Локации:
Кв. Селти и Шинры - Наоми 18.11
«Русские Суши» - Микадо 15.11
«Дождливые псы» - Аоба 18.11
Ул. Гекиджо - Хильд 19.11

Эпизоды:
Анейрин, Айронуэн - Анейрин 28.11
Гин, Рина - Гин 29.11
Маиру, Курури, Изая - Курури 27.11
Титания, Анейрин - Анейрин 01.12
Катсу, Рей, Мика, Кельт - Мика 21.11
Оберон, Титания - Титания 20.11
Дэйв, Энн - Дейв 26.11
Кельт, Сой Фон - Сой Фон 21.11
Има, Джин - Има 19.11
Дейв, Златан - Дэйв 24.11
Энн, Каал - Энн 22.11
Анейрин, Оберон - Оберон 26.11
Раа, Рагна - Раа 29.11
Раа, Энн, Айно - Раа 28.11

Альтернатива:
Хэллоуин - ГМ 27.11
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [1993.07.21] Энн О'Ши, Айнофериус


[1993.07.21] Энн О'Ши, Айнофериус

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

название: [1993.07.21] Энн О'Ши, Айнофериус
название эпизода: Звездопад и сказки
место: горы в Дареме
очередность: Энн О'Ши, Айнофериус
краткое описание ситуации: Нина спешит к своему чешуйчатому другу, чтобы смотреть на звёзды.

По вечерам Ёжик ходил к Медвежонку в гости.
Они усаживались на брёвнышке и, прихлёбывая чай, смотрели на звёздное небо.
Оно висело над крышей — прямо за печной трубой.
Справа от трубы были звёзды Медвежонка, а слева — Ёжика…

http://s7.uploads.ru/zE4qu.jpg

Теги: Ann O'Shea,Aynoferius

Отредактировано Ann O'Shea (28-02-2017 16:13:49)

+1

2


Время: ~22.00[ava]http://s7.uploads.ru/bLUCg.jpg[/ava]
Погода: ясная ночь
Внешний вид: Белое платье, красные балетки, красный вязанный кардиган. Волосы распущены.
Состояние: взволнованное
Инвентарь: телескоп.

Нина выпрыгнула в окно, легко приземлилась на ветку и принялась спускаться по дереву вниз. Несмотря на то, что делала она это достаточно регулярно, сердце, как и прежде, замирало от радостного предвкушения. Нине побеги из дома не только просто нравились, но и были нужны. Дома, несмотря на уют, на любовь близких, на заботу она всё равно время от времени чувствовала себя в клетке, и такие редкие ночные прогулки позволяли ей развеяться, снять накапливаемые напряжения и не обижаться на близких за их заботы.
К тому же не слишком частые побеги из дома были не просто прихотью, а своего рода приятной необходимостью! Обязанностью, которую Нина взяла на себя несколько лет назад и которая, на самом деле, доставляла ей немало удовольствия. В каком-то смысле можно сказать, что она приручила дракона. Самого настоящего, чёрного чешуйчатого дракона, который, конечно же, не столько приручился, сколько привязался к маленькой надоеде, какой имела честь быть Ниной. Тем не менее, факт оставался фактом: дракон поселился недалеко от поместья фейри и всегда был рад её видеть, а Нина всегда с радостью покидала свою комнату через окошко, чтобы навестить его.
Нина своего дракона любила, регулярно навещала его, рассказывая о чудесах человеческого прогресса, а дракон рассказывал что-то свое: истории из жизни, старые сказки и совершенно забытые всеми легенды. Нина полагала, что собрав все его истории в книги, она бы получила целую библиотеку, но такие мысли не означали, что ей хотелось что-то записать. Она любила слушать, а книги воспринимала по большей части равнодушно. По крайней мере, до тех пор, пока не собиралась их содержанием поделиться.
Поправив телескоп, который висел у нее на плече, девочка перебралась через ограду и лёгкой трусцой побежала по дороге. Солнце уже село и даже узкой красной полоске на западе видно не было, а луна еще не взошла, зато звезды на почти безоблачном небе горели ясно. Обратив на это внимание, Нина заулыбалась и шмыгнула в лес. Она давно сделала себе тропу на удалении от дома, которая позволяла пройти прямо к горе, где в большой уютной пещере жил Айнофериус. Именно жил скрытый магией фейри, а не прятался, как некоторые его собратья! Жил и время от времени ждал гостей.
Нина выскочила из леса на границе горы и принялась подниматься. Это была самая тяжёлая и длинная часть дороги и хотя обычно она с лёгкостью её преодолевала, сейчас девочка обрадовалась, когда заметила большую чёрную тень, закрывающую дорогу.
- Доброй ночи, Айно! - слегка запыхавшись, поздоровалась Нина. От тени, как девочка уже не раз замечала, шло приятное умиротворяющее тепло, которое совсем не мешало даже летним днём, а вечерами, когда на траве выпадала роса и становилось прохладно просто от отсутствия солнца и влажности, казалось очень даже уютным.
- Не скучал? Я принесла телескоп, - она повернулась боком, давая возможность рассмотреть трубу на удобных ножках, с помощью которой она собиралась наблюдать звездопад со всеми возможными подробностями! От резкого движения всколыхнулась юбка лёгкого белого платья. - Где мы расположимся?

Отредактировано Ann O'Shea (22-01-2017 13:22:18)

+1

3

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]
• Время: ~ с 22:00
• Погода: ясная ночь
• Внешний вид: большой, черный и чешуйчатый
• Состояние: спокойное
• Инвентарь: -

Ночь была восхитительная: чистое небо напоминало черный бархат с рассыпанной по нему бриллиантовой крошкой звезд. Зрелище было настолько прекрасное, что Айнофериуса тянуло на поэтичные сравнения. Люди, в своих больших и шумных городах, подсвеченных мириадами огней, теперь наверняка так редко могли видеть настоящее небо. Да и если бы могли – стали бы? В стародавние времена люди часто поднимали взгляды к небу: оно о многом могло поведать им. Могло бы и до сих пор, но знания эти были потеряны. Возможно, только где-то в глуши, передаваясь из уст в уста, крупицы этих знаний дошли до безумного века машин и нечестно ведущихся войн.
Дракон сидел неподвижно настолько, насколько умели только древние крылатые змеи. Если бы его сейчас даже увидел кто-то из людей – принял бы за огромную каменную глыбу, просто напоминающую по форме чудище из сказок. Только глаза блестели янтарем даже в отсутствии освещения, будто светились собственным, внутренним огнем. Здесь, в Дареме, он несколько лет назад обрел новый дом, который нравился ему, прежде всего, из-за одного юного создания, а уже потом из-за расположения, из-за возможности покидать пещеру и то и дело расправлять огромные кожистые крылья. Но именно она, Нина, подарила ему эти возможности, уговорила покинуть пещеру и перебраться ближе к ней. И главным аргументом стало «я буду приходить к тебе». Для того, кто сначала получал исключительное внимание, которому то поклонялись как божеству и приносили жертвы, то открывали сезон охоты, не хватало именно этого: долгих бесед. Со временем люди стали считать драконов опасными тварями и действительно умудрялись изредка находить и убивать их, а когда те стали скрываться – вовсе забыли. Истории превратились в легенды и обрастали ненужными подробностями, восхваляющими человека и превращающими драконов в кровожадных чудовищ. Да, они такими и были для тех людей, которые врывались в их дома, убивали их детей, их пару, а потом сильно удивлялись, что в ответ жгут их города. Были такими для тех, кто держал скот, ведь чтобы строить города, люди вырубали леса... Но люди не помнили, что до всего этого, жрецы приходили к драконам за советом. Те жили настолько долго, что хранили знания многих поколений и охотно могли поделиться ими. И вот теперь, после стольких лет, Айнофериусу несказанно повезло - он обрел самого любознательного и благодарного слушателя, а потому отчасти – баловал её и реальными историями и выдуманными легендами, а бывало и вовсе – сочинял на ходу красивые сказки или пел баллады и песни на забытых языках. Драконьи привязанности – штука тонкая, а к юной Нина, он привязался очень сильно. И сам часто шутил на тему того, что у нее теперь, как у любой уважающей себя принцессы, есть собственный дракон.
В эту ночь он сам пригласил её прийти в определенное время – к звездопаду. Он заранее присмотрел место, с которого обзор будет идеальным. Оставалось теперь только дождаться её и подняться выше. Почуяв её, он наклонил увенчанную рогами голову к тропе, на которой она как раз показалась.
- Прекрасной ночи, Нина. Я не скучал…я ждал, что ты придешь, а потому скорее размышлял. – произнес Айнофериус в ответ, улыбаясь ей и чуть оголив тем самым клыки, он наклонился еще чуть ниже, разглядывая небольшую блестящую трубу, - Какой маленький... – хмыкнул он, - Раньше они были другие – намного больше. – в голосе послышалось сомнение в возможностях крошечной, на взгляд дракона, вещи. Он хмыкнул: - Так или иначе, нам сопутствует удача – небо сегодня кристально-чистое и видно будет, откуда угодно, но я, все же, предлагаю подняться выше.
Дракон подставил лапу, перевернув её «ладонью» вверх, чтобы Нина могла встать на неё. Он не всегда поднимал её к себе на основание шеи. Во-первых, считал это не самым удобным и безопасным вариантом. А во-вторых, так он и сам мог присматривать за ней – на спине он её веса просто не почувствовал бы, зато на его лапе можно было устроиться комфортно: сесть или остаться стоять – по желанию и по ощущению сопротивления ветра.
А еще было, за что удобно держаться.
Дракон взмахнул крыльями на удивление бесшумно, но потоки воздуха сорвали с земли и подбросили вверх примятую до того его весом пыль. Долетев до места, он осторожно опустился на уступ.
- Здесь… - сказал он, протягивая лапу к земле, чтобы Нина могла спуститься и расположиться со своим крошечным телескопом так, как ей было бы удобно. Уступ был достаточно широким, а потому Айнофериус лег, сложив крылья, в позу, че-то напоминающую египетского Сфинкса, - Скоро начинается.

Отредактировано Heyden Kelt (07-03-2017 05:49:53)

+1

4

— Большой я сюда бы и не принесла, — рассмеялась Нина, почему-то представив один из телескопов, которые обычно устанавливают на крышах музеев или институтов — научных заведений, где наблюдение за звёздами является не просто досугом, а частью работы. [ava]http://s7.uploads.ru/bLUCg.jpg[/ava]
Впрочем, конечно же, между её небольшой и сравнительно лёгкой трубочкой на треноге и огромными телескопами-зданиями существовал ряд тех, чьи размеры были немногим больше, а качество — выше, но Нина полагала, что ей хватит и такого.
— Он хороший. Не самый лучший, конечно, но хороший, — заверила девочка, огладив пластиковый корпус своего телескопа так, словно бы он живой и мог обидеться от нелестного внимания со стороны дракона. На самом деле, она не думала, что ей будет так уж интересно смотреть за происходящим только в маленький объектив. Быть может, только недолго и только любопытства ради. Нина полагала, что звездопад будет хорош в любом случае и смотреть на него надо целиком, а не частями. Благо, как верно заметил Айно, удача им сопутствовала, и небо было чистым.
— Если бы нам повезло чуть меньше, пришлось просить родственников помогать с погодой. Тогда бы на гору пришла не я одна, а целая свита сопровождающих меня фейри, — девочка недовольно наморщила нос. Нина была совсем не против веселой компании, но с ней не просто гуляли, её охраняли, оберегали, за неё беспокоились, и она время от времени очень от всего этого уставала. К тому же прямо сейчас дома хватало забот и без её невинных развлечений.
Время от времени Нина действительно попадала в неприятности, но походы к Айно были, пожалуй, самыми безопасными из её мероприятий: тропа протоптана, людей или фейри в данных местах ночью не бывают, а дракон заинтересован в её безопасности не меньше, чем папа. Он никогда бы не обидел её и не дал бы её в обиду. На самом деле, его трепетное отношение приятно льстило Нине. К ней не так уж редко относились трепетно, но забота от такого гиганта была невероятно приятна.
Она легко забралась на тёплую ладонь, погладила его прочную и всё же приятную и мягкую на ощупь кожу. Летать на драконе ей тоже очень понравилось. Возможно, так было холоднее, чем в удобном салоне самолёта, но после самолёта у неё осталось неприятное ощущение, словно бы её пытались вывернуть наизнанку, а в полете с Айно возникало восхитительное ощущение, будто она летает сама. Нина не завидовала Айно в полном смысле этого слова, но ей хотелось бы уметь летать.
В этот раз полёт занял совсем короткое время. Нина спрыгнула с ладони, сняла телескоп, установила его и присела на лапу дракона, глядя вверх. Она подтянула ноги, обняла их и устроила на коленях подбородок. На лапе было, опять же, теплее.
— Здесь красиво, — рассеяно заметила Нина, хотя даже в лунном и звездном свете окрестности особо не просматривались. Они все казались или чёрными, или синими. На деле Нина больше любила яркие краски, чем звездные ночи. Эта величественная красота успокаивала, но наводила на какие-то меланхоличные мысли — мысли, которые Нина обычно старалась не думать.
Нина вздохнула. Она уже две недели не получала ответа от Марка и боялась, что теперь и не получит. Ей хотелось знать, всё ли с ним в порядке. Насколько, конечно, можно быть в порядке, попав сперва в больницу с огнестрельными ранами, а потом в тюрьму.
— Я очень хочу показать тебе кино, — неожиданно встрепенулась Нина. — Но пока не могу сообразить, как это сделать. Можно натянуть экран, притащить проектор, но надо придумать, где взять электричество. Может, в следующий раз я приду не одна, а с дядей. Нужно будет принести слишком много вещей. Мне одной за раз не под силу, а по частям будет заметно.

Отредактировано Ann O'Shea (22-01-2017 13:22:43)

+1

5

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]
Во времена, когда Айнофериус был совсем юн, он ничего еще не знал о телескопах и их предназначении. Нужно сказать, что они вообще были изобретены многим позже. Но и тогда и сейчас, древний змей считал, что любоваться звездной ночью можно и без лишних приспособлений. Ему казалось, что изображение, пропущенное через то, что изобрели руки человека, определенно теряет шарм и загадочность, упрощается и лишает возможности придумывать метафоры и сочинять сказки. Впрочем, против подобного, безобидного прогресса, он ничего не имел. Тем более, Нина так трогательно защищала принесенное приспособление, что следовало дать ему шанс проявить себя. А Айно не стал переубеждать её в том, что оно того заслуживает.
А вот когда Нина заговорила о своих сородичах, Айнофериус заметил недовольство на её хорошеньком личике и решил поддержать, тем более - свита фейри явно не была тем, что хотелось бы видеть самому Айно. Он любил толпы лишь в те далекие времена, когда ему поклонялись, приносили дары и почитание. И это было недолго, ненавязчиво и в случае, если ему надоедало – можно было просто спугнуть. А вот толпа, которая будет мешать ему наслаждаться обществом друга, точно испортила бы все впечатление и от предстоящего зрелища и от ночи в целом.
- Знаешь…свита нам точно не нужна. В крайнем случае – я поднял бы тебя выше уровня облаков. Правда тогда звезды бы падали как будто в воздушное темное море и было бы иначе. Но, думаю, что тоже весьма красиво. – Айно хмыкнул. Вообще, в полете смотреть было бы, конечно, не настолько удобно, но зрелище было бы не менее прекрасное, чем намечалось.
Для Айнофериуса все, связанное с полетами, несло в себе особое очарование. Любое существо, рожденное для полетов, тянется к небу. Но Айно, проспавший в своем убежище слишком долгое время, ценил их куда больше, чем когда бы то ни было. Для него возможность давать волю крыльям была важным критерием, чтобы чувствовать себя действительно свободным и полноценным созданием. А еще он очень ценил, что может поделиться этим счастьем с Ниной. Это было редким удовольствием. А еще более редким то, что Нина не боялась: ей нравилось. Айно часто шутил, что из девочки вышел бы прекрасный дракон. А потом выдавал фантазии о совместных полетах и танцах в над облаками… Он старался не выдавать тоски по тем временам, когда таких как он было больше и когда прятаться им не приходилось. Те времена давно прошли, оставив лишь воспоминания, которые не выцветали в сознании веками.
Айно любил ночи. Особенно такие, какой была эта. Его устраивали мысли, на которые они наталкивали. Он любил тишину и покой, который давали звезды, умел читать по звездам о предстоящих событиях, знал созвездия... Драконова память не упускала ни единой крупицы знаний, даже самой мелкой, как он сам не желал упускать ни крупицы накопленного их за годы золота и прочих сокровищ.
Айнофериус наклонил голову, укладывая её на землю так, чтобы смотреть на Нину примерно с высоты её роста. Ему показалось, что её голос звучит несколько иначе, чем обычно. И он не смог это проигнорировать.
- Ты сегодня...немного другая, дитя. Что-то случилось? – произнес было он, но та выдала фразу, от которой Айно удивленно моргнул и чуть приподнял голову, - Кино? – для ящера у Айно была очень подвижная мимика: он спокойно улыбался, поднимал брови или хмурился. Сейчас он был явно удивлен. Потом улыбнулся, - Не перестаешь поражать меня. – хмыкнул он, - Впрочем, против одного дяди я не стану возражать. А вот свита… - н фыркнул, одновременно выражая и то, что это была шутка и то, что он недоволен.

Отредактировано Heyden Kelt (07-03-2017 05:50:11)

+1

6

Нина посмотрела в большой янтарный глаз дракона, нашла в нём своё маленькое светлое отражение и попробовала улыбнуться. Она редко говорила о своих проблемах. Даже детские и страшные переживания вроде ночных кошмаров чаще всего оставались тайной между Ниной и её подушкой. Да, конечно, о них догадывались! Но Нина не была девочкой, в слезах бегущей к родителям только для того, чтобы её пожалели. Если она и прибегала ночами, взмокшая и дрожащая от пережитого ужаса, то только потому что «соскучилась».
Нина не знала, откуда в ней такое сильное желание держать всё в себе, но привыкла себя вести именно так. На деле, она не столько пыталась не беспокоить других, сколько боялась начать жаловаться и плакать. Ей казалось, если она только начнёт, то никогда не сможет закончить и умрёт, захлебнувшись слезами.
Однако говорить с драконом не то же самое, что говорить с людьми или фейри. Дракон слишком велик, могуч и необъятен, чтобы воспринимать его как кого-то одного. Айно рассказывал, что в прошлом ему поклонялись. Нина не была удивлена этому. Если в мире и существовали Боги, они должны были быть похожими на драконов: такими же большими, тёплыми, мудрыми и свободными. [ava]http://s7.uploads.ru/bLUCg.jpg[/ava]

— Всё плохо, Айно, — произнесла Нина. — Всё плохо, и постоянно становится только хуже, — она закусила губу, спрятала лицо в колени и протерла его до того, как с глаз успели политься слёзы. Ей было страшно. Последний месяц она жила в постоянном страхе и это ощущение сильно её выматывало. Нина старалась держаться бодро, улыбаться, вести себя, как обычно, но на деле ей хотелось только забиться куда-то и плакать о своих бедах, а не переживать чужие.
Она боялась за папу. Папа пытался убить Марка и теперь очень переживал без него. Именно без него, а не без этой трижды проклятой овцы Юноны. Переживал настолько, что начинал открыто чахнуть. Нина боялась, что он допереживается до смерти и очень злилась на него за эти переживания.
Она боялась за Марка. В конце концов, он был смертным человеком и ему, наверняка, было не так, чтобы очень легко пережить все эти выстрелы. Переживала за то, что он был один, и за свои письма, на которые он не ответил.
Нина боялась и очень скучала, и оба эти чувства мешали ей находиться в обычном для себя равновесии.

— Обо мне никогда никто не думает, — наконец, выдавила Нина. — Они все вечно ссорятся, мирится, убивают друг друга, умирают друг из-за друга, и никогда не думают обо мне! — она громко и совсем неаристократично шмыгнула носом.
— Когда мамочка умерла, я боялась, что умрёт и папочка. Он очень сильно переживал из-за её смерти. Да, он, наконец, вернулся домой, он постоянно проводил со мной время, но он тосковал, и мне было страшно. Теперь он снова тоскует! Тоскует из-за того, что едва не убил Марка. А я скучаю по Марку! И боюсь об этом говорить, потому что ему итак хватает переживаний, — Нина вытерла щеки, больше смущенная и раздраженная из-за накативших слёз, чем чувствующая облегчение. Всё-таки она не умела плакать. По крайней мере, не так.
— Почему они все так усложняют?! — спросила Нина уже более спокойным почти своим голосом. — Звёздочки падают… — тихо заметила она.

Отредактировано Ann O'Shea (22-01-2017 13:22:58)

+1

7

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]
Наверное, впервые за всю свою длинную жизнь, дракон пожалел, что не имеет возможности обнять так, как это делают люди. Обычно такие мысли не трогали его сознания. Причина для этого могла быть лишь одна: ранее он никогда не испытывал желания поддержать кого-то таким образом, да и некого было. Он привык видеть её жизнерадостной, позитивной, а сейчас она была подавлена и готова заплакать. Это казалось чем-то жутко несправедливым именно из-за того, что Айно не считал её склонной к этому.
Айнофериус понимал, что девочка имеет право на то, чтобы чувствовать. Но никогда не думал, что станет свидетелем подобного проявления эмоций. Он будто знал, что такое возможно, но до конца не верил в это. Именно поэтому, он был так поражен сейчас и даже не сразу нашел подходящие слова. Фразы вроде «все будет хорошо», которые обычно говорили друг другу люди, часто звучали неуместно, но тут казались бы просто нелепыми. Да и они с Ниной не были людьми. Тем более на своё «всё плохо», слышать «всё будет хорошо» - на взгляд Айно было бы подозрительно похоже на отмашку. И его не удивляли её слова: мало кто думал о других, даже самых близких, испытывая собственные душевные метания. Вспоминали потом, возможно – испытывали стыд, а возможно – ничего не испытывали… но через свою боль однозначно не видели чужой.
Айнофериус ни единожды слышал истории о том, что кто-то умирает от тоски. В отличие от многих людей, он не отрицал реальности чего-то подобного. Просто потому, что знал случаи вне зависимости от рас. Но об этом сейчас точно не стоило говорить плачущей Нине. А что стоило? Дракон задумчиво вздохнул, посмотрев на небо, чтобы не стеснять плачущую девушку.
- Хмм… Я вот о тебе думаю. – это была единственная правда, которая могла бы хотя бы чуточку подбодрить её в такой ситуации. И дело было даже не в том, что дракон был излишне самоуверен и думал, что важнее для неё, чем родные, а несколько в другом, что он тут же и пояснил, - А потому – всегда готов выслушать тебя, дитя. Если тебе нельзя кому-то что-то рассказать – рассказывай это мне. Я ведь как большая копилка – со мной твои мысли в полной безопасности. Ты ведь испытываешь совершенно нормальные, живые эмоции: волнуешься, тоскуешь, скучаешь. Так и должно быть, полагаю. – Айно снова посмотрел на Нину, на этот раз – лишь покосился янтарным глазом, чтобы лишний раз не смущать. Она явно не хотела показывать слезы. – Усложняют… обычно, что-то усложняют, потому что боятся смотреть правде в глаза. Сложности эту самую правду так ловко скрывают, что мало кто замечает. Хотя, это только одна из версий того, почему именно у многих к этому такая тяга.
А звездопад и правда начался. И зрелище было неимоверно-красивым.
- А ты веришь в то, что звезды умеют исполнять желания? – спросил Айно, - Только представь: сколько всего можно просить у звезд во время звездопада... Тут на каждое желание хватит…

Отредактировано Heyden Kelt (07-03-2017 05:50:28)

+1

8

Нина улыбнулась краешками губ и хмыкнула. Не потому, что она не верила, что Айно о ней думает. Как раз этому она легко могла поверить. В конце концов, ничто не держало дракона в этом городе, кроме обещания Нины заходить в гости и разговаривать с ним. Айно был другом, и именно поэтому не хотелось ему ныть и жаловаться, но Айно был другом, с которым её маленькие большие секреты останутся в безопасности. Он не являлся членом её семьи, не думал о семейном благе, ему нравилась именно она.
— Я знаю. Спасибо, Айно, — Нина легко прикоснулась к тёплой, твёрдой, но мягкой поверхности чёрной кожи дракона. Какой он всё-таки приятный. «Спасибо тебе за всё. За то, что думаешь обо мне. За то, что слушаешь. За то, что хочешь помочь».
— Я не привыкла жаловаться. Я привыкла быть сильной и весёлой, Айно. Я должна быть сильной и весёлой. Это придаёт силы и радости моим близким, — Нине не нравилось трепетное отношение к себе. Не нравилось, что к ней относятся так, словно бы она старинная хрустальная ваза, готовая разбиться от любого резкого звука. Её переживания привлекали к себе слишком большое внимание. Нине такого было не нужно, это смущало и накладывало ряд обязательств. Она чувствовала, что была бы счастливей, если бы ей дали чуточку свободы. Они все были бы счастливей, если бы не возводили массу преград.
— Это так красиво… — Нина смотрела на небо, прорезаемое сотней далеких ярких игл. От этого зрелища на глаза вновь наворачивались слёзы, но теперь не такие болезненные и отчаянные. Вид сгорающих в слоях атмосферы метеоритов навевал грусть, но был невероятно красивым и дарил ощущение безопасности.
— Они пролетели весь космос, чтобы сгореть здесь. Не так плохо сгореть ради чьего-то желания. Как считаешь? По крайней мере, это хотя бы красиво, — Нина вздохнула. У неё было много желаний. Нина хотела, чтобы мама была жива. Чтобы Юноны не было. Пусть она живёт где-то на другом краю мира, лишь бы её вообще никогда не было в их жизни. Нина хотела, чтобы папочка был счастлив, а Марк свободен и здоров. Нина хотела, чтобы всё было хорошо, но с трудом представляла, как всё может наладиться.
— Прошлое изменить нельзя, а я не знаю, чего хочу от будущего, — она снова вздохнула и вспомнила слова Айно о том, что все боятся правды.
«Откуда ты всё знаешь?» — подумала Нина. Дракон долгое время прожил в изоляции, и всё равно объективно смотрел на глупые попытки маленьких двуногих существ жить. — «Вот только дело не в правде, не в том, что мы боимся смотреть правде в глаза, а в том, что мы вообще боимся!.. Или даже нет, не в этом…»
— Бояться естественно. Мы все чего-то боимся — это вопрос выживания. Я думаю, самое низкое — это трусить. Бояться и ничего не делать, бояться и упустить свой шанс. Я никогда не буду трусить, Айно. Никогда. Никогда не хочу трусить. Лучше о чём-то жалеть, чем всю жизнь прожить в страхе, — она замолчала, взглянув на сжатые в кулочки руки, и снова подняла взгляд на небо. — Пожалуй, это похоже на желание.
Никому не нужный телескоп по-прежнему смотрел выше горизонта.[AVA]http://s7.uploads.ru/bLUCg.jpg[/AVA]

+1

9

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]

Айнофериус был достаточно древним существом, достаточно мудрым и многое повидавшим до того времени, как его пещера стала ему на подобии клетки, потому что мир вокруг менялся, а он - нет. Он знал о том, что означает слово долг. Всегда, говоря о долге, к какой бы расе не относилось существо, окружают это слово неким возвышенным, романтическим ореолом. Долг сопряжен с жертвенностью, а не с собственными желаниями, а потому его просто необходимо окружать подобным, иначе он тяготит и уничтожает некоторые черты, заставляет забывать о них и обманывать себя относительно потребностей и собственных прав.
В словах Нины Айно слышал самоотверженность, но при этом она не желала выглядеть жертвой. Возможно, дело было в том, какая кровь течёт в её жилах. Но Айно нравилось верить в то, что он просто особенная. Ему нравилось то, что ко многим вещам она относится как к данности, что то, что выпадает на её долю, воспринимает легче многих. Она была созданием хрупким и нежным с точки зрения многовекового исполина, но в то же время, сильной. Внутренне сильной. Наверное, она сама не осознаёт, насколько прекрасной может казаться, как красив танец огня её жизни, переливающейся всеми цветами... Он то и дело невольно любовался ею.
- Все пролетают свой космос и в итоге - сгорают, прикасаясь к грани. Для смертных - это означает одно, для бессмертных - другое. - отозвался дракон, глядя в небо задумчивым, немигающим взглядом, - И очень хорошо, когда твой полет завершается чьим-то желанием. Это означает, что ничто не напрасно. Да, - он кивнул, - Я думаю, что это хорошо. Хорошо и красиво. А еще это видится мне правильным.
Айнофериус снова покосился на неё и сделал движение, будто затекло крыло, но на деле - просто поставил его над ней, как арку, как "домик". Это можно было бы считать объятием, проявлением заботы, а можно было и вовсе скинуть на простую прихоть древнего змея. Но Айно нравилось то, как юное дитя пробуждает в нём чувства сродни человеческим. Те, на которые, как он думал, он уже давно не способен.
Было время, когда он без колебаний готов был снести целый город, разрушить его, спалить, сравнять с землей. Было время, когда его называли Айнофериус Жестокий. Было и такое, когда ему самовольно приносили жертвы и дары, прося о благословении, совете и защите. Но давно не было такого, чтобы кто-то вызывал подобные порывы и желания, совершенно безвозмездные. Кроме бесед, дракон не хотел от этой девочки ничего.
- Пожалуй, похоже... - Айно, казалось, улыбался. Что-то было то ли в интонации, то ли в том, как прищурились глаза, в которых отражался звездопад.
- А еще... - сказал он, помолчав немного, - Я знал людей, которые верили, что во время звездопада на землю возвращаются души. Они верили, что после смерти души возносятся на небеса, чтобы освещать мир ночами, чтобы указывать путь заблудшим... А потом эти души возвращаются на землю, отдохнув от суеты. Они верили в это. И потому - падение звезды было для них хорошим знаком. Праздником рождения чего-то нового.

Отредактировано Heyden Kelt (07-03-2017 05:50:46)

+1

10

Нина не слишком понимала, о какой грани говорит Айно. Сперва она решила, что речь идёт о смерти, и по её позвоночнику непроизвольно поползли мурашки. Мама Нины умерла уже давно, но она всё ещё с болезненным ощущением в груди вспоминала об её внезапной гибели.
К этому чувству сейчас добавлялись воспоминания о папе и Марке. Она невольно мысленно вернулась в начало разговора и с удовольствием заметила, что больше не чувствует такого отчаяния. Ничего не изменилось, папа по-прежнему тосковал, а Марк — сидел в тюрьме, но понимать это стало чуточку легче.
Нина давно заметила это свойство характера. Боль нельзя скрывать до бесконечности, нельзя до бесконечности казаться весёлой, когда тебе грустно, нельзя до бесконечности сдерживать слёзы. В те редкие минуты, когда ей бывало по-настоящему тоскливо, Нина пела грустные песни. Песни, пропитанные чужой болью об утраченной любви или надеждах. Переживая их, Нина переживала и свою боль тоже. Иногда ей казалось, что именно такие минуты всепоглощающей грусти позволяли быть весёлой всё оставшееся время.
Сейчас роль песни сыграла беседа с Айно, и Нина была ему за это очень благодарна. Иногда нужно рассказывать то, что сидит на сердце тяжелым камнем.
[AVA]http://s7.uploads.ru/bLUCg.jpg[/AVA]
Она смотрела на звёзды, гадая, настолько они рады вернуться на землю и с новой жизнью.
— Наверное, неплохо быть безучастной звездой. Смотреть на глупых смертных, которые неумело обращаются со своими жизнями, и не иметь никаких желаний: не поправить свою жизнь, не влезть в чужую. Красота! — без особого энтузиазма произнесла Нина и снова вспомнила маму. Была бы мама счастлива оставаться безучастной звездой? Про себя Нина знала, что нет, что такого счастья ей не нужно, что она хочет жить, чувствовать, переживать. Даже если иногда жить очень больно, гораздо чаще встречаются хорошие, радостные или просто интересные моменты. Их просто надо уметь замечать.
— Я слышала, существует легенда, что после смерти отправляешься в самый счастливый для себя день и проживаешь его снова и снова. Интересно, в конце концов, этот день надоедает? — спросила Нина не столько даже у Айно, сколько просто в воздух. Она замолчала и, не замечая этого, зевнула. Зрелище падающих с неба звёзд было по-прежнему очень красивым, но в тени дракона сохранялось летнее навивающее сонливость тепло.
— Айно, — позвала Нина, медленно моргая, — а что ты говорил о грани?

+1

11

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]
Айнофериус, слушая её, казалось, улыбался. По-своему, по-особому, но с нежностью, которая возможна для огромного, закованного в броню из чешую, существа. Безучастны ли звезды? Он задавал этот вопрос когда-то. И одно очень мудрое существо ответило, что чтобы получить это знание наверняка, нужно подняться к ним и спросить. Тогда Айно был еще настолько юн, что не смысл фразы ускользал и менялся ни единожды и не дважды, а с каждым прожитым годом. И только сейчас исполин осознал, что это означало: наверняка можно узнать лишь испытав. А мир устроен так, что души, возвращаясь с небес на землю, едва ли могут вспомнить нечто подобное - настолько великое знание. Зачем-то необходимо Вселенной, чтобы некоторые вещи оставались тайной. Наверное, чтобы смертные существа не теряли вкуса к жизни и не превращались в спокойные каменные изваяния.
- Безучастной - наверняка не так уж и плохо. - отозвался Айнофериус, - Но ведь они говорят с нами... Так ли они в действительности безучастны? Вот только их язык отличен от нашего. А ведь в старое время на нём столькие умели разговаривать...
Дракон прикрыл глаза на несколько секунд, поддаваясь нахлынувшим воспоминаниям о том времени, когда таких, как он, было достаточно много, когда они делились своей мудростью с людьми, но те слишком мало жили и забывали всё слишком быстро, потому что не ценили того, что удавалось добыть с такой легкостью.
Услышав вопрос Нины, дракон распахнул глаза - зрачки его медленно сузились, принимая привычную форму. В них отражалось юное дитя и великолепие звездного дождя.
- Мне бы было тяжело... стало бы, рано или поздно. - Айнофериус отвечал тоже скорее для себя, но хотел делиться мыслями с ней, - Если бы я помнил всё в деталях. А вот если бы не помнил, то и не знал бы, что этот день - один и тот же. И был счастлив. Так же, как и души, возвращаясь с небес - не помнят. Их счастье в этом - они могут жить множество жизней вместо одной, если это действительно так. И так, будто живут первую и единственную.

Ему показалась, что Нина хочет спать. Наверное, его голос, звездопад и тепло от его бока в сочетании с поздним часом, усыпляют её. Он был бы не против просто полежать рядом с ней молча, храня её сон и отпугивая кошмары. Возможно здесь, в безопасности от людских глаз, уснул бы и он сам, положив голову и хвост так, чтобы они образовали вокруг девочки кольцо, чтобы уберечь и от ветра...
Но она задала вопрос и дракон хмыкнул.
- Грани... Я говорил о той грани, когда звезда загорается. Знаешь... огонь - любопытнейшая штука. В большинстве древнейших легенд - символ перерождения. Фениксы, к примеру... Падающие звезды - почти как эти птицы: сгорают, перерождаясь. - он хмыкнул, повернул голову и снова наклонил ближе к Нине, - А для смертных - свои грани. Возможно поэтому, люди раньше сжигали своих погибших - чтобы помочь их переродиться скорее. Я знаю, каждый раз объясняли это по-разному. Кто знает, откуда изначально взялось знание и как выглядело.
Айнофериус мог говорить об искажении знаний не по предположениям, а по личному опыту, потому что многое происходило у него на глазах, или на слуху - как минимум. Многие знания искажались веками настолько, что приобретали и вовсе иную суть.

Отредактировано Heyden Kelt (07-03-2017 05:51:23)

+1

12

- Кто? - Нина встрепенулась и поёрзала, отгоняя сон. - Кто умел говорить на языке звёзд? А сейчас? Никто-никто не умеет? Вот бы кто-нибудь всё же умел! Тогда бы я обязательно спросила про маму: как ей там? Всё ли хорошо? Помнит ли она нас? Смотрит ли? - Нина быстро решила, что смотрит, улыбнулась и помахала звёздному небу рукой.

Она закончила с нытьём и была рада послушать какую-нибудь историю Айно про старые времена, легенды, сказки. Нина никогда точно не знала, говорит ли он правду или выдумывает на ходу, но всегда охотно ему верила. Она любила подобные "живые" сказки - истории, рассказываемые вслух от первого лица. Ей нравились они даже тогда, когда она знала продолжение. Так Нина любила послушать приключения папы не только от него самого, но от его родителей, Раа, Марка. Каждый из них рассказывал что-то по-своему, добавляя или, наоборот, опуская какие-то детали.
Айнофериус всегда говорил так, словно бы читал древнее сказание. Его легко можно было представить эдаким мудрым дедушкой, лениво повествующем непоседливым внукам о своём прошлом, в котором хватало всего: любви, верности, предательства, войн. Нина заулыбалась, мысленно нацепив на облик дракона седые брови и бороду. Они ему совершенно не шли, но девушка была намерена обязательно нарисовать такую картинку и показать её дракону. Рисовала Нина хуже, чем пела, играла и танцевала, но всё же не настолько плохо, чтобы сильно этого стесняться. В особенности, когда речь шла о рисунке, сделанном другом для друга.

Фантазия Нины направила поток её мыслей в другое русло и девушка задумалась, сколько лет дракону. Задумалась об этом юная фейри не впервые, и уже не раз задавала подобный вопрос Айнофериусу, но голые цифры или описание событий, которые происходили в ту пору, когда Айно был ещё совсем молодым, мало о чём говорили Нине. В конечном итоге, она пришла к выводу, что Айно не старый, он - древний и настоящей, он из тех, кто был и будет всегда. Как Король и Королева эльфийского народа, как Солнце и Луна, как звёзды.
- А ты помнишь всё? - спросила Нина, чувствуя, как сжалось её сердце. Дракон прожил долгую жизнь и долгое время был одинок. Наверное, об этом не лишком приятно помнить. Как не слишком приятно помнить о временах, когда всё было иначе.
[AVA]http://s7.uploads.ru/bLUCg.jpg[/AVA]
Девушка рассеянно кивнула. Кажется, она поняла, о чём говорил Айно. Сгорев, можно начать новую жизнь. Наверное, это правда, если ты не сгораешь до пепла, из которого просто нечему перерождаться. Как звёзды в атмосфере. Может, с ними и правда возвращаются на Землю души мёртвых, но сама звезда до земли не добирается.
В конце концов, Нина осознала, что совсем запуталась, и решила больше об этом не думать. На падающие звёзды было красиво смотреть. Пожалуй, эта красота компенсировала всё. Даже если звезда не долетела до земли, даже если это вовсе не душа, сам вид падающих звёзд лечил живых.
- Я вспомнила стихи. Только они красивые, но грустные. Как раз про птиц и огонь, - объявила Нина. Она задумалась, припоминая всё строчки, и начала читать:
- «Тысячи птиц летят на огонь, тысячи слепнут, тысячи бьются, тысячами погибают птицы, тысячи трупиков остаются. И смотритель не может всё это стерпеть, не может смотреть, как гибнут его любимцы. „Да пропади оно пропадом! “ – он говорит. И гасит маяк. И маяк не горит. А в море корабль налетает на риф – корабль, плывущий из тропических стран, корабль, везущий тысячи птиц, тысячи птиц из тропических стран. Тысячи тонущих птиц. »

+1

13

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]
- Их называли звездочётами... - с явной улыбкой в голосе, отозвался Айнофериус, - Звезды говорят иначе. Их не слышно, как людей. Их язык не похож ни на один, существующий на земле. Возможно, это как раз для того, чтобы звезды не могли рассказать совсем всего. Чтобы не смогли говорить так, чтобы живущие на земле поняли совсем всё, разгадали тайну жизни. Их язык - язык загадок, света и теней, которые приходят на место тех, что погасли.
Порой Айно говорил почти нараспев, глядя на далекие звезды задумчиво и так, будто сам был одной из звезд и хорошо их понимал.
- А твоя мама, наверняка, помнит. И, конечно, может видеть вас. И, безусловно, у неё там всё хорошо. А еще знаешь... в долгой жизни ведь есть своё преимущество: ты можешь встретить того, кого потерял. Ты, возможно, не сразу узнаешь и не сразу почувствуешь, но ведь они, звезды, возвращаются не так уж и редко.
Айнофериус некоторое время молчал, не нарушая ход мыслей милой Нины и думая о чем-то далеком и своем. Во всяком случае, по тому, как он замер, по тому, как смотрел на небо, было похоже, что это именно так. Он, безусловно, любил говорить,он любил рассказывать о былых временах, любил рассказывать старинные легенды и просто делиться мыслями... Вот только не с каждым мог бы. А с Ниной ему было легко и приятно это делать. Не сложнее, чем с самим собой.
- Я...я помню каждый день прожитой мной жизни. - отозвался Айнофериус на внезапно заданный вопрос. Голос его звучал ровно и размеренно, довольно спокойно, но в нем чувствовалось время. Так же, как порой люди чувствуют его рядом с постройками дохристианской эпохи. - Смутно я помню разве что те сны, которые видел в годы, проведенные в спячке. Так устроено мое сознание, дитя. - он вновь повернул к ней увенчанную рогами, словно короной, голову и снова будто улыбнулся.

- Это красивые стихи. - помолчав несколько секунд после того, как Нина закончила читать в своей памяти строки, Айнофериус кивнул. Он почти никогда не говорил сразу после услышанных стихов или какого-либо отрывка из произведения. Как люди порой смакуют вино, прикрывая глаза и водя языком по небу, так дракон пропускал через себя образы, которые вызвало стихотворение о птицах. - Ничего, что грустные.

0

14

- Жаль... - Тихо произнесла Нина.
Насколько было ей известно, звездочетов сейчас заменили астрономы. Они смотрели в огромные телескопы, рассчитывали траекторию комет, давали номера звёздам, планетам, кометам, и знали так много, и так мало о той реальности, в которой жили. Нине человеческие усилия даже с высоты её далеко не преклонных лет казались забавными. Каждый новый период времени они торжественно отрекались от старых богов, смеясь над своей верой, и придумывали всё новых: богов машин, компьютеров, технологий. Нина, по своей прямолинейности и мудрости, с которой могла смотреть на космос и как на бесконечное пространство, наполненное объектами, и как на обиталище душ, которые время от времени возвращаются на Землю, не понимала, зачем нужно искать одно-единственное объяснение для сложных по своей природе процессов.
Если уж попытаться найти такое объяснение, то Нина выразилась бы так: космос - живой, земля - живая, великое множество живых миров заселено живыми же существами, и никто никогда не умирает на совсем. Так на истлевшем пне растёт плесень, мох или гриб, так на этом же пне, внезапно вышедшем из сна, может появится новая живая почка. Лес сгорает, но на его месте вырастает новый. Единственное, что правит этим миром, что навязывает какие-то правила, что стоит ценить и чему нужно посвящать молитвы, это жизнь.
И всё же юная фейри не чувствовала утешения в перспективе встретить когда-либо маму в другом обличие. Она соглашалась и верила, что никто не умирает полностью, что какая-то часть - быть может, то что люди называют душой, - вечна, и может вернуться. Однако Нина считала очень важным жить именно здесь и сейчас, не рассчитывая на будущее встречи и другие жизни. В глобальном смысле гибель её матери значила мало, в глобальном смысле было важно, что мама может вернуться к жизни в другом облике. Но такая мама не будет помнить Нину и, соответственно, не будет её любить. Нина понимала, почему многие находили облегчение в таких мыслях, но сама она, видимо, была слишком эгоистичной и недостаточно блаженной для того, чтобы смотреть на глобальный порядок вещей и считать его счастьем.
Именно из-за этого ей было так важно поговорить с мамой, которая все помнит, и было жаль, что звездочетов больше нет на земле, и что они всё равно понимали лишь малую часть того, что говорили звёзды.

Нина уже не слышала размышлений дракона о своей памяти. Вернее, слышала, но совсем не могла на них ответить. Сквозь сморивший девушку сон, она воспринимала голос дракона, как звук накатывающей на берег волны: мерный и успокаивающий. Последние дни были наполнены слишком большим количеством скрытых беспокойств. Возможность оказаться в компании, где не было никаких напряжений и обязанностей, возможность выговориться, голос дракона и звёздное небо так расслабили её, что, в конце концов, она заснула в тёплой, успокаивающей безопасности своего друга.

+1

15

[NIC]Aynoferius[/NIC]
[STA]~ 17 Нинок[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/xpcnY.jpg[/AVA]
Дракон услышал, как изменилось дыхание у Нины, а потому - больше не стал ничего говорить. Он не ожидал, что она заснёт сейчас, но не был расстроен тем, что дитя дивного народа, а для него - дорогой друг, пропустит окончание звездопада: на её долю очевидно пришлось за короткий промежуток времени слишком много тяжелых переживаний. И как бы ни была она мудра не по годам, а некоторые вещи тяжело и болезненно переживаются в любой период жизни. Айнофериус не уставал восхищаться её внутренней силой и устойчивостью к негативным воздействиям окружающего мира. Восхищался и тем, что Нина старалась всегда выглядеть веселой, беспечной, чтобы её боль не становилась болью окружающих и близких... На такое не каждый способен. Обычно боль так или иначе выплескивается. А Нина практически не позволяет себе слабости. Не удивительно, что от этого она устала. Не удивительно, что погрузилась в сон.
Айнофериус, как никто другой знал, как хорошо сон восстанавливает после того, как в твоей жизни случилось несчастье, которое приносило слишком много боли. Боль утомляет и изматывает душу. Боль способна превратить в чудовище даже самое разумное и уравновешенное создание. Но Нина была сильнее своей боли и это вызывало восхищение даже у древнего ящера вроде Айно.
Дракон вздохнул. Он не собирался спать. Ресурсы организма у него были куда обширнее человеческих. Он мог обходиться без сна очень длительное время, а потому - просто лег так, чтобы быть со всех сторон вокруг спящей девочки, и прикрыл крылом от ветра, вытянув его в сторону.
- Пусть тебе снятся самые прекрасные сны, которые только может подарить такая волшебная ночь, Нина. - очень тихо произнес Айнофериус.
А с небес все реже спускались за горизонт тонкие полосы серебряного света.

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [1993.07.21] Энн О'Ши, Айнофериус