Локации:
Кв. Селти и Шинры - Шизуо 20.08
«Русские Суши» - Микадо 22.08
Ул. Саншайн - Рен 10.08
Ул. Гекиджо - Хильд 22.08

Эпизоды:
Титания, Анейрин - Титания 01.09
Гин, Хильд - Хильд 25.08
Энн, Раа - Нина 27.08
Дэйв, Златан - Златан 21.08
Рагна, Раа - Рагна 27.08
Каал, Энн - Каал 27.08
Анейрин, Айронуэн - Айронуэн 21.08
Гин, Рина - Рина 24.08
Джин, Има, ГМ - Джин 26.08
Адам, Такеда - Такеда 27.08

Альтернатива:
Изая, Хоши - Хоши 22.08
Изая, Артур - Изая 02.09
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершённые эпизоды (альтернатива) » Вы ненавидите меня так страстно, в полшаге стоя от любви (с)


Вы ненавидите меня так страстно, в полшаге стоя от любви (с)

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

название: Вы ненавидите меня так страстно, в полшаге стоя от любви (с)
описание мира: альтернативная Англия, начало 17 века (надеюсь, нам простят вольность и зачтут средневековье)
действующие лица: Доминик Грант (Шизуо), Элена де ла Серда (Наоми)
краткое описание ситуации: окончание испанско-анлийской войны. Англия уступает Нидерланды Испании и открывает для испанский кораблей пролив Ла-Манш, Испания признает главенство протестантской церкви в Англии и признает легитимность протестантской монархии в этой стране. В дипломатических целях и для укрепления образовавшегося мира между Англией и Испанией заключается несколько договорных браков, среди которых оказывается и брак чистокровного британского дворянина Доминика Гранта и дочери испанского герцога Мединасели, Елены де ла Серда. Она ненавидит все, что касается островов. Ему про нее говорят предостаточно: испанка (что уже как бы...), католичка, поговаривают, что ведьма (как спаслась от инквизиции?).
Они встречаются на приеме, который устроили в честь прибытия испанского корабля, юноши с которого увезут в горячую Испанию нескольких невест, а девушки с которого навечно останутся в плену Туманного Альбиона...

0

2

[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

В первый же час после разговора с отцом Елена попыталась наложить на себя руки. Служанка застала ее у окна с направленным в нежную девичью грудь клинком - тонким стилетом, который девушка почти всегда носила с собой для самозащиты. Тогда ее остановили. Ее бы связали, если бы потребовалось, чтобы она ничего не сделала. В самом деле, если выяснится, что после объявления решения о помолвке девушка покончила с собой - это, прямо скажем, будет очень недипломатично. Вот только Елене было совершенно плевать на дипломатию. Отец отдавал ее замуж за британца. Протестанта. На север. В ссылку на острова.
У нее был только один вопрос: "За что?!"
В самом же деле, за что? Она всегда была примером идеальной дочери. Отец не чаял в ней души, холил и лелеял. И вот... он отдает ее замуж неизвестно куда. Идейным противникам! Ее! Единственную дочь! Да как он мог?! Как он только посмел подумать об этом?! Неужели он считает, что она станет этому потворствовать?! Ни за что! Нет! Никогда!
Однако спустя несколько дней она в компании еще двух таких же девиц отправилась на корабль, который навсегда увозил ее из Отчизны. И ступая на борт, она обернулась и в свойственной ей испанской манере, яркой и чувственной, гневно прокляла и отца, и свой род, и всю Испанию. Она сделала это, потому что знала: это заставит испанцев на берегу побегать. Отец в ту ночь признал, что инквизиция давно засматривается на нее, почитая ведьмой. Что же. Вот пусть побегают. Пусть.
Ведьмой она не была, но... посчитать ее таковой было не так сложно: миниатюрная, светлокожая и светлоглазая, она была настолько красива, что таких действительно чаще всего сжигали на кострах. На костер ей не хотелось. После того, как прошла первая волна гнева, она поняла, что самоубийство не выход: для католички - это страшный грех. И тогда она решила превратить в ад жизнь своего будущего мужа. Что же ей еще остается, если она не может пойти против воли отца. Ей ведь... даже не с кем сбежать.
И теперь... она должна будет ступить на берег не своей страны, поклониться не своему королю, выйти замуж не за своего возлюбленного, родить... не своих детей. Она никогда не признает их. Никогда-никогда! Она никогда не покорится Англии!
Две ее соседки в отличие от нее почему-то радовались. Они заинтересованно перешептывались, делились впечатлениями и явно были заинтересованы в предстоящей авантюре. А она... только кривила свои прекрасные коралловые губы в ответ на вопрос, как выглядит ее жених. Она не смотрела. А они показывали портреты своих, глупо хихикали и определенно были счастливы.
Впрочем, надо признать, за все время пути она успела пару раз пожалеть, что не посмотрела, как он выглядит. Чтобы сразу уверенно плюнуть ему в лицо, как увидит. Или же... может, и ей было интересно, какой он? Ее будущий муж... все-таки она тоже девушка. И тоже когда-то мечтала о красивом испанце, о страстной любви, о...
Да, теперь уже не важно, о чем она мечтала. Отец перечеркнул все одним согласием. Он-то говорил, что спасает ее. Она не верила. И никогда не поверит.
По прибытии они получили прямо на корабль портных, которые сняли мерки и пошили одеяния по последней британской моде. Ее соседки были в восторге, а она... примеривала, куда спрятать верный стилет.

После проведенного в четырех стенах путешествия, а потом карантина и периода акклиматизации уставшие южные странники и странницы были представлены ко двору. Прямо из карантина они отправились на прием в честь них же, приехавших из далекой Испании для установления более крепких дипломатических отношений. Их представили королю, а потом... начался прием, какие-то незнакомые танцы...
Ее подруги растворились в толпе, побежав искать женихов или кого-то, кому их еще можно представить. А она... старательно отходила в сторону, пока ее не поймал брат: высокий и стройный испанец, Энрике де ла Серда, который вызвался точно так же взять в жены англичанку, чтобы его сестра не чувствовала себя такой одинокой.
И Энрике, успевший пару минут назад познакомиться с ее женихом, теперь повел и ее саму, чтобы представить их теперь друг другу лично.
- Сэр Грант, - легко обратился к жениху своей сестры Энрике, - хочу представить Вам мою сестру и Вашу будущую жену, Елену. Елена, это сэр Доминик Грант. Я надеюсь, сэр, Вы не станете обижать мою прекрасную сестру. Иначе, помяните мое слово, я позабуду обо всей политике и дипломатии, из-за которой мы здесь собрались.
Впрочем, представив их друг другу Энрике ретировался, чтобы если и наблюдать, то только издалека.
А Елена... до того эта невысокая, даже скорее миниатюрная, девушка в синем платье, подчеркивающем ее светлые глаза, не поднимавшая головы... только в момент, когда ее брат сделал шаг от них, она подняла глаза и посмотрела на человека, которому теперь должна будет принадлежать.

Отредактировано Sato Naomi (28-02-2017 11:11:13)

+2

3

[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.
[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

Доминик всегда был сдержан и спокоен, многие за невозмутимые черты характера, считали его холодным беспринципным, не способным испытывать чувства. А истина была в другом: буря скрывалась внутри. Матушка занималась сама воспитанием своего сына, а не как большинство отдавали на попечение одновременно и доброй и строгой няни. Она учила его быть вежливым, галантным, внимательным к деталям, скрывать свои истинные намерения, дабы не быть уязвимым. Так же матушка учила своего сына гордиться тем, кем он являлся, своим родом, происхождением, она внушала ему мысль о том, что у него непременно будет высокородная жена, правильная, та, что непременно понравится ей, и будет достойна его положения в обществе.
В детстве Доминик был очень эмоциональным и вспыльчивым мальчиком, если поставить сейчас их рядом, разница будет кардинальной. От того живого подвижного и эмоционального лица, на котором читалось всё и весь калейдоскоп чувств переживаемых в тот самый момент, не осталось и следа. Сейчас его невозмутимости позавидовал бы самый холодный континент планеты. За его безразличной неподступной маской нельзя было понять, что на самом деле он думал и чувствовал.
Весть о том, что Доминику придется связать себя узами брака с чужестранкой, по-деловому наедине сообщил отец в кабинете. Он сказал что девушка здорова ни кому не обещана, а род Де Ла Серда за океаном так же знатен как и их здесь в Англии. Брак должен был стать политическим, показательным для большинства. И гарантом мира. Необходимым условием брака были совместные дети, желательно мальчик. Отец был за, как бизнесмен, и уважаемый член общества, он видел в этом выгоду и перспективу на развитие и сотрудничество больше, нежели в браке по расчету зачастую с какой-нибудь больной девушкой, а хуже всего "больной на голову" глупой и недалекой. К тому же отец любил, когда распрекрасные планы его любимой жены и матери его сына рушились. (матушка давно спланировала свой вариант жизни для своего сына и нашла подходящую партию, которая не устраивала её мужа, сына как она не спрашивала) Плюс ко всему отец  был убежден в том, что потомство при смешении разных кровей сильней и умней. Жизнеспособней. А молва вокруг была куда жестче, строже и грубей: многие не стесняясь в выражениях, бросались словами: испанцы дикари, обряды их варварские, все женщины ведьмы, более того взбалмошные и падшие женщины и много еще чего. Самое страшное, что в это потом и верили.
Доминик воспринял новость о скорой женитьбе спокойно, он не склонен был впадать в массовую истерию, как происходило это сейчас со столицей. Мало кто любил чужаков и что-либо менять в своей жизни. Что же касалось его мыслей: он был обескуражен.
Назначенный день торжества был как и все балы скучным однотипным, переполненный людьми жаждущими обзавестись новыми выгодными знакомствами, дабы сыграть выгодную партию. Доминик предпочитал вразрез этой затхлой суете на балу, поездки верхом, охоту со своим верным другом, либо книги в одиночестве.
Не успел Доминик познакомиться с братом своей будущей жены, как он заметил, что к нему ведут миниатюрную девушку в синем платье. Их наконец представили друг другу.
- Уверяю Вас, это лишнее.  - Доминик коротко одарил холодным взглядом Энрике, чтобы тот не перегибал палку. Он взял руку девушки и поцеловал её пальцы в знак знакомства. Так же легко он выпустил руку Элены.
Когда брат девушки ушел, Доминик снова обратился:
- Как прошло ваше путешествие, Элена? Удалось ли осмотреть город? - Доминик решил увести девушку с лишних глаз, потому что многие смотрели, все знали в высшем обществе и смотрели сейчас на них как на зверушек в вольере зоопарка. Доминик знал всё это общество и откровенно ненавидел. Он задавал Элене нейтральные вежливые вопросы, потому что и у стен были уши. Между делом он уводил девушку подальше от суеты в отдельную скрытую от посторонних глаз комнату.

+2

4

[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

Испанцы не могут не перегибать палку. Тем более эти двое из рода де ла Серда. Конечно, Энрике относился к варианту женитьбы на англичанке даже с некоторым задором, потому как представлял себе, как будет весело его жене в Испании справляться с тем испанским бытом, который ей, в ее чопорной Великобритании не знаком. Конечно, он планировал уважать супругу, если она будет достойна уважения, и защищать ее, даже если этого она достойна не будет. Впрочем, вряд ли они отдадут своим будущим политическим союзникам полную дуру, не правда ли? Испанцы вот... судя по его сестре, выбирали лучших.
А вот Елене было не до веселья. Ведь это ее увозят из родной солнечной Испании. Это ее отдают замуж. Мужчинам всяко проще, она всегда это понимала. Точно так же догадывалась, что если все будет плохо у ее брата, он не преминет найти себе утеху на стороне. А вот она-то нет. Но отчего0то жалко ей было только себя. Ее "подруги" были взбудоражены и заинтересованы, англичанок жалеть ей совершенно не хотелось. Вот и выходило, что жалеть она может лишь себя. И, может, немного будущего мужа, потому что жизни она ему не даст.
Однако первое сомнение на этот счет закралось в сердце девушки, когда она услышала холодный голос, обращенный к ее брату. Тепло, родившееся в душе от слов Энрике, неожиданно и быстро замерзло от чужой интонации и рассыпалось на мелкие льдинки. У Елены упало все. Все, что могло бы упасть в такой ситуации. Оставалось только держать достоинство.
Он поцеловал ее пальцы, она быстро, но стараясь не сделать этого слишком экспрессивно, забрала свою руку, чудом не прижав ее к груди. Только губы сжала, понимая, что делает это из последних капель уважения к отцу и ни в чем не повинному брату.
Она подняла взгляд, впервые посмотрев на своего будущего мужа, и... несколько оторопела: в отличие от ее представлений, он был красив. Молод и красив. Она скользнула взглядом по белым волосам, темным бровям, глазам и тонкой линии шрама, пересекающей это красивое лицо, но... удивительно не уродующей его. Это вкупе с серыми, практически стальными глазами создавало еще больший образ суровости. Это... испугало Елену. Но она была бы не она, если бы опустила взгляд или отступилась. Она смотрела в чужие глаза с вызовом, слегка сощурившись, чтобы не моргнуть, когда это не просто не нужно, но и противопоказано.
Надо признать, его идея уйти куда-нибудь подальше, с одной стороны ей импонировала, потому что все эти люди раздражали, а с другой напрягала, потому что они только познакомились, а он уже куда-то в уединенное место ее тащит. Кто их знает, этих англичан, что у них на уме?
- Отвратительно, - отозвалась она тихо, изобразив вежливую улыбку на лице. Впрочем, вкупе со словами и интонацией, эта улыбка не выглядела такой уж очаровательной, - наш род славится воинами и наездниками, а не моряками. Меня укачало.
Она солгала, ей это не понравилось, и она решила поправить собственные слова.
- Хотя, думаю, море здесь не виновато, - "при разговорах о замужестве за англичанином меня тошнит" добавила мысленно, но вслух не произнесла. По крайней мере до момента, как ей зададут уточняющий вопрос.
И все же подальше от людей и их толков она идти согласилась. Так проще будет не держать вежливую манеру. Может, если она его взбесит, он откажется от идеи женитьбы, и она поедет домой?
- Город? - переспросила она, приподнимая красивую темную бровь, - мы просидели неделю в карантине. Так отвратительно со мной не обращались еще никогда. Да, я увидела город. Из портового окна.

+2

5

Всё вокруг пестрело, рябело, старалось поразить изысканностью убранства своего одеянья, доказать его эксклюзивность, удивить сиянием дорогих фамильных драгоценностей, невероятностью головного убора больше походивших на что-то явно громоздкое тяжелое и явно неудобное - это в равной степени касалось как мужчин, так и женщин. Шляпы любили носить все. Все жаждали восхищения, как во взгляде, так и на словах. Доминик не любил всего этого фарса и показной красоты "на выгуле", поэтому избегал вычурности во всех её проявлениях, но так как статус обязывал посещать подобные светские рауты, надевал "парадную маску" сдержанную, скромную, не броскую, достойную его положения в обществе. Его личный портной, давно зная предпочтения своего господина, шил всегда однотонные костюмы в белом или черном тоне, используя дорогие ткани и драгоценные камни, металлы в скромном украшении.
Дом Грант очень известен, влиятелен, но большинство интересовал их доход в год, многие жаждали сосватать, а потом и выдать свою дочь за Доминика. Он не хотел, но собирал на себе множество любопытных и восхищенных глаз. В него легко влюблялись и так же легко охладевали, он никому и никогда не подавал надежд или повода, считая всех барышень, с коими ему приходилось общаться глупыми. А сегодня как никогда Доминик чувствовал себя жертвой ведь, весть о том, что он вскоре будет помолвлен и даже женат, как будто сорвала планку у несчастных дам и чуть ли не началась самая натуральная охота за семейными деньгами семьи Грант, и в частности на него. Множество настойчиво напрашивались на званые обеды, ужины, беспардонно приезжали в имение, предлагая свои услуги и не только. Настаивали на том, что их вариант наиболее выгоден и уникален. Поэтому Доминик, как только они с Эленой пошли, демонстративно аккуратно взял руку девушки и положил себе на локоть, позволяя ей ухватиться за него. Обозначая тем самым, что он уже занят и не был намерен тратить время на кого-то ещё.
Доминик был приятно удивлен тем, что Элена не уподобилась вычурности большинства англичанок и не стала украшать себя как попугай и устанавливать на голову высокую конструкцию, явно неудобную и приносящую при движении дискомфорт. Зачем? Девушка вопреки всему выбрала однотонное праздничное платье синего цвета, подчёркивающий её тон кожи, волосы просто аккуратно были уложены без "башен" на голове.
А Элена не боялась его, смело смотрела в глаза, девушка явно с характером. Её, несомненно, стоило узнать получше. Доминик уважал чужое мнение, обоснованное, логическое, когда у человека были принципы, с которыми нужно было считаться. Именно характер, чувство вкуса, а не хамство и вульгарщина.
- Ходить по морю само по себе утомительное занятие. - Участвовал в беседе Грант. Люди вокруг танцевали, ели, пили, некоторые раскрасневшись громко смеялись, Доминик шел мимо всех лиц по направлению в скрытую за тяжелыми портьерами дубовую дверь. Он открыл дверь и пропустил даму вперед.
- Если останетесь в Англии, то увидите много красот архитектуры и новые инженерные изобретения, если вам, конечно, это будет интересно. - Доминик прикрыл за ними дверь.
- Не желаете выпить или закусок? - Воспитание не более того.
- Думаю, больше взаперти Вас держать никто не будет. - Он сел в кресло напротив Элены, чтобы лучше видеть своего собеседника. - И кто же виноват в вашей отвратительной поездке по морю, неужели я? - Он иронизировал, но лицо было все таким же беспристрастным.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

+2

6

[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

"Что он себе позволяет?!" - в ярости подумала Елена, когда этот самый ее будущий супруг уложил ее руку на свой локоть. Ей показалось, что он сделал это как-то собственнически, словно уже примерился, внешне девица его устроила, и он уже воспринял ее своей. Она на это была не согласна. Даже при условии, что ей все равно придется с этим смириться. Она не пойдет против воли отца, раз тогда так и не наложила на себя руки. Если отец сказал, что она выходит замуж здесь, значит, так и будет. Но он не сказал быть прилежной женой. Он ей вообще никаких ценных указаний не дал. Только предупредил, чтобы она чаще практиковалась в английском. В самом деле, при жизни на этих островах без английского ей будет совсем никуда. А она-то думала, что эти ужасные уроки языка забудутся ею, как страшный сон. Но нет.
Совсем недавно она с презрением отмела предложение сделать прически и украсить голову чем-нибудь, выбрала только какую-то жемчужную нить, которая в итоге все равно украшала лишь аккуратный вырез ее платья. Она со смехом отмела идею подправить цвет лица пудрой, которая превратила бы ее в измалеванную дурочку. Хотя, вероятно, в таком варианте она не понравилась бы этому высокородному сэру. Кому может понравиться такая напудренная девица? От одной мысли о подобной Елену передергивало. Впрочем, по той же причине она бы никогда не смогла пойти на косметику ради того, чтобы не понравиться человеку. Лучше она проявит мерзкий характер, чем испортит этим свое лицо.
Надо признать, украшения девушка все равно любила, хоть и пошла на этот прием, демонстративно практически все, кроме этой жемчужной нити, сняв. Вот так. Пусть знают, что она пришла к ним ни с чем. Никакого им приданого! Ничего! Обойдутся! Сокровища Испании останутся сокровищами Испании и англичанам не перейдут!
А между тем сэр Грант вел ее мимо людей, бросавших на них ревнивые, заинтересованные, сальные и... какие угодно другие, кроме нормальных, взгляды. В самом деле, они не остаются в шумном зале, не танцуют, не едят и не пьют то, чем их сейчас бесплатно угощают. Нет, они идут в какое-то другое помещение. Кто-то наверняка уверен, чтобы прямо там, за дверьми и консумировать еще не заключенный брак. Она подумала об этом только: если придется, она будет отбиваться всеми силами.
С другой стороны, это же глупо. В первые же пять минут на официальном приеме... определенно, она очень плохо думает о нем. Наверное, даже слишком плохо. Но пока что Елене не было стыдно. Страх перед неизведанным сильно закрывал ей адекватный обзор на ее будущее.
Он завел ее в тихое полумрачное помещение, она отошла от него сразу, как только появилась эта возможность, остановилась около кресла и села, только когда он отошел к креслу напротив.
- Нет, я ничего не хочу, - произнесла она все с тем же вызовом, а потом хмыкнула, - смеетесь? Если останусь? Вы говорите так, будто у меня есть выбор!
Она фыркнула и гордо вздернула подбородок, повернув голову и посмотрев в сторону окна. А потом тонкие пальцы впились в подлокотник кресла. Этот... Доминик говорил слишком спокойно. Настолько, что девушка не могла понять, что он испытывает по отношению ко всей этой истории, к Испании, испанкам и к ней в частности. Он... он казался исключительно равнодушным, что расстраивало и злило ее еще больше. Ей очень хотелось его задеть, как он задевает ее этим своим ровным тоном.
- Правда? Вы думаете? - ехидно уточнила Елена, теперь сощурившись и глядя ровно на того, кому была обещана. Ведь именно от него будет зависеть: запрут ее здесь или нет, - Вы? Пф! Нисколько! Чтобы я начала обсуждать Вас со своими сокамерницами, Вы должны были бы меня хоть немного заинтересовать.
Это ну должно было его задеть! Что ей было совершенно неинтересно, за кого она выходит замуж, что... что он ей совершенно безразличен. Ее ведь это задевало. Что она его явно не интересует, он разговаривает из вежливости. Так что пусть почувствует себя так же, как она!
Хотя у нее, конечно, так безупречно равнодушно и спокойно разговаривать не получалось.
- Разговоры велись в основном о Ваших двух коллегах. И эти восхваления из уст глупых девиц показались мне тошнотворными, - надо было нагрубить. Как-нибудь. Но он не давал повода. Это злило.

+2

7

Доминик никогда не реагировал на провокации, но и не позволял другим оскорблять свою честь. К особям же прекрасного пола, в большинстве случаев, он относился много снисходительней, нежели к остальной половине человечества. Весьма редко, но бывало, что среди дам попадались и интересные экземпляры. С кем было интересно проводить беседы, и действительно было о чем поговорить долгими вечерами. Глядя же на Элену, можно было смело сказать, что перед ним поистине «пылало пламя». Девушку явно не устраивало текущее положение вещей, и ей хотелось скорей вернуть привычное душевное состояние, разорвать и изменить данную ситуацию. Ей, конечно, же хотелось увидеть родной дом, где она родилась и выросла, она любила свою родину всем сердцем. Но её грубо вырвали из семейного гнезда и привезли насильно в чужую страну, где ей было всё незнакомо и чуждо.
Элена отказывалась от еды, ей явно было некомфортно, неуютно, она находилась не в своей тарелке, об этом кричало всё её существо. Протест, негодование, гнев в чистом виде, во всём его проявлении начиная с поведения и заканчивая внешностью. Она была взвинчена и возмущена до кончиков ногтей. Казалось, что дай ей волю, и она разнесет всё здание в щепки.
- Почему, нет? - Спокойно реагировал на вызов Доминик, - поживете год здесь для вида, а потом, если захотите, поедите домой, проведать матушку, родных, друзей и не вернетесь за каким-нибудь предлогом.  - Он отвечал ей прямым открытым взглядом. - Я к вам не притронусь без вашего желания. – Гарантировал Доминик.
Перед ним бушевал океан и пламя, пальцы девушки побелели от напряжения, так она хотела смять подлокотник кресла. Доминик мягко улыбнулся. Его одновременно и удивляло её темпераментное поведение и умиляло, он был наслышан о горячем испанском характере. Если любят то всем сердцем, если ненавидят то до конца.
- Удачное сравнение - "сокамерницы", сразу отражает всё положение дел. А главное - искренне. - Доминик положил ногу на ногу, удобней устраиваясь в кресле и откидываясь назад на спинку. – Чтобы чем-то или кем-то заинтересоваться, нужно знать предмет лично, или хотя бы увидеть один раз, на расстоянии лишь слухи и молва, зачастую расходящаяся с истиной. – Доминик снова улыбнулся на упрямое стремление Элены его поддеть. - Ваши предложения развития событий.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

+2

8

[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

А он не отступал. Хотя уже за такое короткое время Елене уже начало казаться, что это она тут противостоит, а он... в крайнем случае противосидит, если такой оборот вообще возможен. Ему... определенно было все равно. И это было, наверное, хуже всего, что можно было придумать. Наверняка большая часть англичан смотрели бы на нее или с вожделением, или с пренебрежением. А этот... что скрывалось под его маской вежливого безразличия? Кто он такой, этот Доминик Грант, красавец и богатый наследник, на которого, как она успела заметить уже бросила завистливый взгляд одна из ее соплеменниц. Та самая, которая бурнее всех хвасталась своим женихом. Он, судя по всему, выглядел не таким уж впечатляющим, как на картине, которую им прислали по запросу. Все художники врут, как известно. А вот глаза не обманешь.
Впрочем, девушка не была уверена, что ее жизнь не превратится в ад. С таким-то равнодушием. Она в ярости глубоко вдохнула и в этот момент поняла, насколько туго затянут ее корсет. Обычно она так не делала, ее служанки хорошо знали, что хозяйка любит свободу. А тут ее одевала местная горничная. И затянула на славу. Так, что в глазах из-за глубокого вдоха потемнело на секунду.
Поэтому ответила она не сразу. Сначала привела в порядок чувство самой себя в пространстве, а затем только вновь устремила на молодого человека свой яростный взор.
- И покрою позором весь свой род? - с каком-то ехидством осведомилась она, а потом уточнила, наклоняя голову, - или Вам, милорд, не сообщили всех условий, которые необходимо соблюсти в этом браке? Или сейчас скажете, что одной ночи хватит? Вы уверены, что все это выйдет с первого раза? - и тут ее осенило, она даже откинулась на спинку кресле, - о! Я все поняла! Неужели Вы так уверены в своей неотразимости, - о, да. Она определенно признавала за ним ее, - что считаете, мое желание гарантированным? Ну так Вы ошибаетесь!
Она отпустил подлокотник и сжала руки в кулаки, гневно глядя на молодого человека, который нисколько не был виноват в особенностях ее логики и гладкости умозаключений.
Елена сощурилась, снова вдохнула, но уже более осмотрительно и шумно выдохнула.
- Мне ни к чему быть неискренней. У меня нет задачи Вам понравиться, - фыркнула девушка и повернула голову в сторону камина, чтобы не видеть уже этого красивого лица, - я не дипломат, и буду только рада, если этот глупый мир будет разрушен.
В самом деле, ни одна страна не достойна мира, если в ней не спрашивают мнения ее граждан. И как бы горячо ни любила Елена Испанию, как бы ни выгораживала она ее в любой ситуации, она точно так же будет и ненавидеть свою родину и короля, которому вынуждена подчиниться.
- У меня нет выбора. Женщин никто не спрашивает, - произнесла она, нахмурившись. Ее собственное миловидное лицо на секунду исказилось гримасой, не свойственной жеманной красавице (коей она, впрочем, и не была), - мы поступим так, как требует того желание короля. Если у Вас не хватает духу отказаться от нежеланной женитьбы.
Ну в самом деле, если бы он хотел жениться, он бы не стал тут сейчас так сидеть и равнодушно-вежливо рассуждать о том, что не прикоснется к ней, и что она вполне может через год уехать и не вернуться.

+1

9

От некогда обаятельной, почти снисходительной улыбки Доминика не осталось и следа. От него снова повеяло "холодной зимой", снова его лицо стало непроницаемым. Доминик не понимал поведения Элены, не понимал её глупой жертвенности, в этом не было гордости, высокого долга и было бы ради чего. Через год, два, три никто бы и не повел ухом уедь она домой по своим делаи. Она же не пленница в тюрьме и может ездить куда пожелает. Если с ним всё было просто: он изначально давал ей возможность отступления - возможность вернуться на родину, что другим было непозволительной роскошью, а не запирал как птичку в золоченой клетке в Англии, то Элену шкивало из одной крайности в другую крайность как корабль, попавший в затяжной шторм, она не видела берегов и границ, переступив которые она навсегда потеряет связь с миром.
Если все произойдет как в поговорке: "не стерпится, не слюбится", то она  имела возможность вернуться домой, все остальные проблемы он брал на себя. У женщин в любом их положении в обществе не было прав, права голоса, их удел был терпеть и подчиняться. Глава семьи - мужчина, он принимал решение во всем и для всех членов семьи. Если изначально ему показалось забавным и даже милым поведение девушки, то сейчас как минимум оно было вульгарным, вызывающим, словом неправильным. Речь даже не шла о воспитании. Это было просто неприемлемым для барышни.
- Позора нет в том, чтобы уехать домой ухаживать за пожилыми родственниками, придумать причину можно любой. Или Вам как маленькой девочке всё нужно объяснять? - Доминик выдержал паузу, чтобы смысл слов дошел до Элены, а не лился потоком негатив. - Дети могут появиться и без меня у Вас от того, кто Вам больше подойдет на ваш вкус и цвет. Я при желании могу признать законнорождённым бастарда от девушки, которая будет достойна и захочет от меня детей. - Доминик встал и подошел к комоду у окна, на котором стоял колокольчик для вызова прислуги, он поднял его и несколько раз коротко зазвонил в него. Почти сразу в дверь тактично постучали, а затем вошли. Безликий силуэт, ожидал приказаний.
- Закусок и вина, мне как обычно. - Слуга исчез практически беззвучно, в этом был их талант - всегда быть рядом и отсутствовать, никому при этом не мешая.
- Мир существовал до Вас, и останется стоять после вас, глупость проявляете здесь только вы. - Доминик снова выдержал паузу, вернулся к своему креслу сел и продолжил, словно выводя приговор. - Мне показалось, что вы далеко не глупая девушка и знаете, как устроен мир. - Слуга вновь постучал, принося заказ. Он тенью прошмыгнул к приоконному комоду, оставив там поднос, все выставил на чайный столик перед ними и вновь растворился в дверях.
- Я слов не бросаю на ветер, если я что-то предлагаю, значит, могу гарантировать данное условие. В отличие от вас у меня много больше рычагов давления и свобод. - Доминик методично налил Элене вино, себе бренди.
- Поэтому я вам даю шанс на выбор. Или Вам он не нужен? - Доминик редко к кому проявлял доброту, потому что в большинстве случае люди были эгоистичны, тщеславны, честолюбивы, высокомерны, искали лишь выгоду для себя, а девушка была по определению в неравных условиях и не выбирала себе судьбы. Поэтому он пытался сделать для неё всё что мог, иначе это было бы несправедливо по отношению к ней. Мир в принципе был таковым, но попытаться его изменить стоило.
- За знакомство. - Доминик поднял бокал в честь тоста. – В отличие от Вас, меня устраивает брак с испанской девушкой.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

+2

10

[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

А она посмотрела на него с ужасом. Его предложение показалось ей совершенно немыслимым. Неужели в Англии все делают так? Или ей просто достался вот такой, который так легко говорит о свободе любви в стесненных условиях репутации хорошего дворянина?! Вероятно, их семья имеет такое влияние и деньги здесь, что люди закрывают глаза на их причуды? Вероятно, англиканская церковь настолько ужасна, что легко позволяет прелюбодеяние и измену? Вероятно, он сам хотел бы плевать на устои дворянства и догматы церкви?! Вероятно, это он колдун, а не она?
И вот после этой мысли Елена неожиданно поняла, что ей еще и возвращаться совершенно некуда. Ее не ждут. Вернее, ее ждут. Ждут очень жарко, но вряд ли... действительно она теперь будет там счастлива. Она ведь сама себе концы обрубила, когда поднималась на корабль. Она достаточно громко произнесла слова ничего не значащего проклятия, которое на деле не сделает ничего, но которого подтвердило ее статус, как ведьмы. Так что же... теперь? Теперь ей надо как-то... справиться здесь. Или, быть может, есть шанс сбежать в... Нидерланды? Нет, никакой другой страны быть не может. Она или здесь, или на костре. Если она не выйдет замуж, то ее сожгут.
И все же она смотрела теперь со страхом. Что же ей делать? Бежать, куда глаза глядят, от этого человека с его... протестантскими (а протестанскими ли?) идеями? Или просто закрыть глаза, смириться, сейчас стать более покладистой? Все мужчины любят покладистых женщин. Тех, которые склоняют голову и идут следом, потому что Господь завещал слушаться своих мужей. Этот муж - будущий, но какая разница?
Она практически дернулась, когда зашел слуга. Она диким взглядом проводила его до двери обратно, потом проследила за тем, что делает Доминик и, когда он закончил говорить на том, что его брак с испанской девушкой устраивает, произнесла:
- Угостите меня тем же, - голос она сейчас старалась сдерживать, потому что выдавать ярость это еще куда ни шло, но страх... это был не меньший позор, нежели измена при живом муже.
И вот когда у нее в руках уже оказался бокал с такой же крепкой и янтарной жидкостью, она отозвалась:
- Я католичка, - произнесла она все еще сдержанно и довольно четко, - даже если мне и придется встать под крышу протестантской церкви, я все равно останусь католичкой. Измена мужу - страшный грех, за который я не хочу гореть, - голос ее дрогнул, но она продолжила, - и ни о каких детях от любого другого мужчины, кроме мужа, речи быть не может. И Вам... я измены не прощу. Да, потому что это покроет меня позором. Насколько плоха должна быть жена, чтобы муж сбегал от нее к любовнице и признавал ее детей? Или, может, его жена фригидна? Бесплодна?
Она снова взглянула на молодого человека с ноткой ярости, но вновь отвела взгляд. Коралловые губы коснулись края бокала. Алкоголь всегда помогал быть смелее, не так ли?
- Испания не примет дочь, ушедшую под крышу другой веры. Меня признают еретичкой. Мне будут закрыты двери любой церкви. И там я навсегда попрощаюсь с возможностью говорить с Богом. Единственным, кажется, кто меня когда-либо любил, - в этих словах можно было услышать обиду, хотя, конечно, Доминик здесь был ни при чем, - я понимаю, Ваша вера иная. Видимо, она позволяет Вам жить так, как Вы мне сейчас описали. Но я перешла свою точку невозврата. Женщина должна принять родиной ту страну, в которой живет ее муж. Вы... не даете мне шанса. Уверена, Вам кажется, что я действительно могу выбирать. Но... я останусь в Англии.
И вновь голос ее дрогнул, она отпила еще, потом встала и отошла к окну, почувствовав, как защипало сейчас веки от подступивших неуместных слез. Нет, она не должна показывать слабости! Она должна быть сильной и гордой. Она должна принять свою судьбу, какой бы ужасной та ей сейчас ни казалась.
Но нет, сейчас она посмотрит в окно, отвернувшись от Доминика, придет в себя, не позволит себе плакать... а потом... будь, что будет.

+2

11

У Доминика с рождения было всё, множество дверей перед ним были открытыми: он был образован, умен, дальновиден, многое знал, хорошо образован и воспитан, многие говорили, что у его ног был весь мир и больше. Всё, что он ни пожелал и ни захотел, мог получить, но любовь за деньги Доминик не желал ни в каком проявлении. Общество настолько прогнило насквозь, что их не пугали никакие библейские сказки про муки ада, судный день и чистилище со всеми пытками в придачу. Никто ничего и никого не боялся, понимали лишь как звери язык кнута и пряника. Если женщина была красива или отказала не тому дворянину её сжигали на костре как ведьму, и в этом помогала сама церковь. Грехи выкупались за деньги. Тяжело было сохранить достоинство, тяжелее удержать. Быть просто человеком казалось невозможной задачей, либо сожрут заживо либо сомнут в жерновах денег. Говорить о чистоте брака по всем канонам можно было лишь в единичных случаях. Что же касалось родителей Доминика, то изначально это был брак по расчету, а потом матушка влюбилась в отца, они были верны друг другу, хотя у неё был далеко не простой характер.
Отец Доминика откровенно любил заниматься бизнесом: у него это выходило лучше всего, ему нравилось развивать, модернизировать, вносить что-то новое в свой бизнес, его больше ничего не волновало, а матушка же гналась за благородностью крови, рода, властью, влиянием и деньгами, ей было мало того, что зарабатывал муж. Да куда больше? Доминик же хотел сбежать из этого ада в какой-нибудь город поменьше и подальше, угнездиться и заниматься своим делом, желательно семейным, чтобы вместе с супругой и впоследствии с детьми вкладывать душу в любимое дело. Он мог себе это позволить, а если убедить отца то и он поддержит, а что касалось матери, то она вряд ли подобную затею одобрит.
Если ранее от Элены пылал праведный гнев, негодование, с неё пышело жаром, она шла норожон, то сейчас Доминик увидел ужас и страх в её глазах. Он ответил прямо на её немой вопрос:
- Церковь какая бы она ни была давно не та, вы сами знаете, что творят с ведьмами. Многие ли из них действительно ведьмы? А как из них священники выбивают признание? - Доминик налил благородный напиток покрепче в бокал девушки, - "У неё хороший вкус," - отметил про себя Доминик.
- Мир жесток. Но я согласен с тем, что есть незыблемые устои, которые нарушать нельзя те, что претят чести. - Доминик видел, что Элена вся как-будто сжалась в тугой плотный комок и уменьшилась, ей больше шел открытый пылкий нрав, но не страдающий и загнанный зверь.
- Я рад, что наши взгляды на семейный очаг совпадают. - Когда девушка объяснила почему путь домой у неё был закрыт, Доминик хмуро сделал небольшой глоток напитка. Он приятно обжег горло, оставляя мягкое послевкусие. Элена отвернулась, её голос дрожал, казалось, что ещё немного и её плечи украдет озноб. Доминик отставил свой бока  л на чайный столик, встал и подошел к девушке сзади, много ближе, чем позволяли рамки приличия, ему хотелось её подбодрить и утешить, дать знать, что она совсем не одна в этом мире и есть кому её защищать. Он коснулся горячими ладонями её холодных плечей, а сам произнес ей почти на ухо.
- Вы обретёте новую семью, которая с радостью Вас примет. Будьте моей женой. - Прозвучало так, что он просил её руки.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

+2

12

[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

Елене начало казаться, что с ней сейчас разговаривал сам Дьявол. Во плоти. Таков, какой он есть. И она не знала, как ей стоит реагировать на это. Вероятно, стоит признать, что ее вера ее обманула, что Церковь ее предала, что все от нее отвернулись и для нее остался только один путь. К нему. К Сатане, который теперь сидел в кресле у нее за спиной, рассуждая о том, какова сейчас религия, насколько прогнил весь институт Церкви. Он говорил, а ей становилось жутко от того, что он говорил вещи, которые действительно были правдой. Они подрывали веру в непогрешимость Церкви и были исключительно неправильными. За эти мысли она будет гореть в аду, а не за то, что кто-то обвинил ее в колдовстве.
За какие-то минуты ее состояние менялось из ненависти в страх, из страха в отчаяние, из отчаяния в ярость и снова в страх.
Она сделала еще один глоток из бокала, который взяла с собой, сжала хрусталь в пальцах, прикрыла глаза и выдохнула, не отвечая ему. Что ответить? Вступить в дискуссию? Жарко возразить, что он не прав? Она солжет. Но он испытывает ее веру. Просто испытывает ее веру. Именно в этом она пыталась убедить себя, когда его ладони неожиданно оказались на ее плечах.
От его голоса, прозвучавшего так близко, что, казалось, она чувствует кожей его дыхание, по телу пробежали мурашки. А он, как настоящий демон искуситель после своей обличительной речи пообещал ей семью, которая ее примет, и... позвал стать его женой.
"Невеста Дьявола," - подумала про себя девушка, закрыла глаза, поставила бокал на подоконник, собралась с силами и развернулась, поднимая совсем немного покрасневшие от подкативших к векам слез глаза. И в этих глазах был вызов, смешанный со страхом.
- Вы испытываете меня? - спросила она, при этом не чувствуя под собой пола. Ей казалось, что она в каком-то сне, что ей поплохело на корабле и начались галлюцинации. Это все не было похоже на то, что она представляла здесь встретить, - я не отрекусь от веры. А Вы...
Она не договорила, глядя в его стальные глаза. Его руки, хоть она и развернулась, все еще оставались на ее плечах и... надо признать, она не испытывала такого уж яркого желания их с себя сбросить. Ей... в самом деле, было холодно здесь, у окна. Или, быть может, виной был совсем не холод толстого стекла и тяжелого для южной девушки климата, а холод самой сути этой страны, холод отчуждения, который испытывала испанка начиная с того момента, как ступила первый раз на эту землю.
И именно сейчас ей показалось, что он... может ее от всего этого спасти. Может, она даже сможет его полюбить? Может, не так уж и плохо быть женой Дьявола? И все же она выдыхает и спрашивает:
- А есть ли у меня выбор? - он наверняка скажет, что есть. И, в общем, и в самом деле есть: или она выйдет замуж, или она умрет в муках.

+2

13

Девушка в его руках была чувственной, эмоциональной, страстной, живой, её натура поддающаяся эмоциям, завораживала и манила, словно изменчивая и неукротимая стихия. Притягательная. Недоступная и опасная, словно огонь, дай волю и всё сгорит, оставляя после себя разрушенные города и пепел.
Глаза девушки чуть покраснели, в них читалось смятение, негодование, страх и снова протест. Элена вновь запуталась в своих переживаниях и не знала, что делать и как быть. Хотелось просто обнять её и сказать: "Ни о чем не беспокойся, всё будет хорошо".
- Я не священник или служитель церкви, чтобы Вас испытывать, либо обманывать. Мне это делать не за чем. - Доминик не убирал рук с её плеч, но и не отстранялся.  - Я не верю в непогрешимость церкви. В силу влияния моей семьи на город, я знаю большинство их теневых игр. - Он сделал небольшую паузу, смотря Элене в глаза.
- Верить или не верить в своего Бога, на мой взгляд, личное дело каждого. Потому что, когда настанет время и придется встать на алтарь, ты не сможешь сказать меня заставили, что слепо исполнял приказ, не задумываясь о последствиях, о чести, о доблести.
Доминик мог ни о чем не волноваться и оставаться таким же, как обычно: равнодушным ко всем, тем людям, которые не касались его круга общения и были ему не интересны, не придавая значения всем нюансам, социальным обрядам общения. Он мог просто поставить Элену перед фактом - познакомившись, не тратя время, и потом только увидеться с ней возле алтаря при венчании. Но он считал подобное поведение не правильным, свою жену необходимо уважать. Этого чувства не возникнет, если не общаться с девушкой и не узнать ближе.
- Вы же сами сказали, что Ваш спасательный мост обратно на родину сгорел при отплытии в Англию, значит путь остался одни только вперед и ни шагу назад. – Доминик снова улыбнулся, он подхватил теплый плед с дивана и аккуратно накинул на плечи девушки. Элена ему нравилась.
-Каков Ваш ответ?
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

+2

14

Она снова смотрела на него, снова не зная даже не то, что ей сейчас делать, но даже что ей сейчас чувствовать. Ужас? Гнев? Ненависть? Благодарность?
Ведь все это имело место и право быть. Каждое из возможных чувств готово было захлестнуть ее сердце.
Ужас, потому что... не этого она ждала... не такого человека. Его взгляды на мир и на жизнь кардинально отличались от тех, к которым она привыкла, в которых выросла. И это внушало страх. Замужество за этим человеком - испытание стойкости и, возможно, исключительное одиночество. Изощренная пытка потерей всего, что было ей когда-либо дорого.
Гнев, потому что этот человек говорил то, что казалось ей откровенной ересью даже в сравнении с протестантством. Потому что он был навязан ей. Потому что он был англичанином, и из-за Англии она покинула свой дом. Она считала себя вправе злиться на него и за то, что он взял тогда ее руку и уложил на свой локоть, будто она уже ему принадлежала. Она ведь не собиралась сдаваться.
Ненависть...
Ненависть имела те же причины, но была куда более протяженной во времени. Просто она давно уже варилась в душе девушки и... надо признать, ее Елена чувствовала сейчас куда меньше. А, может, и не чувствовала вовсе: просто считала, что должна ненавидеть, и пыталась найти, за что.
И благодарность... ведь Доминик готов был принять ее вот такой, какая она есть, со всеми ее противоречивыми чувствами, с ее ненавистью, гневом, темпераментом и слухами, которые наверняка ходили о ней уже и здесь. Он... уже пробовал заботиться о ней, принес плед, сказал какие-то обнадеживающие слова. И... девушке стало даже несколько стыдно за то, что он относится к ней, как к человеку, а она...
- Вы не священник, - прошептала она, глядя в его серые стальные глаза, - Вы Дьявол...
Ну вот, теперь де ла Серда признавала это вслух. Он и в самом деле дьявол. Больше никем он не может быть. Настоящий дьявол, от которого надо бежать, от которого надо спасаться и который был единственным ее спасением. И... странно, но от этой мысли она сейчас уже отчего-то не испытывала отчаяния.
- А я ведьма, - добавила она, предпринимая какую-то очередную попытку испугать его. Хотя... чем можно испугать дьявола?- я прокляла родной берег, когда они сослали меня сюда.
Он наверняка должен понимать, что это значит. Что теперь, если она ступит на испанскую землю, ее сразу привяжут к столбу.
А он... если не дьявол и все равно не пойдет против тех, кто желает их поженить, может быть, еще подумает несколько раз, прежде чем решится обидеть ее или... изменить ей, пока они будут в браке. Пусть только попробует. Она проклянет обоих. Он должен быть ей так же верен, как и она. Всегда.
И, наверное, если она больше никому и не нужна сейчас, кроме него. Раз он фактически делает ей сейчас предложение, можно сказать, сам, без подсказок откуда-то сверху. Раз... он единственный предлагает ей семью и все, чего она в одночасье лишилась... может, и не стоит думать о том, что Бог не простит ее. Какая разница? Бог... уже достаточно ее наказал.
Девушка сжимает губы, глядя в его глаза, потом опускает взгляд в броши, скалывающей его шейный платок, и кивает.
- Да, я стану Вашей женой, - она тихо шепчет, потому что ей страшно. Страшно соглашаться. Страшно разговаривать с ним. Страшно верить. Страшно признавать, что он все-таки начинает ей нравиться.
[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

+1

15

Как ни крути и как ни пытайся улизнуть от её цепких рук, судьба, жизнь, называй, как хочешь, сводит нос к носу впритык двух людей, и им приходится заботиться друг о друге, любить, проявлять заботу, сочувствовать сопереживать, словом, и в горести и в радости всегда быть рядом, как велит внутреннее чувство, желание, долг, честь. По большому счету это от тебя не зависело: в один момент просто понимаешь, что вот оно - счастье, стоит прямо перед тобой с кучей минусов, с которыми  при меньшей степени их выявления, ты не позволяешь ничего подобного другим, а в данном варианте почему-то становится позволительным. И даже уместным. Чертовщина какая-то. И нет адекватного ответа на поставленный вопрос. Приходит на ум загадочное слово - любовь. Но никто не знает, как эта любовь выглядит на самом деле. Быть может у каждого она своя?
- Это всего лишь слово, - Доминик не испытывал глубоко страха и не испытывал трепета как многие при упоминании Всуе имени его и при разговорах о Дьяволе, так же как и о Боге. Нет, он не был атеистом, у него был свой кодекс чести, свод правил, своё видение жизни, её понимание, может быть, это для многих было дерзким, неправильным, возмутительным или опасным. По мнению, Доминика, единственно возможным, в текущем мире, где давно позабыли, что такое страх. У него вызывало лишь откровенное чувство ненависти и злости войны во имя Бога, если подумать, то наверняка вряд ли он подобного хотел.
- И никакая вы не ведьма, в сердцах можно многое наговорить, а это всё же лучше, нежели держать тяжелый камень за пазухой, а потом всадить нож в спину. - Доминика нравилась теория Элены о том, кто они на самом деле, она его забавляла. Он улыбнулся. Доминик сделал шаг назад, освобождая путь для прохода девушке, и предложил ей жестом присесть снова на диван. Стоя, нервничая, ища ответов - не найдешь.
- Это не ссылка, а новая жизнь. - Проговорил Доминик, присаживаясь рядом с Эленой.
- Не бойтесь, я Вас в обиду никому и никогда не дам. Вы уже находитесь под защитой дома Грант. – Уверил её Доминик.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

0

16

Она все еще смотрела на него с прищуром. Он... казался ей ненастоящим. Не бывает таких людей. И он может говорить что угодно: она точно знает, кто такой Доминик Грант. Он ее испытание. Испытание, которое она проваливает. Надо бы просто признать: Елена де ла Серда не святая. И никогда святой не была. Она всегда была взбалмошной, яркой, страстной. Она никогда не отличалась кротостью, той самой уникальной благодетелью, которой стоит светить женщине. И, наверное, ей давно уже было уготовано место в аду. И за попытки самоубийства, и за это сказанное в сердцах проклятие. Настоящие святые как бы... что там? Они молчат. подставляют другую щеку и делают все, чего Елена не станет делать никогда.
А раз так... если у нее выходит, что путь в рай все равно заказан, то почему бы... не воспользоваться шансом и не понравиться Дьяволу настолько, чтобы он нашел для нее самое лучшее место?
Конечно, девушка понимала, что сама по себе идея абсурдна. И не потому, что Доминик не может быть Сатаной. Но... что же ей теперь? Она перейдет в другую веру и все равно будет страдать. А если понравится Гранту, то, наверное, жизнь ее действительно не будет такой угнетающе-тоскливой.
- Вы всегда так говорите, - произносит она на комментарий о "слове", едва заметно улыбается и проходит к дивану, путь куда освободил ей молодой человек. Потом она посмотрела на Гранта хитро и уточнила, - откуда же Вы знаете, что я не ведьма, если Вы не Дьявол? Ведьмы в сердцах тоже много наговаривают. И женщины вроде меня становятся ведьмами после большой обиды. Думаете, меня недостаточно обидели?
Отчего-то ей стало удивительно легко говорить. Словно благодаря тому, что она согласилась стать его женой, вокруг изменился мир. Пространство будто стало ее принимать чуть более радушно? И после этого он будет говорить, что простой человек? Она не поверит. Он не простой. Очень непростой.
- Я знаю, что это, - выдохнула девушка, переведя взгляд на свои руки, сжавшие голубую ткань юбки ее платья, - это Вам кажется, что не ссылка. Но если бы я не уехала, меня бы сожгли. Отец уверяет, что спасал меня этим.
По Елене было заметно, что она не верит. Конечно, ее отец всегда был очень искренним человеком, однако он был не меньшим политиком, нежели король. И они ведь явно выбирали достаточно умных и красивых девушек, чтобы Англия была ослеплена их красотой и не заметила их ума. Но если бы отец рассказал это так, что они хотят своего человека в Англии, девушка определенно приняла бы это легче. Как долг. А так... кажется, кто-то не подумал, что ее чувства задеваются таким вот образом. Так что... теперь они не дождутся от нее ни содействия, ни сочувствия.
А вот Доминик может дождаться и того, и другого. Если забыть это собственническое хватание за руку, то... он вел себя как рыцарь. А это дорогого стоит.
[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

Отредактировано Sato Naomi (23-03-2017 09:56:02)

+1

17

Люди, которые внешне спокойны, казалось бы, равнодушные ко всему вокруг, не способные сопереживать, проявлять доброту и заботу, большинству людей не нравятся. Глядя со стороны можно было бы смело сказать, что им наплевать на всё, что происходило вокруг них, пока это напрямую не коснулось них самих. На самом же деле, это всё было не правдой, чтобы там не по на придумывали злые языки, охочие до сплетен. - «Если человек внешне спокоен, значит он очень эмоционален внутри,» - так говорила его бабушка. Доминик Грант маленьким мальчиком был сильным непоседой и непослушным, все дети в принципе та ещё заноза в причинном месте, нормальный ребенок - это килотонны энергии и взрыв на ферме. Что же касалось него, то няне приходилось туго: на кухне он устраивал бедлам, тасках булки и варенье, не мыл руки, в его комнате был вечный бардак. Мальчик не любил сидеть на одном месте и учиться грамоте, ведь это было скучным занятием, он носился в конюшни и с удовольствием учился верховой езде, стрельбе, ему нравились животные в частности лошади. Отец смеялся, матушка буйствовала, ей нужен был хороший воспитанный мальчик, чего впрочем, она постепенно добилась. Доминику поначалу приходилось очень непросто, потому что часто ему просто хотелось что-нибудь разбить о чью-нибудь голову, если видел, что поведение собеседника выходит за грань дозволенного с его точки зрения, либо собеседник намеренно испытывал его терпение и благосклонность. Прошло достаточно времени, пока Доминик научился держать в узде свои чувства и эмоции, сейчас едва ли можно было понять, о чем он на самом деле думал или чего желал. Об этом смело могли сказать, лишь его родственники и пара друзей коих было весьма и весьма мало.
- Вы мне нравитесь, и тем, что считаете себя ведьмой- откровенно проговорил Доминик, - Вы близки мне по душе – продолжил он, - потому что я Вас понимаю, понимаю какие чувства, и эмоции Вы испытывали. - Доминик решил объяснить, почему он так считал.
- В детстве я сам многих ненавидел и многим желал зла. Моя няня не даст соврать, я ей тысячу раз говорил о том, что ненавижу её и сожгу её комнату. Я кричал на неё и устраивал неприятные подлянки. Ох, как мне сейчас стыдно за свое поведение тогда. - Доминик улыбнулся в ответ. - Люди не терпят искренности, правды, поэтому им проще сжигать на костре и уничтожать людей, которые им это напоминают. Им страшно увидеть или столкнуться с реальностью впритык нос к носу. – Жизнь это гонка и борьба, выживают лишь сильнейшие, как в джунглях.
- Могу поинтересоваться, чем Вас обидели? – Доминик нахмурился, он не терпел, когда обижали слабых или тех, кто за себя не мог постоять.
- Отец Вас сильно любит, больше чем свою страну, иначе бы позволил Вам причинить вред. Он хороший человек. И это решение ему тяжело и трудно далось. – Зная все бюрократические проволочки и подводные камни, Доминик знал, через сколько кругов ада пришлось пройти её отцу, чтобы он смог «официально» спасти свою дочь, раз уже многие знали и говорили о том что она ведьма. Он хотел бы познакомиться с ним лично.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

0

18

Интересно. А ведь если бы она в детстве обещала няне, что сожжет ее комнату, то до своих лет девочка так бы и не дожила. Вот она особенность положения мужчин и женщин в обществе. Вот она - разница и суровая правда жизни: женщина - адамов придаток, кусок его ребра, не более. Не имеет права на свое мнение и свободу. Это... норма.
А Доминик Грант ненормальный. По крайней мере, он так не подходит под общепринятое описание мужчин. Или, может, она слишком сильно привыкла к своим испанцам? К своим католикам... у них все строже. Здесь свободнее. И это, кажется, совершенно нормально?
Она смотрит на него внимательно, с прищуром, пытаясь хоть немного приоткрыть завесу той тайны, что скрывается за его безэмоциональным лицом. Он, казалось, способен говорить что угодно с абсолютно спокойным выражением. Он признается в симпатии, а Елена понимает, что может легко представить себе, как с этих уст сходит угроза. Точно такой же интонацией, точно таким же движением губ, с едва заметным изменением искры в стальных глазах.
- В самом деле? - спросила она, все еще глядя на него, а потом заметила, посмотрев снова в сторону камина, - а нас с детства учили любить Испанию. С начала войны я ненавидела Англию, потому что она посягает на наши суверенные земли, потому что тут живут богомерзкие еретики, которые идут против действительной и настоящей Церкви. А теперь меня выгнали из Испании, отправили в ненавистную Англию, заставляют менять веру, потому что я женщина и за меня будет отвечать мужчина, а мой будущий муж протестант. И эта Англия принимает меня... неожиданно теплее, чем провожала Испания. Я должна была ехать сюда, как мученица, а была выгнана, как ведьма. И муж-еретик обещает мне защиту, заботу и новый дом. Так где правда?
Она говорила это уже даже практически спокойно, без обиняков, ни в чем никого не обвиняя, просто рассказывая то, как это в действительности выглядит для бедной испанской девушки.
- Мой отец печется о репутации семьи, - она выдохнула и криво улыбнулась, - лучше я дипломатично выйду замуж ради Испании, чем буду сожжена, как ведьма. Фактически, для него я и так, и так уже сожжена. Хороший человек - мой брат. Он не бросил меня во всем этом, вызвался точно так же на дипломатический брак. Поддерживал меня, как мог. Его, в отличие от отца, репутация не беспокоит. Потому он и Вам угрожал...
[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

Отредактировано Sato Naomi (04-04-2017 15:00:17)

0

19

А Элена ему не верила, по крайней мере, всё ставила под знак вопроса и острое сомнение. Ведь действительно, девушка не знала Доминика, это было естественное поведение: показывать "зубы" чужаку, испытывать его на прочность, пытаться вывести из себя, из состояния равновесия, прочесть его мысли, узнать истинные намерения: "скалиться, значит угрожать". Она не привыкла верить на слово или в принципе верить кому бы то ни было. Это было явно видно в поведении Элены. Колкий взгляд, тон голоса, речь, невербальные жесты. Все говорило о том, что девушка привыкла быть независимой и свободной и не терпела, когда ей пытались управлять или что-либо навязать. Словно птица в небе, а не в клетке. Ирония в том, что ей придётся поверить и довериться Доминику. Иначе просто не сможет жить нормальной жизнью. Он сейчас единственный кто был на её стороне и пытался помочь, оказать поддержку.
- Правда в том, что Вы растерянны. И ненавидите Англию, но жить здесь придётся. Вы сами это сказали. - Правда была в том, что пора бы Элене повзрослеть.
- Взрослые люди часто поступают как надо, а не как велит им сердце,потому что иначе они потеряют навсегда то, что им дорого. Этот урок жизни Вам необходимо усвоить. Я не думаю, что Ваш отец позволил бы Вам сгореть на костре. Лучше жизнь - она дает шансы, а смерть не оставляет ничего. - Увезти дочь прочь на корабле дорогого стоит, даже при наличии всех нужных бумаг, люди суеверны и вряд ли бы хотели её везти добровольно на своем корабле, зная что она ведьма. Элена заблуждалась в корне. Отец не мог бросить всё и поехать за дочерью, дабы быть нянькой и обеспечить её душевное равновесие, поэтому он отправил своего сына, возможно, он не единственный, но дочь была не одна. Девочка явно была любимой в семье и поэтому выросла эгоисткой, потому что мир крутился вокруг неё одной.
В дверь внезапно постучали, но затем послышался грохот шум, сдавленная приглушенная речь прислуги:
- "Господин, Вам туда нельзя!!" - Но крики слуг были тщетны в дверь ввалился явно перебравший "господин" с воплями:
- Я хочу видеть сам лично эту испанскую ведьму!! - Дверь отворилась, цепляясь руками за воздух влетел, в попытке удержать равновесие, высокородный господин, который не привык слышать: «Нет». - Пусть они там хоть сношаются, я все равно посмотрю на эту, сучку! А может и присоединюсь. - Смех ухмылка и явное хмельное веселье не отпускали мужчину. Он был навеселе и пьян вусмерть. Следом за ним влетели и его друзья и их прислуга, они были трезвее. Доминик встал и вышел перед ними. Подобное поведение было не позволительным, грозило сатисфакцией, и как минимум официальными извинениями его семьи.
Стальной взгляд Доминика, словно удар кнута не предвещал ничего хорошего. Увидев его, друзья побледнели и потерялись, слуги стали частью мебели, молчали. Повисла в воздухе на секунду звенящая тишина.
- Утащите его немедленно, иначе до завтра он не доживет. – Звучало как приговор, но это была констатация факта. - Я Вас уверяю, господа. - От тона голоса веяло холодом, сомнений в том, что это могло произойти не оставалось. Двое друзей с перепуганными глазами подхватили под руки и под ноги пьяного товарища, а прислуга любезно затолкала в рот ему салфетку, дабы не ухудшать и так накалившуюся до бела обстановку.
- Завтра с утра я жду официальных извинений в поместье, если их не будет, я пришлю своих секундантов в девять утра. - Доминик был зол, его перчатки трещали от натуги от сжатых в кулак пальцев. - Приходить в чувства ему нужно уже СЕЙЧАС. - Акцент на последнем слове был явным, чтобы его могли не заметить. Нет, он не кричал, ярость исходила изнутри как тугая магма. - Дабы поспеть к утру вовремя. – Ему все равно как его будут там отрезвлять, но в их интересах было, чтобы то тело выжило следующий день. Когда дверь закрылась и мычащее создание унесли, Доминик обернулся, он не был готов к подобным казусам и не хотел чтобы вечер так испортили английские господа во всей красе.
- Приношу свои извинения за испорченный вечер и так же предлагаю покинуть данное здание.
[SGN]Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.[/SGN]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1703/60/212227d65999.jpg[/AVA]
[STA]гордость в одиночестве[/STA]
[NIC]Dominic Grant[/NIC]

+1

20

Она в самом деле ему не верила. Не могла. По крайней мере за то небольшое количество времени, что было у нее на то, чтобы поговорить с ним и согласиться. Впрочем, выбора ведь у нее не было? Она ведь сюда изначально ехала, чтобы не возвращаться?
- Вы ничего не знаете о моем отце, - покачала головой девушка, даже немного нахмурившись.
В самом деле, он говорил так уверенно о людях, о которых не знал совершенно ничего. И она, в общем, не могла его в этом винить. Вероятно, они оба правы. Отец и в самом деле беспокоился о ней. Просто не только о ней, но и о тех, кто останется в Испании после ее отъезда (или смерти, если бы ее все-таки сожгли). Но ничего. Ничего. Это все уже не имеет никакого значения. В сущности, даже брат не имеет значения. Ну что они... будут разве что переписываться. По письму раз... в два месяца? В три? А если ее здесь и обидят, то что? Испания снова пойдет войной на Англию? Ох, вряд ли. Надо понимать, что она действительно важна была только в своей семье. Для остальных она не имела ровным счетом никакого значения.
И... вот этот красивый молодой человек, сидевший сейчас рядом, пугающий своей холодностью и равнодушием, станет здесь для нее единственной опорой и защитой. Она должна ему верить. Он уже ей нравился.
И она не успела подумать дальше.
От грохота и первых криков девушка вздрогнула, обернувшись в сторону двери. В глазах ее снова появился страх. Она только-только начала верить в Англию, а тут...
Когда дверь распахнулась, Елена вскочила, откинув плед и прижав руку к груди. Она привыкла реагировать мгновенно. Конечно, за нее всегда заступался кто-либо: отец, братья, иногда даже слуги. И все же она всегда училась реагировать самостоятельно, не стоять столбом и ждать развития событий. Этому ее учила мать. Мать лучше всех понимала, чем грозит красивой маленькой испанке Инквизиция. И девочка должна была уметь постоять за себя. Возможно, это могло бы однажды ей помочь или наоборот утащить ко дну. А сейчас вот...
Доминик среагировал спокойно. По крайней мере, ей показалось так сначала. Он встал, и вышел перед объявившимися в комнате людьми. Один перед толпой. Конечно, здесь вряд ли что-нибудь произошло бы с посланницей Испании, но... но все равно сэр Грант выглядел сейчас так... впечатляюще героически.
Она не видела его лица, когда он говорил. Ее голубые глаза были устремлены на тех, кто потревожил их покой, кто посмел обозвать ее ведьмой, кто... оскорбил ее прямо вот так, ни разу не видя, словно не зная.
И она слышала голос Доминика. Он потребовал от них, чтобы они убрались и... вызвал на дуэль? Это правда? Он ведь вызвал на дуэль в защиту ее чести? Когда до девушки дошел этот простой факт, а "гости" поспешили удалиться, она взглянула на него, восхищенно и... теперь уже более доверительно проговорила:
- А в Вас... куда больше Испании, чем показалось мне сначала, - яркие эмоции, которые она услышала в его голосе, дали ей понять, что он человек. Такой же, как она. И его гнев столь же ярок, сколь и ее. Просто она привыкла его показывать, а он наоборот. И...
- Ничего... Вы спасли мой вечер, - проговорила она, теперь уже самостоятельно подходя и укладывая руку на его локоть, - знаете... думаю, я буду счастлива стать Вашей женой...
[NIC]Helena de la Cerda[/NIC][STA]Непокорённая[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/I3hio.jpg[/AVA][SGN]Испанка я иль нет?![/SGN]

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершённые эпизоды (альтернатива) » Вы ненавидите меня так страстно, в полшаге стоя от любви (с)