Локации:
Кв. Селти и Шинры - Шизуо 24.09
«Русские Суши» - Каска 20.10
Ул. Саншайн - Маиру 20.10
Ул. Гекиджо - Кида 22.10

Эпизоды:
Энн, Раа - Энн 31.10
Анейрин, Айронуэн - Анейрин 20.10
Гин, Рина - Рина 29.10
Изая, Кида - Кида 28.10
Маиру, Курури, Изая - Маиру 28.10
Оберон, Энн - Оберон 30.10
Титания, Анейрин - Титания 01.11
Катсу, Рей, Мика, Кельт - Рей 31.10
Оберон, Титания - Оберон 29.10
Шизуо, Изая - Изая 02.11
Раа, Рагна - Раа 04.11
Дэйв, Энн - Энн 30.10
Кельт, Сой Фон - Сой Фон 30.10
Има, Джин - ГМ 30.10
Дейв, Златан - Дейв 01.11

Альтернатива:
Изая, Хоши - Хоши 21.10
Маиру, Изая - Изая 02.11
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Эпизоды » [2009.09.20] Энн О'Ши, Оберон


[2009.09.20] Энн О'Ши, Оберон

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

название эпизода: Пройдемте в сад? Я покажу вас розам. ©
место: Дарем, владения семейства О'Ши, сад.
очередность: Энн О'Ши, Оберон.
краткое описание ситуации:
Случайная встреча Нины с Королем оказывается совсем не случайной.
Тут вам и приглашение на предстоящий бал, и личное любопытство, вдохновленное многочисленными рассказами о волшебной девочке, и арест наглеца смевшего укрывать от взора Владык такое сокровище.
Как устоять перед тем, чтоб самому лично познакомиться с юной чаровницей?

Теги: Ann O'Shea, Oberon

Отредактировано Oberon (16-03-2017 04:42:00)

+1

2

Время: вечер, закат
Погода: тёплая, безветренная, ~15 градусов.
Внешний вид: синие потертые  джинсы с большим количеством карманов и подвернутыми штанинами, кроссовки, тёмная водолазка.
Состояние: задумчивое и беззаботное.
Инвентарь: садовый инвентарь где-то рядом, телефон, дендроид.

Не по осеннему тёплый день начал клониться к закату, когда Нина, провозившаяся весь день в саду, наконец, разогнулась и глянула в сторону угасающего солнца. Красный шар почти исчез за кромкой леса, свет стал рассеянным и тусклым, на небе, стремительно меняющем оттенки красного на тёмно-синий, при желании можно было разглядеть первые звёзды. Нина, заметив это, невольно улыбнулась и остро захотела навестить Айно. За всей суетой, которая происходила с ней последние две недели, она стала приходить к нему реже, а компании чёрного чешуйчатого гиганта ей не хватало сейчас, как никогда. Он не раз возвращал ей уверенность и был поверенным всех её сколько-либо важных тайн, а именно сейчас Нина хранила тайну, о которой очень хотелось поговорить хоть с кем-то.
Честно говоря, поговорить об этом больше всего стоило с папой, но с папой говорить было сложно. Быть может, если бы он начал эту тему первым, Нина нашла бы, что ответить. Однако папа не то, чтобы избегал дочурку, но явно старался проводить с ней как можно меньше времени так, чтобы это было незаметно. В итоге, он звонил ей, как обычно, как обычно спрашивал о делах, как обычно рассказывал о своей кондитерской, но упорно делал вид, что ничего странного или страшного между ними не происходило. Нина находила подобное поведение трусостью, но, видимо, эта черта оказалась семейной, поскольку она сама трусила начать важный разговор первой. Одного-единственного раза, когда Нина в телефонном звонке высказала всё, что думает о стрельбе по Марку, ей хватило. Откровенность  не столько решила проблему, сколько обозначила её, примешав к ней массу нюансов, в которых Нина не разбиралась и разбираться не хотела. Она не хотела терять папу. Она вообще никого не хотела терять и боялась, что, рано или поздно, жизнь заставит её сделать невозможный выбор. Выбор, который мысленно Нина уже сделала, и это её немного пугало. В итоге, она снова пустила ситуацию на самотек, позволяя папе делать вид, что её вспышки не было в глупой надежде, что все образуется как-то само.

В очередной раз тяжело вздохнув и глянув на результаты своего труда, Нина улыбнулась. Лабиринт, создание которого она затеяла ещё с давний поездки в Норвегию, приобретал свои очертания. Магического в нём, правда, было мало, но, в отличие от всех садов Англии, в саду у Нины О'Ши цветы цвели до самых холодов и живая ограда, ведущая к дому, была наполнена цветами.
Нина сняла ненужную уже соломенную шляпку, позволяя серебристым волосам рассыпаться по плечам. Тяжёлый передник и огромные садовые перчатки последовали той же участи. Девушка с удовольствием потянулась всем телом и подняла шланг с опрыскивателем, собираясь освежить кусты.
Рядом послышался гулкий металлический грохот и Нина, обернувшись, расхохоталась. Энди, который, соскучившись, весь день крутился у неё под ногами, умудрился перевернуть на себя ведро.
- Глупенький, - проговорила Нина, пустив в юного дендроида, едва доходившего фейри до колена, струйку воды. Энди с удовольствием под неё подставился, чем сильнее развеселил свою хозяйку.
Наверное, примени она к нему свою магию, Энди бы быстро вырос до полноценного дерева, но расти ему Нина помогала только в самом начале. Ей нравилось, что он маленький, любопытный и нуждается в ней. Большой дендроид, наверняка, будет больше нуждаться в лесе. В любом случае, ему неудобно будет жить даже в самом просторном доме.

- Ой, - девушка вздрогнула, когда в кармане джинсов зазвонил телефон. Засуетилась, вытаскивая его, тыкая на кнопку вызова и пристраивая между плечом и ухом. - Привет, Мэгги! - Без особого энтузиазма заговорила Нина, разворачиваясь обратно к кустам. Ей хотелось вернуться домой до темноты, а, значит, стоило закончить дела как можно скорее. - Что за глупости?Никуда не пропала! Вот так, не пропала и всё! Подумаешь, несколько дней не было в университете. Ты вон постоянно прогуливаешь. А? Нет. Или да. Не знаю, честно говоря. Нет, я здорова, просто голова другим забита. Ммм? Выставка? Здорово. А кто? Ой, нет, прости, мне сейчас не очень интересны импрессионисты со своим импрессионизмом и все художники разом. Не хочу об этом говорить, - она наморщила симпатичный носик, чувствуя неуловимое раздражение на навязчивую подругу, и резко развернулась на звук шагов. Шаги за своей болтовней, Нина услышала поздно, и потому была крайне удивлена, скорее почувствовав чужое присутствие, чем действительно его услышав. Развернувшись, она не только продолжала сжимать в руке шланг, но и по-прежнему нажимал на кнопку, пуская рассеянную струю воды. В итоге, неожиданного гостя окатило.
- Ой, - в очередной раз произнесла Нина, сперва, от волнения, сильнее нажав на кнопку, и только потом догадавшись направить шланг вниз. - Извините! Мэгги, я тебе потом перезвоню, я тут человека обрызгала, - гость, кстати, человеком не был, а скажи Нина, что прямо сейчас обрызгала мужчина, у Мэгги, наверняка, нашлась бы масса вопросов, отвечать на который фейри не хотелось.
- Вы в порядке? - Нина, наконец, справилась со шлангом, опустила его на траву, убрала телефон в карман и подошла к гостю ближе. На её взгляд струя воды никому сильно повредить не может, но папа учил её вежливости, а вежливая девушка, обрызгавшая гостя, должна извиниться. Нина это и сделала. - Простите, - произнесла она со смущенной улыбкой, и добавила: - Однако, вам не стоило подкрадоваться.

+1

3


Время: вечер, закат.
Погода: тёплая, безветренная, ~15 градусов.
Внешний вид: черная рубашка застегнутая наглухо, серый, цвета стали галстук, аналогично серые же костюмные брюки и пиджак, классические туфли.
Состояние: любопытствующе благодушно.
Инвентарь: часы, черный платок.

Шагнув под сень ухоженных осенних деревьев чужого сада Оберон ненадолго задумался. О происходящем в мире фей и сидов, который с каждым столетием угасал, постепенно теряя былое величие и магическую силу, о беспокойстве своем собственном по этому поводу, что ныне наполняло каждый его день, о предстоящем мероприятии, для проведения которого в этот год был выбран Дарем. О событиях сегодняшнего утра, что побудили его не дожидаться бала, а самому прийти знакомиться с чудесной девушкой, о которой ему начали нашептывать недавно. Король хмыкнул - скептически, пренебрежительно и высокомерно в адрес своего неверия рассказам. Говорили, в этой юной фейри живет необычайная сила, такая, какой тысячелетия не рождалось среди представителей Старшей расы, а еще - удивительно, что об этой деве до сих пор было неизвестно никому. Особенно - Королю. От этой мысли кляксой чернильной, окрашивая светлый лист в темное, растеклось негодование и раздражение, захватывая в свою власть эмоции сида, доставая из памяти детали разговора с отцом девушки. Наглец пытался возражать своему королю, желая и дальше прятать свое сокровище от посторонних, не думая о благополучии целого народа.
Юная чоровница была ценна не столько своим даром в уникальности походившим на возможности Владык, сколько одним своим наличием. Тем, что она родилась такой, в то время, как подобных ей не являлось в эти миры уже давно. Она была нужна Аркадии, она была важна как символ того, что раса Дин Ши не вырождается и может еще вернуть свое былое величие и силу.
Но, сколь быстро Оберон ощутил свой гнев, так же скоро всё и прошло. Королю вдруг почудилось, что он оказался в густом переплетении теней, пойманный в ловушку из сети, пошитой из колеблющихся в вечерних сумерках ветвей деревьев. Мир был чужой, сад за забором тоже, живущий своей, отдельной жизнью. Но в нем, несмотря на полумрак, было легко дышать. Магией тонко смешанной с ароматом цветов был напоен воздух, магией знакомой - легкой и живой, теплой, которая увлекала за собой, просила протянуть руку и отворить калитку забора. И Оберон, не желая противиться этому спонтанному желанию, коснулся металла ворот - осторожно, через вытянутый из кармана платок, - открывая, заходя в сад и взглядом внимательным осматриваясь. Девушку, ради которой сам король фейри явился в этот город, найти туда не составило - та мило с кем-то щебетала по телефону, но не это обозначило ее для Оберона как ту самую, а скорее волшебство, которым была окружена юная Дин Ши. Растения льнули к ней, тянулись так, словно несмышленое дитя к своей матери, и само пространство вокруг, казалось, менялось, становясь более сказочным, не похожим на остальной недружелюбный мир людей. Все цветы в саду, каждое дерево, этот причудливый лабиринт живой изгородью, ведущей к дому, совсем еще крошечный страж леса - всё это было её и стремилось быть ближе. Молва о чудесной девушке не лгала - Оберон едва ли заметно улыбнулся и, вдруг, поймал себя на мысли, что любуется ей. Тихо стоя в стороне, не давая о себе знать. Он хмыкнул и шагнул вперед, собираясь уже было подать голос, приветствуя хозяйку дома, но... к своей досаде не смог, ибо в тот момент, когда дева обернулась к нему, она же щедро окатила его водой из шланга, под собственное удивление продолжив поливать еще некоторое время.
- Действительно, ой... - несколько озадаченно, если не сказать и вовсе растерянно, проговорил мужчина, по-прежнему взгляда пытливого не отводя от юной фейри. Как быть в подобных ситуациях Оберон, несмотря на то, что жил не первое тысячелетие, не знал, ибо он и не помнил, когда последний раз кто-либо принимал его рогатое Величество за растение. Радовало в этой ситуации одно - что это всего-лишь вода и ему не досталось удобрениями.
- Прощаю, - прозвучало после недолгой паузы и Оберон улыбнулся, не находя в себе достаточное количество гнева, чтоб злиться на нелепость ситуации и даже попытку укора в свой адрес, смекая для себя, что виной тому сама девушка. Будь на ее месте ее же отец, с которым понимания сегодня совсем не сложилось, ярости бы избежать не удалось.
- Это всего лишь вода, я не пострадал, а костюм высохнет. Но, впредь будьте внимательнее. Что шаг мой оказался слишком тих, не значит, что я подкрадывался, - всё так же с улыбкой и пытливым взглядом, направленным на хозяйку дома, произнес Дивный и промокнул капли воды с лица платком, так кстати все еще бывшим в его руках.
- Вы, должно быть, Энн О'Ши, - не вопрос, утверждение, ведь он был уверен в том, что перед ним стоит та самая волшебная дочурка наглеца Варда. Впрочем, расхождение с рассказами, доходившими до Оберона все же были. О ней говорили как о златовласой деве, в струнах волос которой запуталось и светило само солнце, а оказалось, что луна и звезды, сияют светом своим непостижимым и холодным.
«Но, так даже лучше.» - решил Король, все так же неслышно шагая в сторону и обращая взгляд на путающегося у ног Энн дендроида, улыбаясь ему.

Отредактировано Oberon (20-03-2017 11:47:53)

+1

4

Нина без тени смущения и с искренним любопытством рассматривала незнакомого ей фейри: высокого, статного и красивого. Не такого красивого, как папа, пожалуй, но в данном вопросе девушка была пристрастной и именно сейчас отдавала себе в этом отчёт. Стоявший рядом мужчина был чудо, как хорош. Его вполне можно было расположить, как на старинной гравюре, в более полагающимся для этого наряде, так и на обложке модного журнала. Папа Нины обладал грацией и статью танцора, и нравился многим, но был слабохарактерным и инфантильным, что, несомненно, отражалось на его иногда совсем по-детски живом лице. Незнакомец был сдержанным, двигался и говорил мало, и будто лениво. К тому же, ему необычайно шло к лицу самоуверенное и слегка снисходительное выражение. Глядя на него, Нина легко представляла, как от такого млеют женщины. 
- Какие у вас рога замечательные, - произнесла фейри, задумчиво, но с лукавой улыбкой. Она не стала спорить с заявлением, что гость не подкрадывается, а просто ходит тихо, хотя найтись с ответом труда бы составило. Например, Нина могла заметить, что приличные фейри не заходят в заднюю калитку, как воры или хорошие знакомые, а непременно идут прямо в дом, чтобы поприветствовать хозяев. Она не сказала этого, поскольку не была уверена, что сей элегантный господин такой уж незнакомец. Нина его не знала, но ей было всего лишь девяносто три года. Её отец и тётушка были значительно старше, а их родители ещё более древние. У них вполне могли быть знакомые, о которых Нина, в силу своей молодости, была совершенно не в курсе. На это же указывало то, что незнакомцу было знакомо её имя.
- Я была занята садом, - быстро заговорила Нина, обращая внимание на розовые кусты. Те, не подводя хозяйку, старательно цвели и благоухали. Как-то Нина прочла в книге, что розы лучше пахнут срезанными и в доме. Она до сих пор не понимала, как автору могла прийти в голову такая глупость. Любые цветы лучше всего пахли живыми! - Мы давно задумали идею, выстроить у дома магический лабиринт, и теперь каждый год достраиваем секцию, чтобы цветы старели постепенно, и их не составило бы проблем заменить, - для Нины подобных сложностей вообще не нужно было, но она не планировала прожить в Дареме всю жизнь. Более того, ей казалось удачным и правильным куда-нибудь уехать в самое ближайшее время, а для этого стоило привести в порядок дела.
- Лабиринт, правда, не магический. То есть не совсем магический. Его ещё должны зачаровать, но он уже красивый. Как считаете? - она склонила голову набок. Своим садом Нина гордилась. Ей не составляло труда поддерживать его в цветущем и живом виде, но, тем не менее, она считала его самым красивым. В саду росли деревья из разных стран, и сейчас, осенью, они раскрашивались в красные, оранжевые и жёлтые краски, соперничая с цветами, которые, казалось, и не знали, что теперь уже осень и пора спать.
- Я действительно Энн О'Ши, но друзья и близкие зовут меня Ниной, - Нина сделала короткий книксен, поддерживая игру. Незнакомец вёл себя так сдержанно и вежливо, что она невольно чувствовала насмешливую потребность соответствовать, и жалела, что действительно работала в саду, а не гуляла. Гуляла бы Нина в лёгком платье, и в таком виде более подходила бы для компании элегантного джентльмена. - А это Энди. Мы нашли его семя в Норвегии. Папа говорит, что их почти не осталось, и Энди уже по этому уникальный. Но, по-моему, он просто милый. Вы, кстати, к кому?.. - Она склонила голову набок. К ней высокие гости не приходили, а в том, что гость именно высокий, с каждой минутой возникало все меньше сомнений.

+1

5

Замечание про рога показалось Оберону безмерно милым и невероятно непосредственным. Мало кто обращал на подобные вещи свое внимание, видя в необычности внешнего вида любого фейри естественность, в то время как большинство считало подобные комплименты банальностью. Вроде как сказать человеческой девушке про ее глаза. Да и в случае с королем было более принято восхищаться всем им целиком, выказывая свои восторги не деля его на какие-то отдельные детали. Во всяком случае сам Дивный привык к подобному и сейчас, услышав от юной фейри слова про замечательные рога, испытал высшую степень благодушия и расположения к девушке. Она нравилась не только своей красотой, с которой спорить было бы бесполезно, имея зрение, но и своей нескованностью, естественной откровенностью в выборе слов и бесконечной цветущей свежестью, рядом с которой не стояла ни одна, даже самая красивая, роза. Энн выделялась на фоне рожденных и жувущих в этом мире Дин Ши, она была другой. Даже в сравнении со своим отцом, при мысли о котором Король едва ли слышно хмыкнул, памятуя свое впечатление от беседы с Вардом О'Ши, который вроде бы и был в достаточной степени ответственен, чтоб заботиться о своей дочери, но недостаточно, чтоб мыслить шире и видеть значимость этой маленькой феи, Вишенки - как он ее звал, для всего волшебного народа. Впрочем, Оберон, даже будучи слишком упрямым и надменным, видел разницу в понимании многих вещей. Сам он не был отцом так, как Вард. Своими детьми Король считал всех фейри, стараясь заботиться о них, тогда как у О'Ши была всего лишь чудесная Нина. Всё дело было в масштабе ответственности.
- Он прекрасен, - с располагающей улыбкой ответил мужчина на вопрос про красоту лабиринта, - И всякое дерево, и цветок, и даже малая травинка послушно ложащаяся под ноги - всё это особенно и неизмеримо прекрасно, полнится жизнью и благоухает неповторимым волшебством. Даже будучи еще не зачарованным, - Оберон говорил ровно, звуком голоса своего взывая к природе девушки, обращаясь к ее магии, которой пропитан был, казалось, каждый уголок этого сада. Она старалась над ним, без помощи своих способностей, которые по докладам королю пока проявлялись бесконтрольно, но помимо колдовства подвластного фейри, существовала еще и любовь.Нина любила то, что делала и свой сад - это тоже была магия своеобразная.
Король шагнул ближе к девушке и открытой ладонью протянул ей руку.
- Рад знакомству, мое имя - Оберон, - приветсвенно кивнув дендроиду и дождавшись, пока юная нимфа вложит свою руку в его, проговорил мужчина. Он намеренно умолчал о своем высоком социальном статусе, ибо все знают короля Оберона. Хотя бы наслышаны о нем уж точно.
Лукавая улыбка расцвела на губах Дивного и он невесомо поцелуем коснулся пальцев Энн, в то время как душа его полнилась злорадного удовлетворения. Отец девушки так рьяно отстаивал ее, едва ли не кричал, запрещая приближаться к этому чудному цветку, вызывая настойчивое желание сделать все наоборот. Впрочем, что для короля один из подданных? Король всегда делал так, как сам считал нужным, опираясь на свои собственные желания.
- В этом мире такие, как Энди, вы правы, уникальны, ибо повстречать подобное существо сравнимо с чудом. Но есть мир, страна настоящего благоденствия, где подобных ему множество. И если вы Нина, значит, я к вам. Вы, наверно, уже наслышаны про предстоящий бал? - Оберон сделал еще один, короткий, шаг ближе к девушке, сохраняя при этом дистанцию и не заходя в чужое личное пространство, и достал из внутреннего кармана пиджака конверт с королевской печатью на нем, - Его должен был передать вам ваш отец, но… - сид ненадолго задумался, выбирая подходящее слово, которое не должно было быть ложью, - он не смог. Да, и мне, хотелось вручить приглашение вам лично, -  он протянул конверт девушке и следом из того же внутреннего кармана извлек небольшой мешочек из полу-прозрачной ткани, также отдавая его Нине, - И еще вот это. Уверен, таких цветов в вашем саду еще нет.

0

6

"Оберон", - повторила про себя Нина, и без особого удивления решила, что знала об этом с самого начала: с того самого момента, когда увидела незнакомца, или, может, даже с того, когда облила его водой. Юная фейри улыбнулась - теперь в её жизни было, как минимум, одно достижение. Мало кто мог похвастать тем, что намочил Короля Фейри, и при этом не только не потерял его расположение, но и, наоборот, кажется, заслужил какую-то симпатию.
"Он не привык к тому, чтобы к нему относились просто", - решила Нина, и кивнула, принимая наименование, но не титул. Конечно, каждый фейри знает имена своих владык, но раз уж Королю было угодно лично навестить её, лично передать приглашение и даже вручить какой-то подарок, уж верно он не хочет, чтобы она срочно падала, если не в обморок от внезапной чести, то, как минимум, на колени.

Несмотря на явное легкомыслие, Нина никогда не была глупой. Ей не составляло особого труда из суммы отдельных событий сделать правильный вывод. Король знал об её существовании - факте, который долгое время хранился в строжайшей тайне. Нина полагала, что, рано или поздно, это должно было случиться, и, откровенно говоря, не думала, что это необходимо скрывать, но папочка считал иначе, и Нина без особого труда подчинялась его желанию. Но теперь Король знал, а папочки не было.

- Благодарю, - тоненькая ручка Нины выскользнула из ладони Оберона. Наверное, впервые за всю жизнь она встретила существо, которое, возможно, видит и чувствует мир так же, как она. И с самого начала было ясно, что смотрели на мир они совершенно по-разному. Нина не считала, что Энди также прекрасен, как трава или цветы. Каждое живое существо в этом или в любом другом мире было прекрасно по-своему, но повелителю Аркадии это было, видимо, неизвестно. Он был пресыщен чудесами, о которых Нина только слышала сказки.
Она засунула руку в мешочек, и вытащила семечко. Скрываться более смысла не было, поэтому Нина легко позволила ему прорасти, превращаясь в удивительной красоты и видимой хрупкости цветок, ярко-голубые лепестки которого словно бы отражали свет.
- Красиво, - восхищенным голосом прошептала Нина. Неужели где-то существует мир, наполненный такими цветами. Мир, в котором их опыляют не бабочки, а маленькие крылатые феи. От мысли об этом Нина мягко улыбнулась. - Вы правы, таких цветов в моём саду ещё не было.
Она хотела увидеть такой мир, но эти земли, где чудеса не были открыты всем и каждому, а таились, был для неё не менее прекрасен, и она хотела его узнать.

- Быть может, вы хотите чаю, Оберон? - спросила Нина. - Я приготовлю вкусный цветочный чай с пирожными. Вы любите пирожные? Мой папочка удивительный кондитер. Его сладости так прекрасны, что кушая их хочется плакать от восторга, - она улыбнулась и оставила цветок в ближайшей клумбе. Оставшиеся семечки девушка аккуратно убрала в карман. Причин отказываться от подарка она не видела.
- Мне известно о предстоящем балу, - заговорила Нина, осторожно подбирая слова. Ей обычно неохотно рассказывали о подобных мероприятиях, прекрасно зная, что она бы с удовольствием их посещала. Ещё вчера Нина громко сетовала, что снова не сможет на него пойти, потому что папочка прячет её едва ли не под кроватью, а сегодня вдруг желание исполнилось, и фейри не была уверена, что это к добру.
- Я с удовольствием на него пойду! - тем не менее, призналась Нина, невольно уже выбирая платье. В её гардеробе было множество платьев, как вполне скромных и повседневных, так и пышных и красивых. Если же ничего подходящего не найдётся, она может одолжить одно из маминых сказочно прекрасных нарядов. - Не знаю, в чём причина того, что папа не смог сам передать мне приглашение, но, уверена, он с удовольствием сопроводит меня на бал.

+1

7

Король был рад, что его подарок пришелся по душе юной фейри. Совсем даже как-то просто и несколько непривычно, ведь несмотря на то, что в Аркадии были сплошь феи, они весьма часто предпочитали цветам то, что можно было одеть на себя, то, чем можно было украсить и без того необыкновенную красоту. А здесь же, девушка радовалась необычности цветка, его уникальности в сравнении с тем, что было привычно видеть в этом мире. И Оберон радовался вместе с ней, почти буквально видя, как неповторимая, но столь похожая на его, магия Нины струится к стеблю, лепесткам и листьям цветка, распустившегося прямо у нее в ладонях. Он смотрел на девушку завороженно, с нескрываемым интересом, который впрочем отличался от того, как рогатый монарх обычно глядел на женщин. Для него самого Нина О'Ши была неким символом того, что для расы Дивных еще не все потеряно, что возможно когда-нибудь она окажется не единственной и магия фейри будет не таять от поколения к поколению, а напротив - расцветет и возродится. Однако, вместе с радостью, снова приходило и непонимание, почему отец ее прятал, отчего сам, с какой-то периодичностью бывая в Волшебной стране, не обмолвился о талантах своей дочери. А потом, Оберон едва ли слышно хмыкнул - гордыня и эгоизм - основные пороки фейри, в случае с Вардом приобрели какую-то иную форму. Безусловно, он любил свою дочь, но не думал абсолютно о ней же, по сведениям, донесенным до короля, без меры ограничивая Нину, тем самым подталкивая к нарушению выстраиваемых запретов. Впрочем, с другой стороны - в этом мире существовали свои правила и фейри до определенного возраста держались старшими родственниками в затворничестве.
- Чудесно. Я с удовольствием отведаю вашего чая и пирожных вашего отца, - король улыбнулся девушке. И эту улыбку даже можно было бы считать искренней, если бы в этот момент злорадные мысли Оберона не метнулись к казиматам Аркадии, где был заточен Вард, о котором девушка говорила с восхищением. Но ехидца, направленная на отца Нины, как-то быстро исчерпала себя, не оставив в душе короля отклика или каких-то иных чувств. Ему, поскольку Оберон решил сам явиться в гости к девушке, а не тащить ее в компании стражи на прием, предстояло рассказать о том, что ее драгоценный папенька сейчас заточен в темницах за весьма сомнительное преступление. Точнее - со стороны Владыки сидского это было преступление, для остальных же - являлось всего лишь заботой любящего родственника о ненаглядной дочурке. Оберон вздохнул и снова улыбнулся на слова юной прекрасной феи про бал. Разумеется, она, привыкшая, что ее никуда не пускают, с таким энтузиазмом отреагировала на приглашение, а потом снова заговорила об отце, в то время как король ненадолго помрачнел - именно этого он и ждал.
- Боюсь, что это невозможно, - провожая девушку к дому и следуя за ней, Оберон старался выбрать интонацию помягче, но при этом говорил серьезно, - Ваш отец, он не здесь, он в Аркадии и очень занят. Поэтому сам на балу присутствовать не сможет и сопроводить вас - тоже, - на последнем слове король сделал паузу и вздохнул - в сущности, сейчас ведь он говорил правду, однако не договаривая при этом всего и оттого чувствовал себя несколько некомфортно. Пусть и привычная самоуверенность и надменная горделивость по-прежнему читалась во всяком его движении, мужчина реже смотрел на девушку.

Отредактировано Oberon (25-04-2017 07:49:52)

+1

8

Нина жестом показала Королю дорогу к дому, которая, откровенно говоря, итак была замечательно видна. Тем не менее, именно таким элегантным жестом, как казалось девушке, стоило сопровождать гостя, чтобы казаться вежливым и учтивым. Нина не умела принимать Королей и редко присутствовала на приёмах куда менее знатных персон, но у неё сложилось определённое видение того, как это должно происходить по рассказам взрослых, по книгам, по представлению людей, и сейчас она всеми силами пыталась соответствовать этому представлению, превращая необычное событие в весёлую игру.
В этот момент ей было действительно весело, несмотря на то, что кое-что беспокоило юную фейри. По мере того, как Оберон смотрел на неё всё реже, как аккуратнее подбирал слова, Нина, наоборот, всё более тщательно всматривалась в красивое лицо Владыки, одновременно такое незнакомое ей и очень похожее на лицо отца, когда он что-то от неё скрывает.

Нина положила на землю шланг, ещё раз вытерла руки о фартук и поманила за собой Энди, который упорно путался в ногах, вытягивая из земли только пролитую влагу. Подобное зрелище обычно вызывало у Нины сильнейшее умиление, но сейчас она оставалась серьёзна и сосредоточена. Ей было немного страшно. Нина не могла представить событие, которое заставило бы папочку передумать и представить её ко двору. Ещё меньше она могла представить событие, по которому папочка, представив её ко двору, не повёл бы её на бал. Он всегда говорил, что Нина очень красива, всегда говорил, что она блистала бы на подобном торжестве и ему, конечно же, хотелось это увидеть.
Нина, решительно поджав губы, опередила Оберона на пару шагов и преступила ему дорогу. Чтобы заглянуть Королю в лицо, ей пришлось запрокинуть голову, но девушка к этому привыкла и не чувствовала себя в подобной позе как-то уязвимо.

- Невозможно? - переспросила Нина, невольно подбирая тот одновременно строгий и мягкий тон, которым спорила со взрослыми. - Для моей мамы невозможно присутствие на балу, потому что она, к сожалению, мертва, но папа - жив, и ничто не должно помешать ему сопровождать единственную и любимую дочь на её первый бал. Не так ли? - она внимательно посмотрела в лицо Короля. "Ничто", быть может, и не могло помешать, но кое-кто мог и, видимо, уже помешал.
- Не отвечайте, - улыбнулась Нина, в глазах которых блеснул самый настоящий гнев. Если кто-то обидел папочку, он за это обязательно заплатит. Даже если для этого придётся привлечь всё небольшое, но дружное семейство даремских фейри. - Сперва чай, а потом вы мне всё-всё расскажите. Вы ведь за этим пришли? Рассказать мне про бал и про то, почему мой папочка не сможет меня на него отвести.

+1

9

На какое-то мгновение Оберон почувствовал, что им овладела та самая оторопь, которой он не испытывал совсем уж давно, чтоб помнить о том, каково это. Но тем не менее, это было так. Замешательство и недоумение, совсем короткие, чтоб отразиться на лице, когда девушка преградила ему дорогу, но ясно мелькнувшие во взгляде, открыто направленном на Нину, которая справедливо переспрашивала и желала ответов. Однако, этим самым юная фейри заставляла короля хмуриться и снова погружаться в раздумия, выбирать слова, которыми было бы возможно описать произошедшее с ее отцом максимально понятно и не быть при этом снова намоченным водой. Но, хвала небесам и южному ветру, теперь шланг был далеко от девушки, впрочем, интонация, с которой Нина говорила, не меняла настороженности, а напротив - усиливала ее.
Оберон сделал короткий, осторожный, шаг назад, но тут же остановился, серьезно глядя на хозяйку дома.
- Всё не просто, - хорошая фраза, в которую укладывалось и то, что отец этого дивного цветка скрывал ее от Владык, и значимость девушки для народа фейри, и тот недолгий, но очень неприятный разговор, который и послужил основной причиной тому, отчего сопровождать Нину на бал будет некому. Всё и правда было непросто, но лишь с одной стороны, тогда как с другой - проще некуда. За утайку важной информации, разумеется, наказание последовало, но кроме всего прочего, Вард нанес личное оскорбление своему королю, за что и был незамедлительно схвачен и отправлен в казиматы, до того момента, пока король не придумает, что с ним делать. И именно это Оберон собирался как раз начать объяснять девушке, когда она, как показалось королю, вспыхнув яростью, опередила его, предложив не отвечать прямо сейчас, а отложить это до того, как будет подан чай.
- Разумеется, за этим, - и здесь Оберон совсем не слукавил, ибо кроме приглашения на бал и любопытства, направленного на саму девушку, он действительно собирался рассказать ей о том, отчего ее папенька не вернулся домой. Правда мужчина рассчитывал, что это будет несколько проще и слова сами, как то обычно бывает, сплетутся в вязь исчерпывающего объяснения, обращенного не к разуму, а к душе девушки, которое та поймет. Но, по мере того, как он смотрел на нее, как слушал, непривычных сомнений становилось все больше. Оберону казалось, что он если не юн, то как-то незначителен рядом с этим сокровищем уж точно. Это на какое-то мгновение сковало его, а потом мужчина вспомнил, что он - Король, и решительно шагнул за Ниной в дом.
- У вас очень красиво, и уютно, - слова в этот момент просились с языка совсем другие. Всё же о том, что произошло с Вардом О'Ши, все же о причинах приведших короля, да без положенной свиты, в дом к своим подданным. Но, как решила девушка, сначала чай, поэтому Оберон решил сказать хотя бы что-то. И, привычно без приглашения, присаживаясь на мягкий диван в гостиной, раздумывая при этом, а не добавить ли чего о приятности сегодняшнего вечера.

+1

10

Нина, окончательно убедившись в своих подозрениях, проводила Оберона в дом, поблагодарила за комплимент и оставила царственную особу в гостиной в то время, как сама направилась в кухню готовить чай. Руки девушки слегка дрожали, к глазам, как только она оказалась одна, подпустили слёзы, однако Нина не стала звать ни тётю, которая могла оказаться дома, ни, тем более, бабушку. Ей казалось важным провести этот разговор самостоятельно. Более того, с юной самоуверенностью Нина была убеждена, что только она способна провести этот разговор правильно.
Девушка одела домашние перчатки, поставила чайник и сбегала наверх, чтобы сменить одежду, в которой она ковырялась в саду, на скромное, удобное, но симпатичное зелёное платье. Нина также до блеска расчесала серебристые волосы и заколола две пряди по обоим сторонам лица назад, чтобы они во время еды не лезли в глаза. К тому времени, как чайник вскипел, девушка уже спустилась вниз. Она заварила душистые травы, поставила на поднос две чашки, пирожные на разноцветных тарелочках, сахар, мёд и ложечки, и вернулась обратно в гостиную.
- Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго? - скромно поинтересовалась Нина, полагая подобный вопрос учтивым. На самом деле, ей не понадобилось много времени, чтобы привести себя в порядок, и усилия были произведены самые минимальные и, тем не менее, она ожидала, что Оберон оценит преображение. Он был похож на того, кто любит, когда вокруг него всё красиво и существует только для него, а Нина, переодевшись, снова чувствовала себя вполне уверена. Она была дома, а Оберон, даже оставаясь Королём, был её гостем, которого стоило накормить и напоить.
- Я советую вам начать с тирамису, - Нина сервировала небольшой столик и подвинула к Оберону обозначенную тарелочку. - Конечно, это пирожное лучше кушать с кофе, но я заварила кисловатый чай, а оно сладкое и нежное. Это очень приятное сочетание.
Она присела напротив, расправила юбочку и отпила немного из своей кружки. Есть Нине совсем не хотелось. Она замечательно играла роль добродушной хозяйке, но внутренне пребывала не просто в страхе, а в диком ужасе, из-за которого частично и не стала настаивать, чтобы Оберон тут же признался, что сотворил с папочкой. Нина боялась, что папочка умер. Этот страх был самым главным в её жизни после гибели мамы. Больше этого Нина боялась только того, что умрёт сама, и то подобные опасения со временем и по мере того, как девочка кидалась от одной авантюры к другой, совсем стёрлись.
- Вы расскажите мне... о бале? - попросила Нина, не в силах молчать. Лучше уж думать о нарядах и этикете, чем о возможной гибели папы. Чашечка в её руках слегка задрожала, звонко ударяясь о блюдце, и девушка довольно резко опустила её. - Я ни разу не была на балах и почти ничего о них не слышала, - призналась она. - Мне не хотелось бы прийти и первым же появлением опозорить и себя, и свою семью.

+1

11

- Я даже не успел заскучать, - с улыбкой ответствовал Оберон, вернувшейся девушке. И то было абсолютной правдой, не приукрашенной из приличия, вежливости или нежелания расстраивать хозяйку дома.
За то недолгое время, пока отсутствовала Нина, Король успел осмотреться в гостиной, снять свой уже почти подсыхающий пиджак, расположив его на быльце дивана, и обдумать примерно то, что бы он говорил юной фейри. Оберон почти окончательно успокоился, вернув былую самоуверенность и убежденность в верности своих действий в отношении отца девушки. Он снова не хмурился и всем свои видом излучал веселье и благодушие, открыто, с привычной заинтересованностью, рассматривая Нину, одевшуюся в чудесное платье.
- Чай - это замечательно, - ровно, сохраняя в голосе вновь найденную безмятежность, обратился мужчина к девушке, которая хоть и старалась держаться сильной и уверенной, но так же была обеспокоена, - А вы прекрасны, милая Нина. Платье это дивно подходит к цвету ваших глаз, - Оберон не улыбался, он смотрел на Энн с тем своим любопытством, с которым глядел на женщин, мысленно подмечая, что теперь, наряженной в легкое, пусть и простоватое, но тем не менее - красивое, платье дева не кажется ему ребенком, которого в действительности следует оберегать. Тем более - так рьяно и фанатично, как то делал ее отец. По мнению Оберона, девушка нуждалась в помощи укрощения своей магии, которая проявлялась спонтанно и неконтролируемо, но никак не в том, чтоб держать взаперти, пряча ото всех.
Он подхватил со столика свою чашку, пока игнорируя предложенное пирожное, и погружаясь в травяное облако аромата чая - свежие листья розмарина, лавра и мяты, чудесно сочетались с ягодами можжевельника и шиповника, утопая в свежей кислинке китайской розы. Невероятно приятное сочетание, что тут же, с первого же глотка, пришлось Оберону по вкусу. Такие травы в Аркадии, разумеется, тоже растут, но отчего-то именно здесь, в проявленном мире, в правильных пропорциях они излучали какое-то волшебство, становясь особенными, надолго оставляя в памяти отпечаток вкуса и впечатления. Однако, Король не успел как следует насладиться ароматом и вкусом предложенного чая, потому что, в следующее мгновение из грез сравнения его вырвал звук чашки, резко опустившейся на блюдце. Не голос Нины, который спрашивал про бал, а взволнованный звон тонкого фарфора, поднимая в стенах дома волну тревоги и опасения, заставляя чувствовать их почти вкусом на губах, подменяя приятную кислинку чая едва ли не горечью. Оберон опустил и свою чашку, нарочито аккуратно и почти бесшумно, чуть отодвигая ее от себя на столике и усаживаясь на край дивана, чтоб следующим движением потянуться и осторожно коснуться руки девушки.
- С вашим отцом все в порядке. Он жив, здоров, но временно ограничен в передвижениях, находясь под стражей в Аркадии, - ответ получился совсем не таким, как требовал того вопрос, но по мнению мужчины, в это мгновение оно было важнее. Он бережно сжал в руке тонкие пальцы девушки, одетые в перчатку, понимая, что обижать это юное и талантливое сокровище ему совсем не хочется, но придется. Хотя бы тем, что он уже сделал и за что, не испытывал угрызений совести. Там, у входа в дом, еще да, а теперь - абсолютно нет, видя в ее отце неминуемую помеху.
- Но лучше и правда про бал! - он отпустил руку Нины и в мгновение вспыхивая весельем, отсел дальше, откидываясь на спинку дивана, - Точнее, Мейбон, осеннее равноденствие в Колесе года, не совсем бал. Праздник... как это, мужского плодородия, но посвященный Матери-Земле, приносящей плоды. Праздник окончания сбора овощей, фруктов и оставшихся зерновых, на котором раньше, когда проявленный мир и мир фей жили в мире, наш народ традиционно присутствовал. Непременно он проводится в лесу, который у вас, в Дареме, к слову просто восхитительный. Красивые одежды, что непременно посвящены краскам осени, демонстрация лучших даров Природы и угощения ими, по традиции собираются семена и листья, которые используются для украшения домов. Мейбон - это магический огненный круг, музыка, пляски. О, даже моя супруга, несмотря на суровость свою, любит этот праздник... - на мгновение погружаясь в задумчивость, почти с восторгом проговорил Оберон, - Ведь он на целый, огромный шаг приближает ее к Зиме и холодам, - а потом, с выдохом полным удовлетворения, он ненадолго умолк, внимательно глядя на девушку, - Вы станете украшением этого праздника.

+1

12

Как и предполагала Нина, Оберон не остался равнодушным к её внешнему виду, и был вполне доволен, как обстановкой дома, в котором жили О'Ши, так и угощением, которое подготовила для него юная фейри. Благостное настроение Короля обещало лёгкие переговоры, и девушка постаралась улыбнуться, чтобы не испортить момента. При других обстоятельствах она приятно разрумянилась бы от комплимента, но сейчас ужас холодил кожу Нины, лишая обычных красок. Она боялась, и не знала, к кому можно обратиться за помощью в обстоятельствах, когда опасность и угрозу нёс не кто-то один, а сам Король, за которым стоял весь народ фейри.
Девушка всё же улыбнулась, но улыбка вышла неуверенной и неловкой. Она вздрогнула от прикосновения Оберона, поспешно убрала руку, как только он выпустил её пальцы, и снова схватилась за чашку, как за некое подобие щита. Несмотря на его слова, несмотря на то, что он никак не мог солгать, Нина не почувствовала полного облегчения только от того, что папочка был жив. Откровенно говоря, она не чувствовала никакого облегчения. Где-то за гранью ужаса и беспокойства вновь начал собираться горячий гнев. Уши Нины покраснели и она вскинула голову, заглядывая в лицо Короля, который так легко и радостно говорил о празднике. В этот момент он казался не просто подавляющим или великолепным, а по-настоящему красивым, как выглядят красивыми все, кто рассказывают то, что им действительно нравится.
"Какой нелепый разговор", - подумала Нина, отпивая из кружки большой глоток. Вкуса она не почувствовала. Чай показался ей только горячим и упрямым комком застревал в горле.
Она понимала, что нужно что-то сказать, но слова не шли. Мысли Нины пребывали в смятении. Она вспоминала всё, что слышала когда-либо о балах, представляя всю пышность и яркое великолепие, сопровождающее праздник. В ушах Нины стоял многоголосый гомон её фантазий: смех, музыка, пение. В детстве она очень хотела сыграть на таком мероприятии и спеть песню. Обязательно красивую и грустную балладу о несчастной любви, которая на несколько минут влюбит в неё весь зал. Нина всегда хотела, чтобы все её любили.
Она думала об отце, который внезапно оказался в темницах Аркадии, и понимала, что никогда не слышала о том, чтобы в Аркадии были темницы. Все - родители, знакомые, тётя и кузены - рассказывали ей об Аркадии только самое красивое. Очевидно, что темница под такое определение никак не подходила, но нигде кроме темницы, как полагала Нина, "под стражей" находиться было просто нельзя.
Однако самым непонятным оставалось то, каким образом отца угораздило попасть в такую ситуацию. Обычно он вёл себя настолько осторожно, что казался несколько трусоватым. Во всём, чтобы не касалось Марка или... Нины.
"Он там из-за меня", - поняла девушка, и теперь гневный румянец отразился на щеках. Нина поджала губы, крепко сжала чашку и попыталась справиться с собой. Следовало что-то сказать. Хоть что-нибудь! Если не про отца, то про бал, королеву и украшение, которым ей предстояло стать.
"Украшение", - тупо подумала Нина и разозлилась ещё сильнее. Слышалось в этих словах что-то пренебрежительное и высокомерное. Что-то, от чего отец, видимо, и хотел уберечь свою дочь, пряча от общества.
- Это очень... - Мило? Добро? Нет. Ни милым, ни добрым Король определённо не был. По крайней мере, не для Нины. - Любезно с вашей стороны, - собрав силы, холодно договорила девушка. Конечно, ей не составило труда сопоставить два события и сделать из них определённые выводы. Отец прятал её, и пропал перед тем, как Нину захотел проведать Король. Конечно, он пропал из-за неё! Но хуже всего в этой ситуации было то, что она хотела, чтобы отец куда-нибудь пропал. Хотела избежать разборок связанных с неожиданным треугольником между ней, папой и Марком. Хотела...
- Вы приходите ко мне домой, зовёте на бал, а потом заявляете, что мой папочка присутствовать не сможет, потому что некоторое время будет содержаться под стражей. Мне, наверное, стоит радоваться! Или гордиться! Или что?! - она отбросила кружку, разбивая тонкий фарфор о твёрдую поверхность деревянного стола. Отбросила нетерпеливо, с раздражением, как отбрасывают перчатки или сгоняют с колен царапающего кота.
"Если папу арестовали только за это, не могли ли по этой же причине  арестовать ещё кого-нибудь? Может, пока мы тут мило беседуем, у меня уже нет ни бабушки, ни дедушки, ни тёти. Может, этот дом уже опустел королевскими стараниями!" - Нину ужаснула подобная мысль. Она вскочила, обошла диванчик, словно бы возводя между собой и Королём какую-то преграду, и постаралась подумать спокойно. Выходило плохо.
- Почему он под стражей? - тихо спросила она. - Вы говорили, что это временно. Насколько временно?

+1

13

Кажется, юной фейри совсем не понравился рассказ короля про бал. Или дело было в последних словах Оберона, на которые девушка ответила слишком холодно, даже не пытаясь скрыть этого. Суровая изморозь звуков, произнесенных слов словно ветром прокатилась по комнате, заставляя мужчину внимательно и настороженно взглянуть на хозяйку дома. И не зря, потому что в следующее мгновение Нина не просто озвучила то, к чему готовился Оберон, в его сторону полетела чашка с чаем, брызгами кисло-сладкой горячей жидкости снова окатывая одежду, а еще руки и задевая лицо.
- Ди-и-вы дивные, - выдохнул король, пренебрежительно стряхивая с рук чай и потянулся к салфетке, - Да что же не так с вашей семейкой... - взгляд его, направленный на девушку, которая теперь стояла за диваном, будто за препятствием, слишком явно блеснул гневом. Вытерев пальцы от чая и промокнув лицо, Король тоже поднялся со своего места сурово глядя на юную нимфу из-под широких бровей.
- Я стараюсь быть вежливым и смиренно-благосклонным перед вами, не смотря на оскорбление, которое мне нанес ваш отец. И у меня даже получалось, но это, - мужчина кивнул на чашку, которую кинула девушка и в его взгляде взвилось холодное пламя ярости, расширив зрачки чернотой, стирая с лица даже намек на благодушие и являя яркий гнев, - Это уже слишком, милая Нина. Вас словно ветер майский мотает изменчивостью и вы то не хотите слышать о том, что произошло с вашим отцом и спрашиваете про бал, то требуете от меня ответов. Будто я должен вам, - он хмыкнул, оценивающе разглядывая девушку и ухмыльнулся, - Я - не должен. Я мог не приходить, не приглашать вас, не говорить ничего, а просто послать за вами стражу и силой притащить в Аркадию, - чуть резче, чем хотелось, проговорил владыка, подавляя в себе нарастающую злость, - Ибо вы ценны, вы и ваши таланты, - добавил он, и голос его ничего не выражал, но в словах короля струился колкий холод, теперь переливаясь звучанием спокойствия и двигающихся мерзлых льдов, сходящих по реке ранней весной, напоминая Оберону о том, что так говорить он научился у своей супруги, чей голос всегда звучал тысячами ледяных оттенков. Он не глядя кинул на стол салфетку и снова присел на свое место одним грациозным и величественным движением, на мгновение воззрившись на деву теперь снизу вверх, а потом всё свое внимание обращая на предложенное ранее пирожное, которое, по счастью, не тронул разлитый чай.
- Он, ваш драгоценный родственник, оскорбил меня, -  погружая десертную ложечку в тирамису и пробуя угощение, которое, к слову, было и правда восхитительным, буднично произнес Оберон. Пожалуй, даже слишком буднично, словно подобное случается столь часто, что венценосный фейри привык к этому. На самом деле - нет, а причиной этого надменного спокойствия было удовлетворение, которое наступило в тот момент, когда наглец Вард оказался в темнице.
- Всё бы обошлось, милая Нина, если бы он вел себя более подобающе, более осторожно, но нет. Когда ему указали на совершенную ошибку, ваш папочка не просто начал спорить, а сделал это в неприемлемой в отношении Короны форме, проявляя неуважение, используя слова порочащие и оскорбительные. Итог - он был взят под стражу. На какой срок? - Оберон вздохнул, отломил еще кусочек пирожного с огромным удовольствием съедая его и прямо в это мгновение решая о сроке наказания отца девушки, - Трёх сотен лет, мне думается, ему хватит.

+1

14

Нина рассеянно улыбнулась. Даже сейчас она легко могла представить разговор отца с Обероном, и догадаться, что пошло не так. "Ценна", - мысленно повторила Нина, опуская взгляд, в котором в равной степени смешивалась улыбка и насмешка. Какая всё-таки разница между значением этого слова, когда его произносит отец, ища в нём извинения своей строгости, и когда к нему обращается Оберон. Для отца ценность Нины заключается в любви, которую он к ней испытывает. Говоря о том, что Нина ценна, папа говорит о своём беспокойстве и желании ей лучшего будущего. Когда же о её ценности говорит Оберон, слова неприятно колют и становятся клеткой.
Нина не испугалась его вспышки, не испугалась его нахмуренных бровей и жесткого приказного тона. Его гнев позволил ей успокоиться и почувствовать странное ощущение контроля над ситуацией. Нина не знала, как реагировать на такого гостя, не знала, что ему говорить и как себя с ним вести. Теперь, когда правда вскрылась, стало намного проще. Наверное, она не умела играть какие-то роли. В конце концов, ничему подобному её никогда не учили. Всё, что умела Нина, это оставаться спокойной в то время, когда другие находятся в волнении.
- Это качество называется импульсивностью, Ваше Величество. Говорят, оно свойственно молодым, - она улыбнулась. Для Нины, которая о Короле слышала только сказки, он был вечен. По сравнению с ним и она, и отец её, и бабушка, которую местные считали старой даже по меркам фейри, казались младенцами и юнцами. Однако сама Нина считала себя более спокойной в сравнении с папой, и услышать об их сходстве было неожиданно приятно и смешно. Она очень легко могла представить себе, как отец швыряет в Короля тортиком с не самыми вежливыми эпитетами.
Нина перевела дыхание. Король не ушёл, и не позвал стражу, а это означало, что у неё есть немного времени на то, чтобы как-то всё исправить.
- Я прошу прощения за свою вспышку, но не чувствую за неё вины. Позвольте мне объясниться. Это займёт некоторое время, но раз уж вы здесь и пьёте чай, то это ожидание не будет слишком утомительным, - девушка вновь посмотрела на Оберона прямым, любознательным и спокойным взглядом.
- Все эти не столь долгие годы моей жизни, я удивлялась, почему папочка не хочет меня представить двору. Мне казалось это странно и нелепо. Не могу сказать, что я уже тогда в детском возрасте понимала, что скрывать меня бесконечно нельзя, но я однозначно не понимала и причин. Тем не менее, мне ничего не стоило выполнить прихоть отца. Я всегда любила его, а теперь я, кажется, и начинаю понимать, - Нина взяла бумажные полотенца, оторвала парочку и подала их Королю, стёрла чай со стола и принялась аккуратно собирать осколки чашки, которая осталась ещё с тех времён, когда мама была жива. Вспомнив об этом, Нина немного загрустила. Она понимала, что вещи должны состариться и прийти в негодность быстрее, чем она забудет о матери. Понимала, что грустить над чашкой не имеет смысла. Но ей было жаль, что она её разбила.
- Ваше Величество, вам кажется, что наше поведение неадекватно, но это не так. Я люблю своего отца и беспокоюсь за него. Конечно, я буду ругаться и кричать, если у меня отбирать членов семьи по непонятным для меня причинам. Вам кажется это странным? Или вам странным кажется, что отец мой не хотел, чтобы я представлялась двору? - она вновь присела на диванчик напротив Короля и сложила руки на коленях. Комки нечистых салфеток остались на краю стола, но ей показалось неправильным убегать прямо сейчас с ними на кухню. Она боялась, что отступив сейчас, попробует бежать прекрасно зная, что бежать ей особо некуда и перед бегством нужно, как минимум, позаботиться о дальнейшем благополучии близких.
- Дело не в том, что вы делаете мне одолжение и ведёте себя с позиции любезного гостя, дело в том, что вы можете. Вы - Король - и имеете все основания требовать к себе почтительного отношения, но вы - Король, - Ваше Величество! Как бы мягко и любезно вы себя не вели, вы всё равно настаиваете на своём с позиции силы. За вашими плечами вся мощь нашего народа. А что есть у меня? - Нина сжала руки в кулаки. Они больше не дрожали, как не дрожал больше её голос. Она легко подбирала слова, которые, как полагала, не должны оскорбить Короля, но покажут ему другую невидимую сторону правды.
- Я скажу вам, что это страшно, когда к тебе в дом приходит кто-то настолько сильный, и единственный выбор, который за тобой остаётся, это сделать, как он хочет, притворившись, что тебе это нравится или всё же высказав своё недовольство. Когда понимаешь, что у тебя нет выбора, что от твоего слова или поступка зависит благополучие всей семьи, это нервирует и пугает. Я слабая, и всё, что могу позволить себе, это сказать, что вы поступаете нечестно. Но вы сильный, Оберон, у вас есть власть и вы можете позволить себе быть великодушным, спокойным, добрым.
Нина набрала в грудь побольше воздуха и решительно выдохнула.
- Я не отправлюсь в Аркадию, мой дом здесь. Все кого я люблю, кого знаю, кто мне дорог находятся или.. - она нахмурилась, вспомнив папу, - должны находиться здесь. Я не вещь, и моя ценность для вас или для всего света для  меня значения не имеет. Это моя жизнь, Ваше Величество, и всё что я хочу, это прожить её достаточно счастливо. Именно этого добивался мой отец. Он прятал меня, чтобы сохранить свободу, и, наверное, вспылил, когда осознал, что все его попытки тщетны. Не сердитесь на него. Он очень хороший и заботливый отец, талантливый врачеватель, кондитер, танцор, певец. Вы не можете... не должны запирать его на половину жизни, только за то, что он хотел защитить меня. Это неправильно.

Отредактировано Ann O'Shea (28-05-2017 06:35:27)

+1

15

Импульсивность? Как это мило и любопытно, когда совсем юная дева рассказывает ему об этом качестве, о том, кому, оно тоже свойственно. Оберон беззвучно хмыкнул, не став комментировать это вслух. Однако в сознании его лениво шевельнулась мысль - стало интересно, а подобное оправдание поведению работает только в случае с прелестными девушками, или он со свой супругой мог бы тоже однажды сослаться на импульсивность. Ведь Король тоже вечно молод и вообще прекрасен. Стало вдруг весело, от представленной картины. А потом, не очень, потому что, следующей за его оправданием очередной шалости, в Оберона полетела ваза, разбиваясь о мощные ветвистые рога.
И мужчина нахмурился - даже в мыслях Титания не дает ему торжествовать, закономерно оказываясь рядом, не веря, не уступая. Впрочем, всё было верно и такой исход небольшой сценки, разыгранной в сознании венценосного, вернул его к происходящему прямо здесь и сейчас. К вкусному пирожному и милой юной фейри, в руках которой, казалось, теплилась надежда на светлое будущее для всей Старшей расы, и которая оказалась разумнее своего отца. Она хоть и позволила себе недолгую вспышку гнева, но в отличии от Варда была способна разговаривать далее и объясниться.
Различий, что проявлялись в непонимании друг друга, было множество, однако, несмотря на это, Оберон слушал юную Фейри. Слушал внимательно, стараясь вникнуть в смысл звучавших фраз, и постепенно также успокаиваясь. Теперь, глядя на Нину, он не только выглядел спокойным (или даже безразличным, как какие-то мгновения назад), он пребывал в состоянии умиротворения, а ярость почти бесследно растаяла в его душе, оставляя и на лице доброжелательную полу-улыбку и заинтересованность. Оберону было в полной мере приятно слышать, что столь юное создание видит не просто балованым монархом, от прихотей которого страдают многие, а сильным и имеющим определенную власть существом. Это льстило, это нравилось, но при этом же, Король не был намерен расслабляться и уходить далеко от темы.
- Вы совершенно прекрасны и очаровательны, - он плавно склонил голову, взглядом почти прикипая к девушке, - А еще, вы безусловно умны и говорите сейчас правильные вещи. Вы говорите то, что нужно, - поправился мужчина и отложил ложечку на край блюдца, оставляя без внимания лакомство.
- Однако, я хотел бы, чтоб вы поняли меня. Вы и ваш отец радеете за благополучие своей семьи, вы стоите друг за друга, защищаете. А для меня таковым объектом является вся Старшая раса, что начала увядать. Мы теряем свою силу, магия истончается и исчезает из нас с каждым новым рожденным поколением. Поэтому ваше появление, к тому же - в проявленном мире, явилось для меня чудом, - он ненадолго умолк, теряясь в бесконечных воспоминаниях о том, как когда-то бессчетное время назад, было хорошо, как процветал их народ, соседствуя с людьми и как незаметно все это прошло. Король снова нахмурился.
- Мне не хотелось бы вас пугать, я не хотел настаивать и при встречи с вашим отцом я не приказывал, я просил, недооценив отеческие заботу и любовь, которые стали преградой в понимании. Теперь же, когда всё уже свершилось, когда оскорбление было нанесено, а решение о наказании было принято, я не позволю себе отказаться от своих слов, - рогатый монарх тихо хмыкнул своим мыслям - в конце-концов он король. Пусть и изменчив порой до неприличия в своих решениях, но все-таки. Он не отступится, останется верен принятому решению. Во всяком случае сегодня.
В иные времена за поведение, которое себе позволил отец девушки, его ждало бы более суровое наказание. Возможно даже смерть. И быть может, даже не его одного, а всю его семью. Однако, говорить об этом Энн Оберон не собирался.
- Три сотни лет, прекрасное дитя, - повторился он, - Торговаться по этому поводу я не намерен, а вот вы посетите Аркадию. Но, это не приказ, не настояние, а предложение. Вам и вашему отцу было бы полезно повидаться.

+1

16

— Чудом, — эхом отозвалась Нина. Её часто называли Чудом, но чаще всё-таки Принцессой или Вишенкой. Принцессой или Вишенкой ей нравилось быть больше. В этих прозвищах таилось тепло дома, долгие вечера за ароматным чаем, вкусная папина выпечка и рассказы о местах, где она никогда не была. Слово «чудо» звучало для неё не вполне понятным приговором.
Нина знала, что её магия больше и сильнее, чем магия большинства фейри, и всё же она не была исключением, и не понимала, почему вокруг её персоны образовалась подобная шумиха. Если быть точнее и немного честнее с самой собой, она всеми силами старалась этого не понимать.
— Хорошо, — твёрдо произнесла Нина, понимая тщетность дальнейших усилий. Сейчас можно уступить. Триста лет — невыносимо долгий срок, дающий огромное количество возможностей. Если ей удастся сохранить видимость дружеских отношений, Оберон может забыть о своём оскорблении или хотя бы изменить саму суть приговора.
— Триста лет не такой большой срок для фейри. К тому же я слышала, что фейри в Аркадии могут жить до бесконечности долго. Я надеюсь, папочка не станет неприятным исключением, — последние слова не содержали в себе ни иронии, ни угрозы, хотя именно подобными словами обычно пользовались при переговорах. Вард был склонен к хандре, и большое количество неприятных для него событий вполне могло привести к нездоровой реакции. Нина хорошо это понимала, как понимала и то, что ей совершенно не повредит повидаться с ним. Однако Аркадия теперь пугала, создавая отдалённое впечатление ненасытного зверя, который хочет проглотить её со всеми детскими мечтами и желаниями.
Об Аркадии Нина слышала многое, несмотря на то, что любознательной девочке о родном, казалось бы, мире рассказывали мало. Её прятали, и это было бы значительно неудобней делать, если бы она не хотела прятаться. К сожалению, ни папочка, ни иные родственники недооценили её дар и её беспечность. Возможно, донеси они до неё всю важность пряток, она играла бы в эту игру дольше и охотней.
— Я поняла вас и принимаю ваше приглашение, однако хочу кое-что уточнить, — хотя пальцы Нины комкали подол юбки, её зелёные глаза смотрели на Короля спокойно и въедливо. Она всё ещё боялась, но делала это как будто для галочки, просто потому, что юной леди полагается бояться и трепетать. — Вы говорили, что я — ценна, что я — чудо, каким образом вы собираетесь воспользоваться столь ценным чудом? — спросила она, чувствуя, как горло её пересыхает от волнения.

+1

17

Ценное чудо, которым следовало воспользоваться. Было произнесено словно бы отстраненно или же о ком-то, точнее - о чем-то, что находилось не здесь, в другой комнате, в другом городе, стране, полушарии, в ином измерении. Абсолютно некрасиво и несколько болезненно это резануло слух Короля, который до сего момента и не думал о подобном. В силу ли привычной беспечности или по иным причинам, но до сего момента Оберон и не помышлял о том, как же следует воспользоваться девой. Он видел в ней светоч надежды и вдохновение, что могли бы стереть из сердец фейри подступающие скуку и усталость. Быть может, Оберон и ошибался, и его народу следовало встряхнуться иначе. К примеру, войной, как оно было ранее. Ведь ему самому порой не хватало ярости и беспокойства за завтрашний день, что порой Королю казалось, что он медленно и верно покрывается плесенью уныния.
В этот момент мужчина глянул на свою правую руку, которая тянулась к чашке с травяным чаем. Когда-то эта рука крепко сжимала оружие, теперь же ему достаточно бокала хорошего вина и хорошенькой нимфы, что разбавляла его скуку своим присутствием. Губы его тронула тонкая, едва ли заметная в своей мимолетности полуулыбка и рогатый монарх открыто и изучающе снова взглянул на деву, сидящую перед ним. Взор ее был безмятежен, но в тонких пальцах, комкающих подол платья, скопилось напряжение.

Ценное чудо. Следовало бы запереть ее в хрустальный замок, спрятав даже от помыслов недоброжелателей, но так пользы для его народа не будет. Да, и Оберон был уверен, что столь живая непосредственность краше и ярче сиять будет в своем мире, в отличии от застывшей во времени вечно дивной Аркадии. Ей, Энн, были к лицу перемены проявленного мира, а Аркадия стала бы для нее стеклянным шаром, вроде тех сувенирных игрушек, которые стоит потрясти и идет снег.
- Как бы странно это не звучало, но мне ничего от вас не нужно. Достаточно уже того, что вы есть и вы будете представлены на балу, - он улыбнулся, - Вы ведь принимаете мое приглашение?
На мгновение на лице Сида снова отразилась задумчивость, за которой последовало решение. Он понял, чего сам, лично он хотел бы от девушки.
- Как на счет дружбы? - уже почти весело предложил Оберон, казалось бы забывая о том, что заточил отца Энн на триста лет в казематы волшебной страны и абсолютно не думая о том, что при таких обстоятельствах дружить будет сложно.

+2

18

Люди и нелюди, как заметила Нина, несмотря на все различия, в равной степени не любят, когда в них бросают неприкрытой правдой. По выражению лица Короля, юная фейри догадалась, что ему неприятно было услышать то, что она сказала, но этот факт не только не заставил её пожалеть о собственных словах, но и вызвал удовлетворение. Она не думала, что Оберон вдруг почувствует угрызение совести и оставит её вместе с папой в покое, но ей всё же понравилась возможность выразить своё неодобрение, выразить своё видение происходящего.
А вот реакция Оберона — та часть этой реакции, которая следовала за недовольством, — неприятно удивила девушку. Она не знала, чего именно боится и почему происходящее не должно ей нравиться. В большей степени напряжение Нины было связано с папочкой, которого похитили и посадили за решётку, а остальное — с ощущением клетки и отсутствием свободы выбора. Однако, если судить по словам Оберона, ничего страшного с ней произойти не должно было. И вместо облегчения Нина почувствовала что-то сродни острого разочарования. Она была готова сражаться до последнего, бороться с несправедливостью, с насилием, с Его Королевским Высокомерием, а в итоге выяснила только то, что папочка зря скрывал её все эти годы и зря отправился в камеру.
Поверить в это было не только немыслимо, но и неприятно, однако фейри, как знала Нина, не лгут. Они (мы) только недоговаривают правду.
— Это действительно звучит странно, — произнесла Нина, усилием воли разжимая пальцы и небрежным жестом разглаживая острые складки на помятой юбки. Взгляд её ярко-зелёных глаз опустился в колени. Разочарование, которое она испытывала, было сродни обиды, и обижалась она на Оберона и отца примерно в равной степени.
— Конечно, принимаю. Я же уже сказала об этом, — ровно произнесла Нина, несмотря на смятение собственных чувств, мысленно добавив: «Потому что у меня нет выбора. Потому что Вы не оставили мне выбора. Вы оба: ты — Величество, и ты — папочка. Вы оба, поиграв в свои взрослые мужские игры, оставили меня в качестве почётного приза. И я Вас за это никогда не прощу».
Нина вновь подняла взгляд и её зелёные глаза блестели от возмущения и обиды, которую, разумеется, она не могла выразить Оберону, и не станет выражать отцу. Осознание этой несправедливости делало её чувства только сильнее.
— Дружбы? — спросила Нина почти весело, в тон королевским словам. — Дружба — это замечательно! Возможно, у нас даже получится подружиться, Ваше Величество, лет через триста... или раньше, — она рассмеялась. Ничего не смогла с собой поделать.
— Что-то ещё? — уточнила Нина, когда приступ веселья, наконец, отпустил, и она стёрла выступившие на глаза слёзы. Вопрос этот можно было трактовать по-разному: приглашение на ещё одну чашку травяного чая, предложение ещё одного пирожного или вопрос о дополнительных условиях, которые, как ей казалось, обязательно должны быть.

+1

19

Это был сарказм? Попытка уколоть? Указать шпилькой про сроки заточения Варда на что-то? Оберон лишь улыбнулся на это, понимая возмущение девушки, которое прямо лилось со смехом, выдавая нотки истерики в звонких переливах, и оставляя ее слова без ответа. Она имела право злиться на него, имела право на несдержанность. Она была еще совсем юна, оказалась в сложной ситуации и, в конце-концов, она была фейри, которые редко умели скрыть свои истинные эмоции. И даже более, Король полагал, что девушка в подобной ситуации достаточно неплохо владеет собой, в то время, как иная могла бы уже разбить о его рогатую голову что-нибудь не особо ценное. Впрочем, она ведь почти это сделала не так давно? Пролила на него чай и разбила красивую чашку. Монарх тихо хмыкнул, размышляя над ответом на последний вопрос, которым, девушка почти указала ему на дверь. Можно было подумать, что у нее этим вечером еще какие-то дела, а наличие Оберона в кресле напротив мешает планам. Непосредственность, чистота и прямота в выборе слов, которые, однако, могут нести совсем иной смысл, нежели думает сам Король. Поэтому обижаться на это, он и не думал.
- Я бы не отказался от еще одной чашки чая, - ровно проговорил мужчина, открыто глядя на светловолосую фейри и продолжая улыбаться. Только, ныне улыбка его была нейтрально-холодной, - Но, пожалуй, милая Нина, в другой раз. Мы ведь с вами теперь будем дружить, и видеться время от времени, - не вопросом, а утверждением он напомнил о недавнем решении, с которым девушка даже весело согласилась.
- И еще кое-что. Вам доставят подарок и будут сопровождать на бал, - еще одно спонтанное, но вполне логичное, в виду отсутствия отца, как казалось сиду, решение. Он, конечно, хотел бы сделать это сам, но вспомнив о супруге, заключил, что лучше будет поручить сопровождение Нины кому-то еще, наблюдая за этим со стороны. А вот о том, что девушке пришлют платье, Оберон озаботился заранее, поручив королевскому портному пошить для нее специально наряд. Бесцеремонно, но с самым искренним порывом порадовать юную нимфу еще тогда, когда верные подданные сообщили ему о наличии в проявленном мире чудесной девушки.

+1

20

Нина была хорошей девочкой, но немного ветреной, слегка беспечной, не всегда искренне доброй и, главное, совсем не глупой. Во многом именно отсутствие глупости и довольно трезвый взгляд на обстоятельства мешали ей получать полноценное удовольствие от встречи с Обероном. Это и совесть, о существовании которой Нина не то, чтобы не догадывалась, но с которой до сих пор встречалась не так уж часто. 
Она любила праздники и во многих других обстоятельствах нарушила бы с полмиллиона правил для того, чтобы просто взглянуть на бал, проводимый самим Обероном. Сейчас же вкус праздника был испорчен. Так даже самое небольшое пятно на красивом богато расшитом платье портит всё впечатление. Нина злилась на Оберона ещё и из-за этого. Посетить Аркадию было её мечтой. Её мечтой было танцевать на балу фейри. А теперь все мечты приобрели резко ощутимый запах гнили.
Оберону могло казаться, что события, о которых он говорил, никак между собой не связаны. Словно бы отец Нины находился в одной коробочке, бал фейри — в другой, а дружба с Ниной — в третьей, и все эти коробочки никак между собой не соприкасались. Однако, с точки зрения Нины, они были связаны миллионом нитей, одни из которых, так или иначе, начинали задевать другие, и в голове шумело от производимого ими гула.
Если бы Нина была просто девочкой, отец бы не скрывал её от царского двора и тогда его не заперли в тюрьму. Если бы Нина была чуть более послушной и осторожной девочкой, её бы заметили позже, и отца бы снова не арестовали. Отца бы не арестовали, даже если бы Нины просто не было, но Нина никогда не думала винить себя за что-то настолько серьёзное. Если бы отец был умнее, он бы не прятал её от Оберона. Если бы он был сдержанней, его бы не посадили в камеру. Однако, возможно, настолько несдержанным он был из-за Марка и из-за неё.
Нину воротило от «если бы». Она не любила думать в подобном ключе. Не любила думать, как предотвратить то, что уже случилось. Единственное, что она действительно хорошо умела делать — это жить дальше так, словно бы ничего по-настоящему плохого не случилось.
— Я всегда с удовольствием угощу вас чашечкой чая, — улыбнулась Нина, и эта улыбка не отразилась в её глазах. Они говорили о дружбе, но другом Нины никогда нельзя было стать подобным образом. Она дружила порывисто, сильно, отдавая себя чувствам в дружбе так же, как во многом другом, но не умела дружить по указке и её дружбу нельзя было купить подарками.
Нина допускала, что когда-нибудь, когда между ними не будет папочки, когда Оберон будет менее величественным и чуть более настоящим, когда Нина перестанет грустить от угрызений совести, они смогут подружиться, но прямо сейчас он был тем врагом, с которым она собиралась бороться так, как умела — мягко, но настойчиво. И Нина была настроена на победу.
— Надеюсь, вы как-нибудь ещё навестите нас, и попробуете отцовские пирожные. Он божественный кондитер! — она поднялась, собиралась проводить незваного гостя до двери, чтобы потом убежать в свою комнату и дальше, через окно, в сад и к Марку.

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Эпизоды » [2009.09.20] Энн О'Ши, Оберон