз за разом позволяла себе, позволяла ему... И это было прекрасно и ей едва ли хотелось бы сдерживать порывы.
- Я подумаю над этим, если вдруг вы пригласите. - улыбнулась Рина, чуть придержав рукой пальто, но не надевая. Она знала, что их ждёт машина и едва ли сейчас вообще способна была замёрзнуть. Воздух показался обманчиво-свежим после душного помещения, в котором была ещё и какофония звуков и запахов. Впрочем, наслаждаться вечером и приятным обществом своего спутника это не мешало. Наверняка, она бы могла задержаться ещё и не замечать недовольства внутреннего зверя, его раздражённой реакции на толпу людей, но ей сейчас слишком хотелось остаться только с ним. Вернуться домой с ним...ощущать только его.
Улыбнувшись собственным мыслям, она села на заднее сиденье и когда он положил руку на спинку, когда наклонился к ней, когда почувствовала на губах его дыхание, она почувствовала, как к щекам вновь прилила кровь, но уже не от смущения, а от того приятного волнения, которое поднималось откуда-то из живота. Она не думала об этом, не фантазировала, не строила иллюзий, но и сама понимала, что именно этого и сама хотела слишком давно. Она ответила на поцелуй чуть заметным, не менее осторожным движением губ, а потом подняла глаза. на сидела так близко, что ощущала тепло его тела и это  было тоже невероятно важно сейчас, потому что она даже не заметила момента, в котором прижалась. Рина улыбнулась, когда он провёл пальцем по её щеке.
- Не могли решиться? - спросила она негромко, но и не шепотом.

+1

18

В идеальном мире существовала форма близости, когда одно живое существо является продолжением другого, если не физически, то духовно. Они находились не в идеальном мире. В этом мире всегда приходилось довольствоваться малым, идти на уступки. «Идеальным партнером», в итоге, становился тот, кто устраивал по максимальному количеству критериев. Конечно, оставались те, кто смотрел на вопрос подобного выбора романтично, но даже они часто находили кого-то нового через неделю или через год.
Для Каспара время не имело значения. Его чувства не менялись. Он знал, что ему было нужно, и знал, что это недостижимо. Он мог прожить жизнь без Келли, но, как живое существо, как существо думающее и чувствующее, нуждался в социуме. Не в людях, наверняка. Люди перестали нравиться Каспару, он перестал надеяться их исправить, но всё ещё хотел спасти. Он чувствовал себя богом, но одиноким богом. Богом, которому не хватало живого общения, живого тепла и, быть может, влюблённости.
Каспар не был уверен, насколько он готов к влюблённости. Не был он уверен и в том, насколько Рине нужна была его влюблённость. Однако он чувствовал через слои одежды податливое и жаркое тепло её тела. Он хотел её. Она хотела его. И в идеальном мире всё было просто. Но они жили не в идеальном мире. А он по-прежнему очень много думал.
— Обвинять мужчину в нерешительности? Это смело! — Каспар насмешливо вздёрнул брови. Он положил руку ей на колено, провёл через юбки вдоль бедра, прижал ближе к себе. — Я умею налаживать контакты с женщинами. Для этого нужно лгать, а я, честно говоря, приучен говорить правду. Вы умная, красивая и замечательная женщина, достойная большего, чем я могу когда-либо Вам дать. Я не хочу покупать Вас. Я не хочу давать Вам ложных надежд. Но сегодня, сейчас Вы нужны мне. Я хочу Вас. Это для Вас достаточно решительно? — Каспар говорил тихо, так, чтобы через шум, создаваемый автомобилем, услышать его могла только Рина. Но она, определённо, его слышала.

+2

19

На самом деле, едва ли это было обвинение. Причин могло быть множество и едва ли девушка на самом деле хотела задеть гордость или выказать сомнения в умении Каспара налаживать контакты с женщинами. Впрочем, она не хотела сейчас слишком серьезно об этом задумываться, потому что в ответе мужчины услышала то, что было ей более, чем приятно при каждом проявлении: то, что он думал о ней, а не о себе. И это было ценно. То, что он не лгал ей, а правду Рина ценила куда больше, чем могла бы красивые и лживые слова. В отношениях любого формата это было куда ценнее.
Она не возражала против его руки на своей ноге, против более крепких объятий. на самом деле, она никогда не понимала, зачем начинать строить из себя недотрогу уже после того, как сама осознаёшь, чего хочешь. На самом деле, всё её смущение подразумевало скорее реакцию на не физическое проявление чувств. Безусловно, она имела представление о том, как принято в обществе, разумеется, не стала бы вести себя на людях неподобающим образом, но тем не менее она, к примеру, не смущалась наготы своей или чужой, как и не смущалась любой естественной реакции своего или чужого тела. На самом деле, это была скорее часть звериная, более близкая к природе и инстинктам. И в ней, безусловно, была своя прелесть. Особенно учитывая, что разум человека сдерживал возможные излишки.
Нужно ли было ей от него больше, чем он мог дать? Нет, не нужно. Она не считала, что достойна большего, чем он может дать конкретно от него. У него была не менее сложная жизнь, своё восприятие её, своя боль. И они могли действительно дать друг другу тепло, которого обоим не хватает. Ложные надежды - это определённо не то, чего бы ей хотелось.
- Более чем, Каспар. - её взгляд отражал серьёзность, хотя улыбка на губах стала загадочной. Она уже сама придвинулась ближе и поцеловала его, игнорируя водителя, игнорируя шум дороги и города, который бесконечным фоном всегда стоял у неё в ушах. Поцелуй вышел очень чувственным: в нём было и немного больше настойчивости, чем может позволить себе простая смертная женщина этого времени, и нежность и ощущение того, насколько её тянет к нему и насколько на самом деле ей хотелось это сделать. А ещё, возможно почти не ощутимая вовсе, забота - в том, как она коснулась его лица кончиками пальцев. Отстранившись и заглянув ему в глаза, она шепнула, - Вы тоже нужны мне. Вы, а не ложные надежды и ожидания.

+1

20

Рина ответила именно так, как этого хотел Каспар. И дело заключалось даже не в словах, а в поступках. Дело всегда, в конечном итоге, заключается в поступках. Говорить можно, что угодно, но отсутствие действий, страх, смущение — это перекладывание ответственности. Рина свою ответственность несла смело, откровенно и красиво. Было ли это в её природе или в природе зверя, который наравне с ней занимал тело девушки, но, в отличие от большинства женщин эпохи, Рина могла позволить себе чувственность без откровенной и грубой похотливости человека, который только пытается вести себя естественно.
Она была прекрасна. А вот помещение автомобиля смущало. Даже не присутствием водителя, а своими маленькими габаритами, в которых нельзя было толком развернуться, прижаться, обнять. Каспар улыбнулся, отвечая на поцелуй. Его голова слегка шла кругом. Частично от выпитого, частично от близости, но ощущение это в любом случае было приятным и пьянящим.
Когда машина подскочила на очередной выбоине, их зубы стукнулись друг о друга и Каспар рассмеялся. Он прижал Рину к себе, поцеловал в лоб и с удовольствием вдохнул её запах: запах женского тела, чистой одежды, прокуренного паба и автомобиля. Парфюма и косметических отдушин не было. Видимо, эти ароматы раздражали её чувствительное обоняние.
Ему очень хотелось торопиться, и именно поэтому небольшая передышка была не лишней.
Когда они подъехали к дому, Каспар расплатился, одарив водителя столь щедрыми чаевыми, что тот выразил готовность выполнять эти обязанности в любое удобное господину время. Договориться толком они не успели. С одной стороны, иметь постоянного и молчаливого водителя было удобней, чем каждый раз нанимать нового. С другой, Каспар не был настроен разговаривать с мужчиной в то время, когда его ждала женщина, и ограничился визиткой и советом перезвонить завтра после двенадцати.
Замок легко поддался, дверь раскрылась, Каспар вошёл и втянул за собой Рину, руку которой не отпускал с тех пор, как помог ей выбраться из машины. Он прижался её к уже закрытой двери и вернулся к поцелуям. Сейчас, когда под ними не тряслась и не шумела машина, когда не нужно было в неудобной позе перегибаться и напряжённо искать точку опоры, поцелуй вышел более уверенным и чувственным.
Каспар неохотно отстранился. Его дыхание сбилось, губы горели, а к щекам прилила кровь. Рина выглядела его полным отражением, а её глаза горели так, что он снова наклонился и мягко поцеловал в уголок губ. Каспар снял пальто, откинул его на столик, прикрыв телефонный аппарат. Туда же отправилась его шляпа, печатки и трость, которая не удержалась на кучи и с гулким стуком упала на пол.
— Ко мне или к Вам? — вопрос был риторическим. Кровать в его спальне была чуть больше, но всё равно маленькой для человека, который не собирался в ней просто спать. «Это надо исправить, но позже».

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [1931.03.04] Гин, Рина Мареш


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC