Локации:
Кв. Селти и Шинры - Наоми 19.12
«Русские Суши» - Каска 16.12
«Русские Суши2» - Хильд 17.12
«Дождливые псы» - Аоба 20.12
«Дождливые псы2» - Рен 16.12
«Дождливые псы3» - Акира 17.12

Эпизоды:
Гин, Рина - Рина 24.12
Маиру, Курури, Изая - Маиру 23.12
Титания, Анейрин - Титания 26.12
Кельт, Сой Фон - Сой Фон 21.12
Има, Джин, ГМ - Джин 21.12
Энн, Каал - Каал 22.12
Раа, Рагна - Раа 28.12
Раа, Энн, Айно - Раа 24.12
Джин, Пушистик - Джин 29.12
Кельт, Рей - Рей 30.12
Артур, Изая - Артур 24.12
Кида, Изая - Изая 24.12

Альтернатива:
Хэллоуин - ГМ 18.12
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Архив незавершённых эпизодов » [более 3000 лет назад] Оберон, Титания


[более 3000 лет назад] Оберон, Титания

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

название эпизода: Гордость и предубеждение.
место: вечно прекрасная и цветущая Аркадия.
очередность: Оберон, Титания.
краткое описание ситуации:
Война ярости, война, что вспыхнула ярчайшим пламенем между Дивными Благого и Неблагого дворов и грозившая гибелью всей волшебной стране, давно уж в памяти многих стала не более, чем просто далеким отголоском прошлого, для иных же являясь всего лишь легендой. Однако, именно с этих событий началась новая эпоха, ознаменовался союзом Светлых и Тёмных.

Теги: Oberon, Titania

Отредактировано Oberon (09-03-2017 08:49:36)

0

2


Время:  около полудня.
Погода: солнечно, но не жарко.
Внешний вид: длиннополый кафтан из темной плотной ткани, из-под которого выглядывает высокий ворот шелкового камзола, украшенного золотой вышивкой, высокие сапоги. Волосы убраны венцом, магией скрыты все особенности.
Состояние: невозмутимо скучающее.
Инвентарь: золоченый пояс, на котором висит короткий клинок и перчатки.

Оберон застыл на пороге шатра, разбитого в самом центре военного лагеря. Его не должно быть здесь, переговоры с Зимним двором должны были провести его доверенные лица и лишь потом доложить своему королю о решении Титании. Но Дин Ши не смог, не сумел устоять перед собственным любопытством, направленным на королеву Неблагих. Осторожность тесно переплеталась с интересом - как и всегда. Однако в этот раз на карту были поставлены не только личные мотивы, но и благополучие волшебной страны. Мысль резкая и яркая, как вспышка молнии, метнулась далеко отсюда. К побегами диких яблонь в его рост в цветущих садах, тяжелым виноградным гроздьям, памятуя о пряном запахе цветов и ржи, о приторной сласти нескончаемый пиров, о пьянящей мятности вин и переливах птичьих голосов, певших в ста хорах, чередуясь со звуками лиры. Он отчетливо видел свои владения, полные благодати, где каждый из серебрившихся источников не просто утолял жажду путника, но и был способен лечить тоску. Изумрудные леса, равнины обильных трав, предназначенные для забав и игр Дивных, светлые песчаные берега, которые нежно лизало синее море, согретое солнцем, смех и радость подданных, беззаботно проживающих не одно столетие вне времени. Он видел, он чувствовал колыхание каждой травинки под беспокойным ветром. Всегда, обычно, но не сейчас, когда земля под его ногами стенала, взывая прекратить этот никому не нужный конфликт, грозясь расколоться надвое, уничтожив не только неразумных детей своих, но и саму магию. Оберон нахмурился, снимая с рук перчатки, оставляя за золоченым поясом своего одеяния и решительно шагнул под полог шатра, в мгновение оказываясь объятым тишиной и прохладой.
Даже ему, существу бессмертному, показалось, что в этот момент, когда взоры присутствующих обратились на него, время и вовсе прекратило свой ход. Последовали почтительные поклоны королю Лета, на что сам Оберон не отреагировал никак. В большей степени его интересовала женщина, из-за его столкновения с которой сейчас страдала Аркадия. А ведь началось всё с банального презрения Старшей расы к Младшей, на которое сначала король смотрел снисходительно, полагая, что Титания не пойдет на крайние меры. Однако, нет, и все как-то резко переросло в масштабы истребления, а потом обернулось целой войной внутри Дивных, которая в свою очередь не просто ослабила Темных и Светлых фейри, а стала угрозой благополучию страны фей.
- Владычица ночи, - мужчина улыбнулся, вальяжно располагаясь в своем кресле во главе стола, за которым сидели многочисленные советники его, королевы и, собственно, сама королева, - Я желаю упразднить существование Дворов, объединить наши народы и… - Оберон сразу пошел в наступление, обращаясь к Титании, игнорируя удивленно шокированные лица других Сидов, но тут же, казалось, вспыхнув заинтересованностью, заскучал не договорив. Взгляд зеленых глаз скользнул от лица женщины, цепляясь за кувшин с вином.
- И вы, и мы истощены, с каждым днем этой бессмысленной войны, основанной на твоей ненависти к слабости людей, Аркадия слабеет тоже. Ты не можешь отрицать, что виной тому эта вражда. Наша вражда, - налив себе вина в золотой кубок, украшенный самоцветами, и покрутив тот в руке, Оберон задумался ненадолго - а вражда ли? Тот факт, что Светлые и Темные недолюбливают друг друга, был неоспорим, и ради забавы они прежде схлестывались в битвах, но врагами, при этом, никогда не были. А что же теперь? Желание одних уничтожить и желание других защитить Междумирье породило огонь войны, способный смести не только слабую расу короткоживущих, но волшебный народ. Оберон был с этим не согласен и более того - страшился возможного начала конца. Впрочем, вчерашние события давали ему сейчас возможность не просто взывать к остаткам благоразумия этой женщины, но и по праву победителя диктовать условия.

+2

3


Время: полдень
Погода: солнечно
Внешний вид: темно-синее шелковое платье с квадратным низким вырезом, отороченным широкой серебряной лентой, удлиненные рукава с разрезами от локтей и вниз. Волосы распущены, лишь тонкое замысловатое переплетение косичек из прядей у висков уходит назад. Голову венчает чудно сплетенная диадема с сапфиром в виде капли в центре. Особенности скрыты, только истинный вид глаз оставлен неизменным.
Состояние: раздражение, скрытое за королевской холодностью
Инвентарь: пояс из круглых серебряных пластин, плотно охватывающий талию.

Тихое напряженное молчание, казалось, можно было резать ножом. Полумрак шатра для переговоров нисколько не успокаивал любившую ночь королеву, наоборот, неопределенность бытия раздражала еще больше. Сквозь плетение ткани шатра просвечивал солнечный свет, превращающий темную материю в подобие звездного неба с мириадами звезд, напоминая о родном крае, где под этими самыми звездами, раскинув руки в стороны, владычица любила танцевать на шелковой траве, вдыхая аромат жасмина и наслаждаясь ласкающим ветерком, гладящим тонкий стан подобно рукам возлюбленного. Где вековые дубы укрывали от дневного зноя, давая в своих могучих ветвях приют бесчисленным зверюшкам, а сосны поили воздух пряным ароматом смолы.  Но сейчас всему этому грозила угроза. Аркадия стонала в изнеможении и мольбе, и Титания понимала, что этому виной было не примирение взглядов Дворов на Младшую расу. Королева желала истребить род людской, считая его существование оскорблением и насмешкой над Старшей расой, паразитами на лице мира. Оберон же не разделял ее взглядов, по крайней мере, ему было все равно на людей.
Пола шатра откинулась, являя присутствующим Летнего владыку собственной персоной в ореоле света. Королева чуть прищурила глаза, едва уловимо кивнув на приветствие короля, и повернув голову вправо, дабы погладить тонкими пальцами клюв сидящего на ручке ее кресла крупного ворона. Услышав о желании Оберона, Титания вспыхнула раздражением. Он желает. Она тоже королева и права у нее такие же как и у него. Без ее согласия никто не посмеет сделать и шага в сторону дел ее королевства. Не показав, однако, ни жестом своего раздражения, женщина вновь повернулась к королю, скользя по его лицу спокойным взглядом, ни на секунду не теряя королевской стати, держа осанку. Протянув руку, Титания подняла кубок с вином, поднося его к губам и делая глоток. Нужно было выслушать Оберона, хоть она знала практически  каждое слово о том, что он скажет.
Все Дин Ши слушали владыку внимательно, согласно кивая его словам, лишь строгий взгляд Титании на своих советников заставил их опустить глаза и перестать кивать.
- Объединить наши народы? Что ты хочешь этим сказать, владыка? - королева отставила кубок в сторону и внимательно посмотрела в глаза Оберону. Казалось что Король-Лето был не серьезен, словно ребенок играется с игрушкой, повинуясь мимолетной прихоти своей, но глаза его были серьезны. - Ты прекрасно понимаешь, что этой вражды можно было легко избежать. Людской род это насмешка над нами. Ты посмотри, что с ними стало. Они не питают уважения ни к нам, Старшей расе, ни к самой природе. Они уничтожают ее, мир молит о помощи, а из за того, что ты не желаешь это принять, наши столкновения приводят к разрушению Аркадии.
Титания умолкла. Она понимала, что нужно как-то искать выход из сложившейся ситуации, рисковать Аркадией, их домом, их жизнью было больше нельзя. Если раньше стычки Благих и Неблагих были нечто само собой разумеющимся, словно игрой, то сейчас дело приняло гораздо более серьезный оборот. На кону стояло все.

Отредактировано Titania (04-03-2017 16:03:34)

+1

4

А ведь Оберон даже не сказал главного. Не озвучил того своего условия возможного мира, которое пришло в его светлую голову спонтанно и должно было вызвать возмущение не только королевы Зимнего двора, но и его собственных приближенных, сидящих сейчас и молча внемлющих ответу Титании. Яростной, независимой, суровой и гневливой женщины, которая не могла смириться с тем, что кому-то, слабее ее, принадлежал целый мир. Иной, не такой светлый и чудный, как Аркадия, но по-своему прекрасный. Сид скучающе вздохнул - ни единожды она пыталась убедить его в том, что люди - это паразиты, не достойные жизни, но ни разу она не слушала его, ограждаясь своим непримиримым упрямством. Титания не видела красоты в недолговечности жизни человека, в отсутствии мудрости, не принимала поклонения их в свой адрес, как божества, не желала помогать кому-либо, учить тому, что верно, запираясь в своих лесах и лелея ненависть, основанную якобы на защите природы.
А теперь, того хуже - в начавшейся войне она винила его.
Король нахмурился, теряя привычную мальчишескую дурашливость в образе и в мгновение становясь тем, кем его знал его народ. Гнев завладел им, мрачностью грозового облака клубясь вокруг, даже дыхание делая более тяжелым, а взгляд суровым и острым, цепко направленным в лицо Владычицы Неблагого двора.
- Осторожнее, Титания, - предупредил он, подаваясь вперед, - Не тебе винить меня в чем-либо, равно как и не тебе решать, кому жить, а кого стоит уничтожать. Короткоживущие часть природы, часть того мира, в котором мы всего лишь гости. Да, они невежественны во многом и не знают того, что знаешь ты, но появились они не просто так. Как и все мы, - Дин Ши взглядом обвел присутствующих, к концу своей речи словно бы даже смягчаясь, отпуская ярость свою, от чего в шатре, могло показаться, стало светлее, а иные фейри смогли почувствовать себя более расслабленно.
- Я настаиваю на том, что сказал ранее, - мужчина отпил вина из своего кубка, снова покрутив тот в руке, а потом отставил в сторону и локтями уперся в быльца кресла, смыкая пальцы в замок, взгляда внимательного не сводя с королевы, - Объединение наших народов, упразднение Дворов, - повторил он ранее сказанное так, будто то было уже делом давно решенным не только для него самого, но и для всех находившихся здесь, включая Титанию. Уверенно и убежденно, видя в таком исходе событий лучший вариант сдержать ярость Неблагих. Или, временно отвлечь их на проблему соседства с беззаботными и ветреными Светлыми фейри, которые были более легки в своем отношении к окружающему их миру. Разумеется, сложности в этом всем были, и не малые, поэтому Оберон искренне надеялся на хоть какое-то понимание со стороны Владычицы зимы. Не сейчас, а в последствии, когда союз состоялся бы. Ведь, несмотря на всю свою неуступчивость, она была достаточно умна, иначе бы не правила народом. А вот тщетны ли были его чаяния, покажет лишь время, коего у них на двоих не счесть.
Впрочем, оставалось еще то самое условие, что стало бы гарантом для мира Летнего и Зимнего дворов, и которое заставляло Оберона самодовольно и хитро улыбаться при всяком новом взгляде на королеву. Но мужчина молчал. Пока ожидая.
- Так каков будет твой положительный ответ?

Отредактировано Oberon (05-03-2017 10:50:27)

+2

5

Воздух в шатре будто стал гуще, полумрак сгустился, настолько явственно ощущалась перемена в настроении летнего Владыки. Он будто стал больше и мощнее, заполняя своей волей пространство помещения. Титания позволила себе улыбнуться уголками губ, чуть приподнимая подбородок, не сводя взгляда светящихся голубых глаз с Оберона.
- Ты будешь учить меня устройству мира, Оберон? Не принимай меня за юную девицу, не ведавшую жизни, я прожила достаточно зим, чтобы осознавать это.  - произнесла женщина тихим голосом, обманчиво ласковым, но режущим словно лезвие. Находившийся по правую руку советник Владычицы бросил на королеву короткий взгляд и спешно опустил очи долу, прекрасно знающий это состояние Титании. Повелительница Неблагих раздражалась все больше, лишь посвященные могли распознать это по мельчайшим признакам, не видимым остальным.
Титания вновь пригубила вино, прикрывая глаза на мгновение. Терпкий вкус лесных ягод растекся по языку, навевая воспоминания о временных перемириях между Дворами, совместные пиры на лесных полянах, освещенных мерцающими огоньками светлячков, звуки волынки и свирели от мастеров музыки - сатиров, перезвон смеха веселящихся фейри и пронизанный магией и волшебством воздух. По-мальчишески шальная улыбка Оберона, приглашающего королеву открыть танцы. Титания вспомнила шелк травы, по которой ступала босыми ногами и музыку ветра, звенящую в ушах. И, словно в насмешку, все тот же терпкий вкус ягод на губах...
Отставив кубок, Титания чуть склонила голову вбок. Он снова начал говорить об объединении народов и упразднении дворов. Ничего при этом не объясняя. Женщина еле сдержалась от того, чтобы совсем не по королевски хмыкнуть, но годы и годы правления, нерушимая королевская воля, не позволили королеве сделать это. Этот разговор вообще не состоялся бы, не столкнись на поле брани лицом к лицу сами Оберон и Титания. И, если Летний Король считал, что вышел в этой битве победителем, он глубоко заблуждался. Очень глубоко. 
- Ты настолько уверен, что я дам положительный ответ? Ты всегда был излишне самоуверен, Оберон... Слишком уж Твое Величество заигралось с жизнями этих недостойных, они не игрушка, они недостойны такой чести с твоей стороны.
Владычица ночи положила кисти рук на стол, переплетая пальцы и внимательного взгляда не сводя с мужчины. Она просто не могла даже представить такого расклада событий, чтобы ее народ добровольно пошел под правление летнего короля.
- Как ты себе представляешь это объединение народов? Веками мы жили, сталкиваясь лишь на пирах и в битвах и вот так, за один миг полностью поменять жизненные устои? Я знаю что ты далеко не наивен, Владыка. Неужели ты думаешь, что я просто так отдам тебе мой народ? Если понадобится, я буду биться за него до последней капли крови, текущей в моих жилах. - в голосе королевы зазвенела сталь. По земле прошла легкая вибрация, передаваясь на кресла сидящих. Титания глубоко вздохнула, прикрыв глаза, восстанавливая внутреннее равновесие. Дрожь прекратилась. Хитринка, сквозившая во взгляде Оберона наводила на мысли, что тот что-то задумал, но сейчас намеренно выжидал время, словно испытывая на прочность терпение королевы Неблагого Двора. Ну что же, поиграем.

Отредактировано Titania (08-03-2017 16:23:51)

+1

6

- Так всё же, не игрушка они, или недостойны, возлюбленная моя Титания? - слишком уж как-то весело вопросом ответил Владыка, не переставая взглядом ответно внимательным следить за Зимней королевой. За движениями ее грациозно величественными, за которыми, казалось, колыхнулось все пространство вокруг, наполненное шорохом шелковых юбок, словно шелестом поземки по дороге. И как сама она потом застыла хрустальным изваянием, а недолгое негодование ее прокатилось дрожью по земле, заставляя утоптанную сухую почву вибрировать глухим перекатом мелких камешков под подошвами сапог. Оберон улыбнулся. И улыбка его стала ответом на все ранее сказанное женщиной, которая смотрела на него взглядом строгим и снежным. И верны ее слова были о том, что летний Владыка отнюдь не наивен. А так же - далеко не глуп и тоже обладал собственной, пусть и весьма специфичной, мудростью существа живущего не первое тысячелетие. Однако, в этой мудрости его, как и у самой Титании, не находилось места осторожности, направленной друг на друга. Их, как противоположности, неизбежно тянуло друг к другу - взглядом ли, словом, задевающим нарочно, или мыслями, сокрытыми глубоко в сознании. Король и Королева пусть и дышали врозь, но давно уж были как единое дерево целое, вросшее корнями в почву волшебной страны, являя собой гармонию для народа. Для него она была Зимой - яркой и слепящей, отражающимся в снеге холодным солнцем. Феей из Снежной Мечты в платье цвета далекого северного моря, нежной метелью обычно усыпляющей бдительность. Тонкие бледные запястья, голос тихий, но полный уверенной стали, непокорность и непримиримость, что граничила с истинно женским коварством, которым, тем не менее, Титания пользовалась не столь часто. Оказываясь рядом с Обероном, она словно сбрасывала свой ледяной панцирь, являя гнев и ярость, или мягкость и легкость. Пожалуй, отстраненной непонятностью своей, загадочностью и видимостью холодной суровости она и тянула к себе беззаботного и веселого Короля-лето.
- Сражаться до последней капли крови, - повторил он за Владычицей, а потом рассмеялся, что подхватили некоторые из его советников, но в следующее же мгновение став серьезным, мужчина продолжил, - Ты говоришь так, будто я намерен заковать твой народ в колодки и стройными рядами отправить работать в рудники, - он хмыкнул, отпил вина и вальяжно откинулся на спинку своего кресла. - Впрочем, ты женщина и политика - это не твое. Как и война. Вчерашний день это в очередной раз доказал, - недолгая пауза, в которой, вместе с беззлобной насмешкой, не находится внимания к Королеве, только вздох полный неподдельного огорчения. Кто-то за столом даже позволил себе снова засмеяться, но совсем скоро стих, зная, как не любит Дивный, когда кто-либо его перебивает.
- Я не буду править Неблагими, душа моя, - с этими словами Дин Ши поднялся с места, и вместе со своим кубком неспешным шагом направился мимо стола в сторону Титании, - Я буду править всем волшебным народом. Вместе с тобой, - не дойдя несколько шагов, мужчина замер, пытливо глядя на Королеву, словно бы выжидая очередного вопроса в свой адрес, но тут же, опережая, продолжил говорить, - Объединение начинается с верхушки власти. С нас с тобой. Полно нам ходить уже кругами, ты станешь моей женой и мы своим примером покажем всем, что мир между Светлыми и Темными возможен не только временный, а постоянный, - Оберон улыбнулся. Снова хитро, заглядывая в глаза ей, но следующим движением, под шокированную тишину, вакуумом образовавшуюся вокруг, отворачиваясь и направляясь к своему креслу.

+2

7

- Не переворачивай мои слова, Оберон. - холодно произнесла Титания, не сводя взгляда напряженного с летнего короля. Смех за столом вызвал негодование королевы, она метнула грозный взгляд на советников, никому не позволено насмехаться над владычицей, будь то король, или кто-либо еще. - Ты знаешь, что я имею ввиду.
Это начинало походить на фарс, насмешку, словно все уже давным давно решено и эти переговоры просто нужны для соблюдения всех традиций и приличий. Раздражало. Титанию словно загоняли в ловушку, как загнанного зверька подводя к развязке. Воздух будто загустел и так и искрил напряжением вокруг Владычицы, голубые глаза потемнели и неотрывно следили за Королем-Лето. Дивный поднялся с кресла, поигрывая кубком в руке, и неспешным шагом направился к Титании. Высокий и статный, с истинно королевской осанкой, Оберон умел произвести впечатление и пользовался этим. Шалый проблеск в глазах цвета изумрудной зелени, тень улыбки, коснувшаяся губ и... его решение.
Королева Ночи была шокирована решением мужчины, но ничем не выдала своего шока внешне, хотя в душе разразилась самая настоящая буря. Объединение народов. Прекращение вражды. Править бок о бок с Обероном. И стать его женой. Они и правда многие лета уже ходили вокруг друг друга, взглядами ли, словами ветром нашептанными, светом ласкающим луны полной выдавалось влечение Владык великих друг к другу, но Титания никогда не могла бы даже и подумать о таком шаге, как брак. Столетиями Дивные Благого и Неблагого дворов не вступали в брак, встречаясь изредка для свиданий в тиши ночной, что не было запрещенным, но рисковать соединить свои жизни случалось лишь пару раз.
Королева на мгновение прикрыла глаза и тихо произнесла:
- Оставьте нас.
Советники недоуменно переглянулись, тихий говор прокатился между сидящими за столом Дин Ши. Но ни один не пошелохнулся.
- Вон! - громко и резко вырвалось у Титании, вставшей и упершейся ладонями о стол, глаза гневно блеснули, тугой порыв ветра парусами надул стены шатра. Послышался шум спешно отодвигаемых стульев, фейри, поклонившись и покорно склонив головы быстро покинули шатер, оставив Владык наедине. Титания выпрямилась, не отрывая взгляда от Оберона, и быстрым шагом направилась к нему. В шатре стояла полная тишина, лишь шелест длинных юбок платья и шорох камешков, сдвигаемых скользящим по земле шлейфом нарушали ее.
- Ты в своем уме? Стать твоей женой? Каким ветром в твою голову принесло такую мысль? - женщина почти вплотную подошла к королю. Лишь наедине она могла показать свой истинный характер, приоткрыв свою душу и сбросив панцирь королевской надменности. Это случалось редко, но случалось. И Титания не могла найти этому объяснение, словно ее вело что-то выше и сильнее Владык, и она не могла противиться такому раскладу. Как и сейчас.
- Как наш брак сможет спасти Аркадию? Союз - да, перемирие - возможно, но зачем мне для этого нужно становиться твоей женой? В твоем королевстве мало прелестниц, среди которых ты можешь найти себе королеву? - Титания прикрыла глаза, приходя в душевное равновесие, опустив тень от пушистых ресниц на бледные щеки.

Отредактировано Titania (17-03-2017 09:45:31)

+1

8

Тишина, глубокая и затяжная, липкая, в которой отражением шока в эмоциях фейри с разных сторон завелись неуверенные шепотки, начала отступать.
- Король спятил?
- Должно быть, он просто шутит и привычно насмехается над всеми, желая развлечься...
- Не время сейчас для шуток.
- Он безумен.
- Ваше Величество, опомнитесь, эта женщина погубит и вас, и всех нас!
Оберон с огромным удовлетворением, захватывающим его, слушал все это даже не стараясь пресечь говор своих советников, которые в сущности были лишь формальностью, ибо самодержавный, не ограниченный ничем в своей власти, Король правил своим народом абсолютно. Прислушиваясь к тому, что говорили ему, но решения принимал непременно сам, не связанный чем-либо. Поэтому сейчас он и правда развлекался. За счет Титании и ее негодования, за счет своих доверенных лиц, которые не могли представить, что их король решится на такой шаг, как брак с Владычицей Неблагого двора. Однако, как бы все это не походило на потеху, игрой являлось лишь отчасти. Дивный прекрасно знал, чем бы обернулись эти переговоры, не приди он лично в шатер. Очередное временное перемирие, зыбкое и хрупкое, которое спустя сотню лет, или даже меньше, разразится очередной войной, причиной которой снова станет его скука и непримиримость Титании в отношении Младшей расы. И, если с первым возможно было справиться как-то без участия в конфликтах, то в случае с желанием Зимних истребить людской род требовались решения действительно кардинальные.
«Крутые времена требуют крутых решений...» - Оберон сделал глоток вина, не озвучив своей мысли и взглянул на Королеву. Та была взволнована. И это ощущалось не столько в воздухе, который полнился напряжением, или в голосе ее, приказной интонацией распорядившемся оставить их вдвоем. Все было глубже, более потаенным и читалось тенями в ее взоре открыто направленном на Оберона. Мужчина не стал как-либо комментировать желание Титании, лишь плавным кивком подтвердил ее слова, чтоб его советники тоже вышли.
- Хм, я знал, что ты не устоишь пред тем, чтоб остаться со мной наедине, - Король самодовольно хмыкнул, рассматривая приближающуюся к нему женщину. Снисходительно, с легкой поволокой любопытства и насмешки во взоре он следовал за ее движениями, и также сделал шаг навстречу. Со стороны могло казаться, что он и вовсе не слушает ее возмущений в адрес своего решения. Впрочем, не только со стороны. С каждым словом, сказанным Титанией, Владыка убеждался в верности своего решения. Он слишком хорошо знал эту женщину, он, несмотря на огромную пропасть различий меж ними, чувствовал ее. Эти гневные нотки в голосе, ревностные и собственнические. Титания прежде всего была женщиной и даже в нынешнем положении их народов не смогла удержаться от попытки уколоть Оберона какими-то еще прелестницами. Дин Ши улыбнулся, отставил кубок с недопитым вином в сторону и коснулся пышных локонов цвета воронова крыла, поправляя их на плече Королевы, после чего пальцами аккуратно взял Титанию за подбородок.
- Ты заставляешь меня повторяться. Я уже сказал, что нашим народам, питающим недружелюбие друг к другу, нужен пример. А кто может стать лучшим примером, если не Правители? - он приблизился, заглядывая в неестественно яркую лазурь ее очей, а потом с выдохом, одним неслышным движением отстранился, теряя к женщине всякий интерес, - В действительности, это ведь всего лишь союз, - он пожал плечами, отходя на несколько шагов в сторону, - Политический, с рядом соглашений, основой которых будет прекращение ваших попыток изжить Младшую расу. Или мне напомнить тебе, что именно с вас началась эта война? Что именно твоя непримиримость, Титания, пошатнула равновесие Аркадии? - на мгновение Дивный стал грознее и суровее, теряя привычную легкость, снова обращая жесткий взгляд на Королеву, - Впрочем, выбор за тобой. Согласие и благополучие твоего и моего народа, или продолжение противостояния из-за людей, которое однажды приведет к гибели Волшебной страны. Ты знаешь, я не уступлю.

+1

9

Контраст – вот что всегда было между правителями двух дворов, настолько сильный и явный, что каждый  подданный мог себе позволить высказаться о странности предложения Летнего, но решать предстояло не им, отчасти даже и не ему самому, беспечно-веселому королю лето, сейчас весь груз ответственности принятого решения упал на плечи Титании.
- Не преувеличивай собственную неотразимость, Оберон,  - равно, как и свою значимость, хотела добавить Дин Ши, но вовремя остановилась. Ее ярость искрами брызжущая по сторонам, начинала сходить на нет, сосредотачиваясь только в одном, вполне реальном объекте. Подобно тому, как закаляют сталь, опуская докрасна раскаленный металл в холодную воду, так и все гневливые чувства женщины  гасли, остывая. Словно ледяной коркой схватывали нити разума, взрывные эмоции фейри, вчера они проиграли сражение, факт, который несомненно выводил Титанию из состояния покоя, а этот увенчанный рогами зазнайка видимо решил, что Неблагим двором проиграна война, раз так вольно себя ведет.  – А ты не заставляй меня, вновь подавлять в себе желание, попытаться тебе навредить.
Выдохнув фразу, практически в лицо мужчине, правительница чуть приподняла бровь. На секунду отметив заинтересованность во взгляде, Титания усмехнулась, неужто ты приравнял меня к тем, кто впал бы от подобного фокуса в любовную эйфорию и на все согласился? Забавно, хотя, конечно ведь я всего лишь женщина, недальновидная, подверженная страстям и неспособная править.
-Союз. ли?!- подхватывая его игру и интонацию, так же как и деланное безразличие к ситуации и оппоненту в этой змеиной пляске. Шагнув два шага в противоположном направлении, девушка птица резким движением руки вытерла подбородок, крупицы тепла, что остались на коже после прикосновения, нервировали, пытаясь нарушить хрупкий баланс ее спокойствия, быть может, он на это и рассчитывал, но поддаваться Титания не хотела.
– Выбор, какое чудесное заблуждение Оберон, согласись, как прекрасно туманит разум одно только слово «выбор».  Выбор есть всегда! Кажется, так говорят твои любимые короткоживущие, – пальцы с острыми, заточенными на манер диких птиц ногтями уперлись в стол становясь от напряжения еще белее, если такое конечно было возможно. Неблагой двор никогда не склонялся в присутствии Благого, сейчас она тоже выстояла. В тот самый момент, когда маска непринужденности и веселья на лице Дивного дала трещину. Она смотрела ему в глаза и улыбалась. – Вот только у меня-то выбора нет. Все что могу получить я это выгода, прямая или косвенная. Так что ты можешь мне предложить Король Лето, в обмен на нейтралитет с младшей расой, что получу я?

+2

10

Сколько независимости, холодной рекой перетекающей в пренебрежение, в одном только движении руки, которым Титания смахнула с кожи, казалось, сам намек на его прикосновение. Не отметить это, не заметить, гордый король просто не мог, на какое-то мгновение теряя самообладание и серьезность, с которой говорил ранее слова о союзе, сверкнула во взгляде, направленном на женщину, гневом. Они снова ходили по кругу, снова без желания уступить друг другу спорили, требуя, и благополучие своих народов отодвигая на последний план, как то было и всегда. Сотни раз до этого, при заключении очередного временного перемирия, которое в один прекрасный момент кончалось, оборачиваясь недолгой вспышкой войны между Светлыми и Темными.
Оберон ненадолго сомкнул веки, сделал глубокий вдох, подавив в душе сильное желание рассмеяться в ответ на слова Зимней королевы, которая опять и опять не говорила ничего нового, стараясь на сей раз уколоть его любовью в адрес людей. Мужчина даже поймал себя на мысли, что ему становится скучно, но быстро отбросил из сознания это, всем возможным вниманием цепляясь за последнюю фразу Титании. Неплохую задачку она подкинула ему, предлагая заинтересовать себя чем-то еще, кроме бессчетного заключения мира, последними словами переводя игру на свое поле и тем самым вызывая в душе у Оберона отклик удовлетворения. Вот такой он ее знал, такой, не уступающей инициативу, эта женщина ему нравилась. Она снова облекалась в холод и приглушенные спокойствием краски Севера, невольно тем самым и своим тихим требовательным голосом вытаскивая из Оберона восхищение, тонко переплетенное с желанием ни за что не уступить. Или, все же уступить, но не ей а своему любопытству направленному в сторону каких-то неясных перспектив. Будущее, разумеется, туманно, но оно уже предопределено и всякий шаг, всякое решение, что его, что ее, заведомо написано кем-то более могущественным, нежели они.
- Ты желаешь продать мне благополучие короткоживущих, - спокойно проговорил Король, делая шаг к Титании, но сохраняя ту нужную дистанцию, на которую указывал недавний жест женщины, который почти разозлил его. Взгляд оценивающий, вдохновленный непониманием странности притяжения противоположностей, скользнул по стройной фигуре, стянутой темной тканью платья, волной шумевшего при всяком движении женщины и Оберон тяжело вздохнул.
"Фигурой лоза, лицом ягодка, а характер скверный-скверный..." - однако, при этом всем этом, Король понимал, что Титания единственная женщина, достойная быть рядом и что если этот союз состоится они станут сильнее. Вся раса фейри с того момента ставшая неделимой.
- Но, мне думается, ты меня не понимаешь. Люди - это не более, чем предлог. Постоянный предлог для столкновений. Ныне же речь идёт о наших народах, о нашем мире и его благополучии, которое всякий раз находится под угрозой из-за твоей непримиримости и моего нежелания уступать. Тебе мало того, что предлагаю я, но я могу и не предложить больше, - он улыбнулся все же медленным шагом снова подходя ближе к Королеве, - Меня может устроить и нынешнее положение дел и то, как мы жили прежде. Пиры чередующиеся с воинами, это вполне недурно, поэтому, если у тебя есть какие-либо условия - я весь внимание, душа моя.

+2

11

Он заметил, он просто обязан был заметить ее жест, а главное непременно выйти из состояния равновесия. Пусть на секунду, но это удалось Титании, она любила провоцировать именно так незначительно, почти незаметно, но очень точно задевая те самые тонкие струны. Вздох и на мгновение сомкнутые веки говорили о том, что в это время внутри его души зарождалась буря, успокоить которую, доступно было, опять же, лишь ему самому. Любопытно, это играет эгоизм и тебя злит сам факт, что кому-то из женщин может быть неприятно твое прикосновение. Или всеже более тонкий момент, и тебя  огорчает, что именно меня не зацепило? Мысленно заданный вопрос так и остался не озвученным, разжигать костер на искрах собственного эго, было бессмысленно, хотя бы, потому что для этих целей существовали сотни других тем, одну из которых и озвучил обретший равновесие Король- Лето. 
- Да, разве до Благого дома не доходили слухи? Слухи о том Владычица Неблагого двора весьма корыстна – женщина расслабилась, ровно на столько, на сколько могла себе позволить в сложившейся ситуации. Не отдаляясь от мужчины не на сантиметр, она размышляла о явном, о  верности слов Оберона, и о том чего никогда не озвучит вслух.  Ведь все сказанное ранее было правдой и он, солнечный владыка, был едва ли не единственным, достойным роли супруга. Вот только многое смущало Титанию, слишком многое, факторы, о которых они оба старались молчать, от части, потому что оба любили себя и собственную власть.   Ладони расслабленно расположились по краям карты боя. Они сильнейшие объединившись в союз возможно бы принесли благополучие своей расе, вот только один из них должен был бы уступить власть, такую желанную для каждого, дева птица не верила в равноправие и в равенство вообще, всегда будет тот, кто превзойдет и тот, кто уступит, а уступать она не собиралась, пока...  или вернее сказать до тех пор, пока за ее спиной были те кто поддерживал ее идеи, идеи по истреблению человечков. – Раз это предлог, не более чем, то пусть он так и останется предлогом. Меня же устраивает нынешнее положение.
Северный ветер в ее душе завыл волком, не желая и не собираясь уступать, она в три шага преодолела расстояние от стола до Короля, шелест фальш-оперения на платье разнесся эхом по  шатру. Она приняла решение, будучи уверенной, что Двор ее поддержит. 
- На пирах принято, отмечать победы, славные и великие. Так принято при моем дворе, а это значит лишь одно, – холодная ладонь легла на расшитый золотом кафтан, в конце концов она решила показать почему отмахнулась ранее, холод ее рук достанет его, она была в этом уверена, ровно как и в следующих словах. Дикий огонь разгорался в ее глазах холодным пламенем, медленно перетекая в улыбку, так улыбался ее военный советник, пребывая в предвкушении чего-то захватывающего, смесь насмешки и любопытства, искрилась на ее губах  – Война, мое летнее солнце ...

+1

12

- Война? - не скрывая довольной улыбки, что приторной сладостью мёда растеклась по губам, переспросил летний король, однако подтверждения тому, что он услышал, не требовалось. Такой исход был более, чем предсказуем и на благоразумие этой женщины с самого начала он не рассчитывал. Быть может, надеялся где-то в глубине души, но заведомо был готов к тому, что так просто всё не будет, что упрямица эта не сдастся. Он видел в ее глазах азарт, он не мог отвести взгляда от этой провокационной улыбки, обещающей отсутствие скуки, что продлится как минимум еще одну битву, которая в свою очередь может растянуться надолго. Женщина, которая приносила зиму и казалась мудрее его в своих хладнокровии и сдержанности, в конечном итоге демонстрировала более яркий темперамент и вспыхивала она порой гораздо быстрее, подобно тонкой сухой соломинке, однако горела не в пример Оберону гораздо дольше. Даже прикосновением этим, которое было возвращено Оберону и на мгновение холодом сковало само сердце, заставив внутри распуститься северный цветок, а потом замереть. И Владыка подался вперед, опуская ладони на талию Королевы ночи, мягко притягивая к себе. Без дозволения, которое ему, в сущности, никогда и не требовалось, по-прежнему чувствуя себя хозяином ситуации, вновь играя.
- Прекрасные новости. Иного я от тебя и не ждал, - низко, почти шепотом проговорил Оберон, наклоняясь ближе, наслаждаясь тонким ароматом диких ягод, за которыми едва ли уловимым шлейфом следовала полынная горчинка, - Для меня - короткоживущие - это предлог, чтоб лишний раз видеть тебя. Но есть еще и твоя гордыня, Титания. Помнится, однажды мы уже были наказаны за это Высшими. Мы, но не люди, которые ныне стремятся уничтожить всё, что угрожает их превосходству и не питают должного уважения к окружающему их миру. И это, - он сделал долгий вдох и одним, неслышным, плавным движением отстранился от женщины, - Не зависть ли?
Мыслей снова коснулось сравнение их непохожести и насмешка отразилась во взгляде Короля, и он, сложив руки за спиной, продолжая пытливо рассматривать Владычицу Зимнего двора, сделал еще шаг назад. Он никогда не видел в людях помехи, они, маленькие и обремененные гордыней более, чем фейри, смешили Оберона. Дерзость и излишняя отвага при кратчайшем сроке жизни, они мнили себя повелителями мира, венцом природы, но ломались легко и звонко, оборачиваясь в пыль, узорами разносимой ветром, и оставляя след разве что на страницах своих фолиантов, что однажды тоже истлеют. Оберону было непонятно, как возможно такой прекрасной и величественной женщине, как Титания, относиться всерьез к их неизмеримой гордости, которая, впрочем, не мешала короткоживущим в проявленном мире при встрече с Дивными, испытывать сладостные в неизбежной лести страх и восхищение. Титания словно бы не пробовала всего этого.
- Значит, так тому и быть. Война, - мужчина ответным жестом коснулся кафтана - словно стряхивая с золотого узора на одежде осевший после первых декабрьских холодов иней. Он улыбался, едва ли заметно, взирая на Королеву спокойно с полным удовлетворением ситуацией.

Отредактировано Oberon (16-05-2017 21:23:07)

+2

13

Говорят что фейри не способны лгать. Такая любимая  короткоживущими сказка, имела смысл, но была лишь на половину правдой.  Никто не запрещал, недоговаривать или придавать фразам иной смысл, переворачивая их. Она правителя владели данным искусством в совершенстве, но сейчас  был совершенно не тот случай.  Сейчас держа ладонь на его груди, Титания слушала не только слова Оберона, но и его сердце, сказанное им удивляло. Королева слегка приподняла бровь, но не предприняла не единой попытки вырваться из рук мужчины,  ему явно нравились подобные игры, в которых он чувствовал себя хозяином ситуации,  и она не стала разубеждать его в обратном. Пальцы руки чуть согнуться, позволяя ногтям упереться в ткань одежды, от мужчины исходили волны пульсирующего тепла, слишком странное ощущение спокойствия и плавности для крайне резкой в движениях женщины-севера.  С ним она вдыхала тепло летних красок, покой и ароматы медово-сладкой акации, свежескошенной травы, безмятежность лесов, выдыхая морозный холод, замешанный на синих и красных ягодах, горечь северных трав.   
- Ты прав Оберон, вот только я назову это не гордыней, - на мгновение, оставаясь в странной позе, с рукой напоминающей лапу птицы, Титания размышляла, затем сжав ладонь в кулак, тут же его разжала, махнув рукой, начертила странную фигуру, словно отгоняя от себя слово -  зависть, хотя в этот раз оно было вполне уместных, как бы этого не хотелось признать, -  и даже не завистью, это справедливость Летний, чистая и желанная попытка призвать к справедливости, ты сам вспомнил, о том, как мы понесли наказание. Эти же человечки, – последнюю фразу женщина произнесла максимально небрежно, - они периодически мнят себя богами, истребляют все что только может попасть в их руки, совершенно не думая о последствиях, и ничего, уже много лет не получают в наказание ничего, кроме болезней причиной которых становятся они сами. Я хочу, чтобы они платили за свои поступки – кровью. А поскольку, ты против подобного, то да война.
Секунду спустя Хозяйка Неблагого двора рассмеялась, звонко и от души, жест Короля был не мимолетно резким, а скорее показательным, отряхивая невидимый иней с груди он, улыбался одними губами, слишком просто и не наигранно, в улыбке не было пафоса или наигранности, простая в чем-то по-мальчишески добрая улыбка и этот жест тронули Титанию, потому, что такого Оберона ей доводилась видеть крайне редко.
- Хорошо, Оберон, - она отошла к столу разглядывая карту боевых действий, на которой творился откровенный хаос, -  у меня есть одно предложение.
Обведя шатер взглядом, поискав что-то особенное, ценное, но, в то же время, не слишком заметное, Титания  вернулась к месту у стола за которым не так давно собрался ее совет.
- Вот, возьми – подхватив украшение, из серебра изображавшее сову несущую в когтях добычу в виде красного камня, протянула его   Летнему, - это подарок, когда он вернется ко мне, я стану твоей супругой, обещаю. А пока, ты слышал ответ.

+2

14

А был ли Оберон против того, чтоб люди были истреблены или понесли заслуженное, по мнению Титании, наказание? Пожалуй, нет, однако прямо в это мгновение Владыка честно задумался над этим, в очередной раз, практически бессчетный для себя, решая, как же он относится к короткоживущим, но тут же отвлекся. Размышления над естественным отбором в проявленном мире, конечно, были весьма занимательны, но сейчас рогатого монарха в большей степени интересовала Зимняя королева, которая снова проявляла свою непреклонность, не желая уступать именно ему. Всё повторялось из раза в раз, проходя по уже истоптанному в тысячный раз пути, сталкивая упрямство и непримиримость, рождая непонимание между ними.
- Зря ли мы зовемся Старшей расой? Титания, мы выше, и с нас спрос гораздо выше, ответственности больше. Ты же не требуешь с дикого зверя того же, чего от равного себе. Но людей меряешь по себе и желаешь, чтоб они понимали, - он не переставал улыбаться, принимая из рук женщины серебряную фибулу. Гордыня - была пороком не только Титании, ибо сам Оберон сегодня решая, как нужно поступить, руководствовался не только заботой о благополучии дивной Аркадии, но и своим тщеславием, которое проявлялось в желании иметь всё самое лучшее - в данном случае, заполучить себе в жены эту невероятную женщину, которая опять ускользала от него.
- Я помню твой ответ и я запомню эту встречу, как все предшествующие ей. А сейчас тебя и твоих советников проводят из лагеря, - он тихо хмыкнул, рассматривая красный камень на украшении и закрепляя фибулу у себя на одежде. Говорить было более не о чем и интерес к ситуации таял сам собой. Теперь Оберон не играл в безразличие по отношению к Титании, теперь всё было по-настоящему и мысли Владыки занимала вновь предстоящая война. Необходимо было срочно собрать совет и обсудить план дальнейших действий.

***

После всякой новой битвы всё иначе, после каждой войны меняется, а Оберон, казалось, и вовсе постоянно забывал каково это.
Как меняется мир вокруг, как солнечный свет заплывает багровой дымкой воспоминаний, которые должны еще долго жить в памяти и не выплавиться оттуда никогда, сжимая сердце тяжестью пролитой крови его народа. Как чудится даже в безмятежном домашнем очаге запах сожженной огнем войны плоти, как слышатся в радостных возгласах наводненной фейри улицы воинственные кличи и стоны умирающих, как в тихом движении колышащейся на ветру травинки видится затаившаяся угроза. Как солнце слепит яростью, а холодные звезды заглядывают в окна, безмолвно вопрошая то, на что у Оберона нет ответа - зачем им всё это и сколь долго земля и мирный народ будут страдать из-за упрямства своих правителей.
Король вздохнул, потянув носом сладкий от цветения деревьев воздух и отставил на перилах балкона, выходящего в сад, кувшин вина. Этим вечером, пребывая в легкой тоске и одиночестве, когда все подданные были заняты празднованием победы, он проводил в одиночестве, пытаясь понять, чего ему не хватает.
Весна была яркая, как и все предыдущие в землях Светлых. Она полнилась пестрыми красками, разнообразными запахами, что менялись в зависимости от направления ветра, но именно сейчас она не была радостной. Много отнятого битвами времени, которое они могли потратить на другие цели, ощущением тяжести песка оседало в легких и вся, такая обычно любимая, сладость казалась приторной до тошноты. Она душила, она мешала, она была повсюду, настойчивостью путая, но не расслабляя, а напротив накаляя все чувства до невиданного ранее предела, заставляя короля дышать полубезумной настороженностью даже в собственных покоях, ожидая чего-то. Но не непременно опасности, а скорее просто чего-то непривычного, чем и стал для Оберона тихий шорох крыльев, опустившейся рядом на перилах птицы. Стража, находящаяся в карауле и проходившая под балконом среагировала незамедлительно - копейщики направили свое оружие вверх, но король жестом дал понять, что в птице нет угрозы. Впрочем, как знать, ибо Владыке было прекрасно известно, вестником чьего визита может быть полярная сова в южных землях.
- Отравить меня гораздо проще, чем убить собственными руками. Но ты ведь не за тем здесь, верно? - он не глядел на птицу, уходя с балкона в покои, как и не ждал откровенного ответа, но теперь с появлением совы гнетущее чувство скуки и ожидания прошли, заменившись на пока не очень понятное удовлетворение.

+2

15

Большая белая птица парила в небе, несколько раз взмахнув крыльями, она зависала в воздухе, словно разыскивая что-то на земле, весенней земле, снега на которой становилась все меньше, с каждым взмахом ее крыла, с каждым преодоленным ею метром. Весна наступала, весна побеждала зиму, ровно, как и благие, одерживали победу за победой над Неблагим домом, они словно питались этой бушующей изменчивой энергией возрождения.  Круглые глаза цвета янтаря с узким зрачком смотрели на мир практически не моргая. Её преследовали ужасы войны,  стоило только закрыть глаза, как живо рисовались картины прошлых битв, виделись погибшие на полях сражений, преследовали стоны раненых. Титания страдала, как страдал ее народ, вся испытанная им боль копилась в ее сердце, в попытках убежать от этого. Она все чаще и чаще переворачивалась птицей и бесцельно парила над своими землями, то взбираясь так высоко, что становилось невозможно дышать, то камнем бросаясь вниз, дева птица пыталась найти решение, и все больше убеждалось в том, что оно уже было озвучено ранее, как горько бы не было это признавать.    Она сопротивлялась, продолжала сопротивляться из последних сил, каждый день, и этот не стал исключением. Оказавшись в южных землях, едва ли не по случайности она решила продолжить путь, возможно, этот разговор добавит ясности, а может, загонит ситуацию в еще больший тупик. Представить, как поведет себя летний, не мог никто, иногда казалось, что и он сам не предсказывал своего следующего шага, изменяясь подобно весенней погоде. Обойдя небольшое грозовое облако, полярная сова вихрем пронеслась сквозь бушующую зелень дворцовых садов, и ловко зацепившись когтями за перила балкона, переминаясь с лапы на лапу, наклонив голову она с интересом наблюдала за направленными на нее остро отточенными лезвиями оружий. Неужто, ты боишься птиц, Оберон. Из клюва птицы вырвался звук напоминающий   свист, оружие было убрано.
- Травить удел обычных женщин, а я к их числу не отношусь. Поэтому, обязательно, придумаю что-то более оригинальное, обещаю – уже частично избавившись от оперения и ступив носком темной туфли на пол,  владычица Неблагого двора улыбнулась промелькнувшей мысли об убийстве. Нехотя отгоняя ее прочь, она нарисовала себе несколько красочных сцен, отметив про себя что без какой-либо части тела или с обезображенным лицом, этот мужчина даже смог сойти за неблагого, мельком, со спины…     - а пока, не предложишь ли бокал, пить из кувшина не так удобно.

+2

16

Он по-прежнему не глядел на Королеву. Даже тогда, когда она, словно легкий наряд, сбрасывала с себя свое птичье оперение, даже тогда, когда она пообещала придумать иной, более интересный способ убийства. Оберон лишь хмыкнул на это, едва ли заметно улыбаясь и рукой, в плавном ленном жесте, махнул указывая на пару бокалов, стоящих на столе и другой кувшин с вином. Они словно ждали кого-то - тонкое стекло, изящно и причудливо оплетеное золотом, несмело отбрасывало блики в теплом свечении пламени камина.
- Я не верю тебе, - Оберон всё же обернулся к Владычицы ночи, ненадолго задерживая внимательный взгляд на лице ее. Что он надеялся разглядеть в этой женщине, которая своим появлением в его жизни ныне всё больше волновала его, король не знал и оттого сильнее злился. На неспособность свою понять ее, на разрастающуюся пропасть отличий, но более всего - на то, что она вот так просто явилась в его покои. После того, что сделала, - он сомкнул веки, плотно сжимая челюсти, на какие-то мгновения теряя из образа весь лоск, - точнее - после того, что не сделала.
Непостижимая, далекая, холодная, всегда одетая в краски зимней ночи, она безупречно смотрелась даже в южных землях, пропитанных буйством ярких красок и сладкими ароматами цветов, сглаживая своим появлением всю медовую приторность.
Где-то вдалеке у самого горизонта, где небо тонкой линией сшивается с теплым и беспокойным морем, ярко полосонула молния, вертикально разрезая небосвод надвое, отвечая буре, что творилась в душе Летнего владыки. Внешне, казалось, спокойный, в очередной раз скрывающийся за маской безмятежности, но во взгляде его цвета торфяной зелени, потемневшем, легко читался гнев. Уверенно наполнив оба кубка, мужчина одним глотком осушил свой и с каким-то отчаянием понял, что вино совершенно не пьянит его. Король даже не почувствовал вкуса на губах, зато в легком, поплывшем по покоям аромате, вслед за ветром, заглянувшим с улице, была Она. Горчинка северных трав и ненавязчивая сладость диких ягод с колючего куста, прихваченных внезапным морозом, что трогала сознание любопытством и легкой степенью помешательства, которое Оберон старательно давил в себе, отвлекаясь на более важные дела. Обычно, и в этот момент - тоже, когда Королева Неблагого двора стояла у него в покоях, когда взор ее, цвета колдовского стылого озера, был направлен на него. Ведь даже будучи до безобразия влюбчивым и переменчивым, Оберон всегда отличал важное от второстепенного, чем сейчас являлось его многовековое желание заполучить эту женщину.
- Я не понимаю, почему? - серьезно проговорил Дивный, сурово глядя на женщину и умолк, что в это мгновение, в наступившей ненадолго тишине было слышно лишь разошедшийся не на шутку ливень, нещадно барабанящий по крышам, шумно разбивающийся о камень, звучно приземляющийся на зелень листвы и с шелестом скатывающийся по коже стволов деревьев. Тонкие нити капель дождя, словно бусинами прозрачными безудержно сшивали небо и землю, смешивая все и окрашивая мир за пределами королевского дворца в серый сумрак непогоды. Король вздохнул и оставив свой кубок на столе, шагнул ближе к Владычице ночи.
- Мне кажется, я знаю тебя, чувствую то же, что ведомо тебе, но для разума моего, Титания, ты остаешься непостижима, - еще несколько шагов, что шорохом скользнувшей по каменному полу мантии смешиваются с тихим треском живого огня в камине и шумом дождя, и он практически нависает над женщиной, - Там, в топях, когда я из-за своей самонадеянности был ранен, когда остался один, ты не отдала приказа о преследовании, не приказала напасть на мой народ и не вырвала тем самым себе победу, пользуясь смятением творившимся в рядах Благих. Почему? Что это, чего недостает мне - благородство... - он хмыкнул, - или слабость? Коль уж пришла, то отвечай, - последние слова он выдохнул, наклоняясь к своей внезапной гостье, но в это же мгновение отстранился, тем не менее пока не двигаясь с места, не сводя с женщины тяжелого и грозного взгляда.

+1

17

Она наблюдала за ним, легко держа в руках позолоченный кувшин, не торопилась взять второй бокал,  про себя размышляя, что  возможно наличие двух кувшинов может играть в ее пользу.  Да и пить она не собиралась, по крайней мере, пока. Она наблюдала за ним, за каждым движением, как обычно плавным, неспешно завораживающим, и если она была птицей, то сейчас ей казалось, перед ней был змей, огромный искря золотистой чешуей, он плавно перемещался по покоям,  в которые она так и не вошла, оставаясь на балконе и просто рассматривая происходящее внутри. Едва слышным шорохом касались пола его одежды, совсем тихими были шаги, но иными эмоции. Титания понимала это,  но не хотела мешать той буре, что зарождалась в душе Летнего, и ответом ей была вспышка молнии, что отразилась в стекле бокала, все еще ожидавшего ее у стола.     
- Разве я говорила о доверии. Вера делает из нас фанатиков, по мне так куда приятнее, когда верят в тебя, нежели когда ты веришь во что-то. Или ты мало обманывался Оберон. – Последние слова она договаривала ему в лицо, разглядывая  зелень его глаз, полыхавших диким огнем. Такое пламя делали ее оружейники, сполна разгоревшись, оно несло много бед и потерь, но отступать было некуда, не он привел ее сюда, а она сама, по своей воле явилась, в его дом ради того, чтобы забрать то, что принадлежало ей.    Внезапный порыв ветра в спину заставил сделать шаг на встречу, в такт каплям дождя зашуршали слои черной и белой ткани, собранные за спиной подобно хвосту совы. Ветер с дождем принесли легкую прохладу, словно Королева смогла донести на крыльях с собой кусочек своей погоды, несколько перьев, что выпали при перерождении, медленно кружили в воздухе на границе комнаты и балкона.
  - А ты пытался, хоть раз, пытался искренне понять меня Оберон? Не основываясь, только, на своих многочисленных я. Хотя ты врядли способен на подобное, - образ змея вернулся в сознании вот только теперь он заметно вырос и стал куда более свирепым, с высоты немалого роста его речи казались угрожающими, даже не имея таковой по факту. Резко подняв подбородок так чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в глаза, Титания качнулась на каблуках вперед – назад подобно кукле, она помнила тот момент до мельчайших деталей, помнила каждое сказанное ей слово, каждый совет и шепот, что прозвучал за ее спиной после того как она отменила преследование.  Хотела или собиралась она объяснятся с ними? Нет, она была их Королевой, и была вольна делать то, что считала правильным.     
- Король имеет право умереть от руки равной, а там, в топях, таковой не было,  - женщина птица отвечала уклончиво, старательно пряча большую половину правды, заключавшейся в том, что за всю ее долгую жизнь, за все то время, проведенное в боях и пирах с Обероном, она не разу поистине не желала ему смерти, даже сегодня когда она парировала его фразу об отравлении, образы ей виделись с увечьями, но не более того, тот поступок не был благородством, и уж тем более слабостью по отношению к нему, в поступке таился страх, за саму себя, Титании казалось, что с Летним погибнет и часть ее самой,  - считай это прихотью, а теперь, верни мне то, что некогда принадлежало мне.
Волны тепла, перемешанные с запахами дуба, древесного мха и папоротника, что рос на границе их земель, исходившие от мужчины порывами ветра смешиваясь с запахами бушующей за окном стихи, добавляли уверенности, вселяя в кровь Неблагой искры легкого безумия, у нее зрел план. Маленькое кипельное перышко с черной точкой на конце, все еще кружившее в воздухе плавно опустилось ей на нос, резко дунув, Королева направила его в лицо Оберону, избавляясь от раздражителя - Пожалуйста.

+2

18

В ответ на слова Титании, Дивный снова улыбнулся, ловя себя на мысли, что прямо в это мгновение он хотел бы выставить эту женщину вон. Туда, на балкон, где дождь испортил бы ее прическу, намочил бы великолепие одежд, что состояли из перьев и немного смыл бы ее восхитительное самодовольство. Впрочем, что-то подсказывало Оберону, что одной водой, которой сейчас изливалось небо над его землями, разбавляясь светом молний и музыкой раскатов грома, не обойтись и Королева всегда останется королевой. Даже будучи такой миниатюрной и вымокшей до нитки, она не потеряет своего величия.
- Вернуть твоё? - вкрадчиво переспросил Летний владыка, не переставая улыбаться и погружаясь в омут собственных воспоминаний, в которых еще слишком ярко и контрастно отражались чувства одолевавшие его в тот момент, когда он ошеломленный внезапностью ранения, практически не помня себя уходил. Как, проявляя беспечность, за которую ему впервые было совестно, он оставил свой народ. Он помнил, как ивы склонялись перед ним, как в ту ночь с укоризной смотрела на него кровавая луна, истекающая болью старшей расы, как под стопой своего повелителя послушно гнулись травы и след венценосного сметался ветряным вихрем. Оберон помнил, как пропах после того боя кострами, пеплом и смертью, взамен привычных ароматов пряной земли, мелиссы и левкоя. Оберон помнил свою боль - физической оболочки - какой не испытывал, казалось, никогда. И всё виной тому эта женщина, которая сейчас говорит о том, что смерти Летний заслуживает лишь от руки равного себе.
"Равной, ты хотела сказать..." - запоздало мысленно поправил он ее, собираясь сказать то же самое и вслух, раздумывая о том, стоит ли ворачивать Королеве ее подарок, но тонкое белесое перо, что сдула в его сторону Титания, заставило отвлечься. На какое-то мгновение монарх застыл на месте, фокусируя взгляд на внезапной помехе, что перетянула на себя всё его внимание, а потом, резко опомнившись, поймав и сжав в ладони перо, мужчина вспыхнул еще большим гневом оттого, что совсем по-дурацки упустил мысль. Брови его сурово сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую упрямую линию и Оберон, мученически закатив глаза, отшатнулся от Тёмной владычицы.
- Ты невыносима. И знаешь, что? Нет, - проговорил он это с каким-то тихим, но вполне четким и решительным удовлетворением, памятуя о том, что собирался ей сказать, выуживая из своей памяти те мысли, что минутами ранее сдула она из его сознания вместе с пером из своего одеяния. Мстительно, совсем по-детски отвечая отказом на отказ.
- А впрочем, Титания, - уже с улыбкой, чувствуя, как на языке, при произношении ее имени вкусом брусники кисло-сладкой растекаются звуки, продолжил Король, отходя в сторону - снова к столу, подхватывая кубок с вином, к которому не притронулась гостья, и отдал его женщине. А после, разжав ладонь, Оберон продемонстрировал иной подарок - наконечник стрелы, который всё же настиг его ядом и от которого не спасли позолоченные латы, однако который же было не ясно настоящий или же всего лишь иллюзия, - Это ведь тоже твоё. Не желаешь забрать? Мне он более без надобности, - и с этими словами он опустил металлический предмет прямо в вино, чуть ранее отданное Владычице ночи.

+2

19

Золото контрастировало с белой кожей королевы до боли в глазах, изящная ножка бокала в кольце длинных пальцев вот-вот грозила лопнуть и будь она стеклянной, это бы наверняка произошло. Она перекатывала рубиновую жидкость по стеклянным округлым стенкам бокала, раздумывая над его коротким «нет» абсолютно пропустив мимо ушей его искристое «ты невыносима», предполагала ли она получить положительный результат сразу, конечно нет.  Оберон не был бы Обероном, если бы так легко и просто отказывался, он вряд ли был бы королем, если бы не имел хитрости и твердости слова, даже при всей видимой легкости и простоте свойственной летнему, он не являлся глупцом, и конечно же, не отдал бы Титании желаемое так просто. Как минимум, требовалась новая сделка, так казалось Королеве, и она даже была готова к ней, но следующее движение мужчины стало для нее неожиданностью. 
- О мой милый правитель, ты так сентиментален, сохранил то, что едва тебя не сгубило, - кувшин, что она прихватила с балкона теперь стоял ровно с таким же на столе внутри комнаты. Опустив темный острый ноготь в вино, следом за упавшим наконечником, Титания улыбаясь, размешивала яд, словно знала тайну известную лишь ей одной, - облачаясь в черные волчьи шкуры, перед битвой она пьет теплую волчью кровь из древней чаши и точит наконечники из холодного железа для стрел своего смертоносного лука из тиса с серебряной тетивой. Затянув тоскливую песню, каждую из стрел обмакнет она в ядовитый отвар. Имя ей – смерть, королева севера. Такие легенды ходят среди людей обо мне и правды в них не так и много. Людям свойственно врать, мы же  себе такой роскоши не позволяем.
Поставив на стол вино, к которому все еще не прикоснулась, Титания резким движением сорвала с шеи украшение, представлявшее собой округлый пузырек, с черной жидкостью заточенный в серебро, не вглядываясь пристально склянку можно было принять за оникс.  Откупорив пробку, решительно вылила содержимое в кувшин с вином и практически сразу же наполнила его содержимым второй бокал – для короля.
- Выпьем же за это Оберон. За честность, - протянув напиток цвета крови, женщина не сводила взгляда с рук собеседника, - за доверие и за мои тоскливые песни. 
Опустошив бокал на половину, дева облизнула губы, и вновь качнула его в руках, разглядывая то, что покоилось на дне.  Бушевавшая за стенами стихия, доносила множество ароматов, росшей на юге зелени, утраивая ее, заставляя дышать глубже и глубже, сердце готовое выпрыгнуть из заточенной в корсет груди, трепетало подобно тому, что билось внутри мелких певчих птичек сада  Оберона. Она выпила предложенное им, а значит и он не может отказаться.    За честность, за доверие, какими бы они не были. Повторила Титания про себя, слушая, как ветер играет перьями ее юбок и ожидая ответного шага летнего короля и если он отважится пить предложенное то весьма удивится.

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Архив незавершённых эпизодов » [более 3000 лет назад] Оберон, Титания