Локации:
Кв. Селти и Шинры - Шизуо 26.01
«Русские Суши» - Микадо 23.01
«Русские Суши2» - Кида 21.01
«Дождливые псы» - Маиру 22.01
«Дождливые псы2» - Аоба 23.01

Эпизоды:
Гин, Рина - Рина 20.01
Маиру, Курури, Изая - Курури 24.01
Кельт, Сой Фон - Кельт 29.01
Раа, Рагна - Раа 27.01
Раа, Энн, Айно - Раа 29.01
Джин, Пушистик - Пушистик 28.01
Кельт, Рей - Кельт 20.01
Артур, Изая - Артур 24.01
Кида, Изая - Кида 21.01
Анейрин, Айронуэн - Айронуэн 28.01
Златан, Дейв - Дейв 28.01
Джин, Има, ГМ - ГМ 31.01
Адам, Такеда - Такеда 30.01

Альтернатива:
Хэллоуин - Мэйбл 26.01
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Эпизоды » [2010.04.17] Куджо Торао, Ли Джин Хо, Има


[2010.04.17] Куджо Торао, Ли Джин Хо, Има

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

название: [2010.04.17] Куджо Торао, Ли Джин Хо, Има
название эпизода: Проклятый дом
место:

Дом

Среди довольно новых и современных построек в Токио, на небольшой территории частного сектора, огороженной старым забором, этот дом выглядит неприметным, обшарпанным и полуразвалившимся из-за осевшего крыльца, пары разбитых окон и неухоженного вида. Над входной дверью еще сохранились следы какой-то старой вырезанной прямо на досках вывески, но они словно намеренно сточены почти полностью, и прочесть или рассмотреть, что там было изображено, мешают висящие на этом месте фонарики – словно специально загородившие это место от чужих глаз. Летом дорожка от порога до калитки зарастает вместе с небольшим задним двориком высокими сорняками, среди которых теперь с трудом пробиваются посаженные когда-то очередными хозяевами кусты роз. Дверь пристройки для инструментов на заднем дворе всегда приоткрыта, она прилегает к дому со стороны гостиной и довольно вместительна, раньше там явно держали не только садовые инструменты, но и возможно каких-то животных – пристройка разделена на две чести деревянной перегородкой, словно обозначая два стойла для них. Внутри дом сохранил традиционную планировку и внешний вид, хотя от времени тонкие бумажные двери-стены на первом этаже кое-где отсырели, покрывшись пятнами и заплесневев, и порвались, и благодаря разбитым стеклам в непогожие дни внизу гуляет ветер. В помещениях осталась мебель от прошлых хозяев, которые прожили здесь несколько месяцев, но сбежали в такой спешке, что оставили не только мебель, но и некоторую посуду на кухне, белье в шкафах, россыпь детских игрушек – пластмассовых зверюшек, простеньких кукол и сборных конструкторов – наверху в детской комнате. Странно, но зеркала – в прихожей, в ванной и наверху в спальне – завешены простынями, хотя с того, что в прихожей, ветер уже наполовину сорвал ткань, и оно частично открыто, отражая вид на коридор, ведущий к террасе на заднем дворе. Если присмотреться, можно найти под ковриком возле кухни очертания кольца, за которое поднимается дверца подпола, но чтобы поднять ее теперь наверняка понадобятся усилия не одного человека – последним хозяевам это так и не удалось, а вызвать мастера, чтоб заняться отсыревшим старым люком вниз, они не успели. Второй этаж разделен на несколько комнат, некоторые из которых выглядят так, словно еще обитаемы, просто хозяева не следят за чистотой дома и развели пыль. Здесь уже не так сыро и грязно, как внизу, попытки перепланировки прежних жильцов привнесли сюда новые элементы – в некоторых комнатах появились обычные европейского стиля двери, например в детской. Такое ощущение, что у прежних жильцов была собака, и дверь поставлена ради того чтоб она не забегала в детскую, однако следы ее когтей, которыми она упорно проскребала себе путь, на внешней стороне двери все-таки остались в немалом количестве, и видно, что собака была немаленькой.

очередность: Куджо Торао, Ли Джин Хо, Има, ГМ
краткое описание ситуации:
В Токио существует множество легенд о проклятых местах. Так есть дом, в котором, по слухам, женщина убивала и разделывала детей. По тем же слухам её убили в этом же доме без суда и следствия прямо перед реставрацией Мейдзи. Позже во время второй мировой там, как говорят, проводились эксперименты на пленных гайдзинах.
За длительное время у дома и участка земли, на котором он стоял, сменилось много владельцев, сменился и облик дома, сгоревшего при очередном инцеденте до тла, но репутация осталась прежней. Дом считался проклятым и вот уже не менее десяти лет его никак не удавалось продать даже самым нуждающимся и падким на скидку покупателям. И вот, кто-нибудь решил его купить, и решил устроить обряд какой-нибудь религиозной отчитки. Из всех священнослужителей в Токио самым смелым оказался Торао, но он был занят до пол двенадцатого ночи, и приехал к дому уже поздно, хорошо, что хоть ключ был.
Между тем, на сайт Долларов или ещё куда-нибудь сделали вброс, мол, один из прежних жителей этого дома оставил схорон на пол ляма американских долларов. И привел довольно убедительные доказательства в пользу этого. Вот и решили некоторые, кто эту инфу раздобыли, направиться в этот дом, да проверить. Пускай он и считается проклятым, но из всех самых страшных мест Японии он где-то в конце плетется.

Теги: Kujō Torao, Lee Jin Ho, Ima

0

2


Время: 11:30 p. m.
Погода: пасмурно, темно, но дождя нет.
Внешний вид: классический монах, в характерных для последователей школы тэндай одеждах.
Состояние: трезвый, слегка уставший, серьезный.
Инвентарь: сумка, в которой: бумаги в которых священные тексты и разрешение на посещение места, печати, принодлежности для проведения ритуала, фонарик. Отдельно имеет при себе дзё.

Вот некоторые говорят, что священникам нечем заниматься, знай, живи в своих храмах и смотри за ним. А что делать, монаху, если он не проживает постоянно на территории храма? Ну, собственно, Торао был ответом на вопрос. Правда, он бы и дальше так жил у подножья горы Хиэй, если бы не решился попробовать себя в спорте. Тогда он привлек внимание. Стал на телевидении появляться, неожиданно всем стало не пофиг, что у него и религиозное образование есть. Слава, даже не обширная – все равно слава.
Чтож, и на этот раз занятость Торао не была священнику на руку. Был на конференции, посвященной всяким дхармическим вопросам. Пожалуй, не стоит людям, далеким от жречества, вникать в подробности религиозных вопросов буддистов. А до этого он ездил в Мии-дэру, свою альма-матер. Там Торао получил свои знания, и там он получал вдохновение для всего. Как и в этот раз.
Собственно, священник договорился о ритуале за несколько дней до происходящих событий. Все согласовал с хозяином, получил ключи. Нет, он не ездил на место до непосредственных событий, но ему и не надо было. Сильно суеверный Торао просто как следует подготовился, чтобы провести экзорцизм на месте. Тантрические школы сингон и тэндай, а также рожденное от них учение сюгэндо, впитавшее традиции синто и дао, обладали знаниями, чтобы изгонять злых духов. Естественно, каждый своими, но о успешности этих предприятий говорила традиционная японская литература.
Торао не подвергал сомнению и свои навыки. Он обладал обширными знаниями, участвуя так или иначе в каждом ритуале, что проводились в храме Мии-дэра. А ритуалы экзорцизма и благословения Торао проводил уже в Токио, и опыт у него в этом был. Стоит, правда, отметить, что не жертв «эзкорцизма», не результат священник, обычно, не видел.
Дом найти было не сложно. Собственно, если знать, область поиска – то его легко найти. Естественно, взгляд на развалины вызывал резонный вопрос: зачем кому-то нужны эти развалины? Учитывая репутации, лучше было снести и отстроить заново. В прочем, никаких иных указаний, кроме очищения дома, а Торао не было, а потому он послушно зашел внутрь, когда пришло время, подготавливая дом для проведения обряда. Уже горели ароматические свечи, а с губ священника срывался текст Лотосовой сутры...

Отредактировано Kujō Torao (19-12-2016 02:01:19)

+1

3

Время: ~23.30
Погода: пасмурно, темно, но дождя нет.
Внешний вид: Джинсы, кожаная куртка, под ней одета красная толстовка с капюшоном. На ногах - красно-чёрные кеды. На правой руке гипсовая повязка.
Состояние: перебудоражен
Инвентарь: По карманам рассовано немного мелочи и ключи. В кармане толстовки телефон, к которому подключены большие наушники. В рюкзаке - несколько журналов комиксов, PSP, бутылка воды, пара бутербродов и два батончика шоколадки. Помимо этого - тайком рассованные Имой амулеты.

Несмотря на загипсованную руку, которая, по сути, совсем уже его не беспокоила, мальчик легко перемахнул через забор. Тащить через забор девочку он, подумав, не стал, а поступил как истинный вандал-джентльмен: расшатал пару сырых досок и проделал в заборе хорошую прореху, через которую Име не должно было составить труда пролезть на территорию Проклятого Дома.
Джин осмотрел дом. С точки зрения довольно прагматичного человека, не чувствительного ни к каким паранормальным силам, дом выглядел не столько проклятым, сколько вконец запущенным. Джин даже допускал, что в нём действительно могли происходить какие-то несчастные случае. Причем, не единожды. А почему, собственно, нет? Дом находился за забором, был заброшен и представлялся Джину идеальным местом преступления. Сделать тут труп не трудно, и его далеко не сразу найдут.
Но если отбросить доводы рассудка, дом действительно выглядел страшным. Будто сошёл с обложки какого-то фильма ужасов, как минимум. Джин старался об этом не думать. Его нельзя было назвать пугливым, но, учитывая, что за последнее время он встречал и демонов, и говорящих котов, поверить в приведение ему было не так сложно.
— Ну, что думаешь? — почему-то шёпотом спросил Джин. Время было позднее, последний поезд прошумел где-то вдалеке, по трассе шуршали машины, в ближайших домах было так же тихо, но казалось, как минимум, не так мертво. — Есть тут какие-то духи? Или чушь всё это?

Джин, разумеется, хотел услышать, что чушь. И в то же время был бы сильно разочарован подобным ответом, поскольку это лишало их, как минимум, половины приключения. Увидев сообщение на сайте «Долларов» мальчик тут же связался с Имой и предложил ей проверить данное место. Конечно, он не отказался бы найти сокровища, но на деле не столько хотел искать деньги, сколько собирался, в случае чего, спасать тех идиотов, которые за деньгами придут, а встретят тут какую-то нечисть. 
Толком ответить Има не успела. Джин тут же закрыл ей рот, поскольку ему показалось, что он слышит какие-то бормотания со стороны дома.
— Там кто-то есть, — снова шёпотом заметил мальчик. Идти таким образом сразу в дом казалось неразумным. По крайней мере, точно не с парадного входа. Вместо этого Джин обошёл здание по кругу, нашёл открытое окно на втором этаже. Стена в этом месте была украшена деревянной декоративной решёткой, на которой раньше, видимо, росли цветы. Решётка держалась достаточно крепко, хотя угрожающе скрепела и была неприятно скользкой. Недолго думая, Джин полез вверх.
На середине пути он остановился и глянул на Иму.
— Если хочешь, ты можешь превратиться в кошку и я отнесу тебя вверх! — девочка-демон что-то недовольно забормотала, что Джин понял, что он сам себе дурак, а она не беспомощная и справится.

Уже наверху, тихо спустившись с подоконника Джин застыл, прислушиваясь к звукам в доме. Невнятного бормотания, которое мальчик услышал со двора, слышно не было. Возможно, просто потому, что дом был достаточно велик. Джин достал телефон и просветил комнату встроенным фонариком. Комната в белом свете фонарика не выглядела даже слишком грязной: все вещи стояли на своих местах или были оставлены так, словно бы хозяин положил их на пять минут, чтобы спуститься вниз и поужинать. Но не вернулся.
Эта мысль заставила Джина просветить фонариком постель, и он, со вздохом явного облегчения, убедился, что она пуста.
— Знаешь… — Джин тихо обратился к Име, поднимая с пола куклу, которая неприятно пробурчала что-то похожее на «ма-ма». Джин от этого ощутимо вздрогнул, чуть не выронил куклу и поёжился. — Такое чувство, что здесь всё ещё кто-то живёт. Или жил, по крайней мере, недавно.

Отредактировано Lee Jin Ho (24-12-2016 16:42:35)

+2

4

• Время: ~23.30
• Погода: пасмурно, темно, но дождя нет.
• Внешний вид: Желтый дождевик с красными маками. Белый сарафан. Красные кеды.
• Состояние: скептична, насторожена, не желает встречаться с монахом.
• Инвентарь: в кармане полно шоколадных конфет и телефон.

Последний раз, когда демоница сверялась с часами на волшебном переговорном устройстве, которое ей-таки подарил мальчик, было где-то около половины двенадцатого. На самом деле это не то время, когда в местах с той или иной потусторонней силой, происходило что-то интересное, расчет был именно на этот фактор, но все же...
Има надеялась, что та информация к которой так упрямо прицепился Джин, оказалась бы просто досужими враками.
И так же Има слегка подстраховалась на тот случай, если бы сунувшись в какой-то заброшенный людьми дом, информация оказалась правдивой. Этот вариант очень и очень не нравился демонице, так как сталкиваться с какими-нибудь ужастиками не хотелось. Не то чтобы Иму пугало возможное в этом случае агрессивное столкновение, скорее просто возвращаться к тому, отчего упорно пытаешься убежать, было неприемлимо. Переспорить Джина ей не удалось. Скорее всего мальчик бы поступил по-своему и мог туда сунуться без нее. Лучше было обойтись малой кровью.
И вот они стоят перед деревянным, довольно ветхим забором, который остался чуть ли не единственной преградой от нежеланного визита в дом с дурной славой.
- Напомни Име еще раз, зачем мы вообще сюда потащились? Тут уже и спасать некого. Насколько можно верить твоему волшебному ящику, все плохое, что могло быть, уже произошло, сейчас это просто дом, в который бегает глупый человеческий молодняк, чтобы потрепать себе нервишки. - Недовольно разбурчалась демоническая кошечка, со скептицизмом наблюдая, как мальчик принялся расшатывать доски в заборе. Собственно что там было расшатывать? Этот забор состоял сплошь и рядом из прогнивших досок.
- Лучше бы мы остались дома, пили сладкую шоколадную вкусняшку и смотрели того смешного толстопуза, который ездит по разным странам мира. -  Пролезая в проход, проделанный Джином специально для ее важной персоны, Има хмыкнула.
Это было даже очень мило, что мальчик, зная кто она на самом деле, продолжал воспринимать ее за обычную девочку Иму. Хотя сейчас была определенно не та ситуация, в которой стоило об этом много раздумывать. Первой реакцией Имы было ответить как-нибудь насмешливо на вопрос Джина, но вместо этого она окинула дом и двор внимательным взглядом. Самое странное было в этом всем то, что на самом деле она ничего не чувствовала. Не то, чтобы у нее было какое-то особое кошачье-демоническое чутье и она могла бы как компас указать на скопление томящихся душ или что они тут искали,  но в определенных случаях и ситуациях могла, только не в этой. Это напрягало. Дело было в том, что даже сама природа замерла. Она не чувствовала дуновения ветра, характерных звуков какой-никакой живности. Делиться правда этими подозрениями, демоница не стала. Может быть они быстренько тут походят по двору и вернуться домой.
- Джин-О ты серьезно думаешь, если я екай, то чувствую всех монстров за километры? Пока-что я вижу просто страшн... - Има фыркнула. Она не договорила свою мысль, так как мальчик достаточно бесцеремонно заткнул ей рот.  Это надо вдуматься! Маленький человеческий мальчишка вот так вот просто с ней обращался! Но она тут же об этом и думать перестала, так как для нее невнятное бормотание, которое доносилось изнутри дома, представляло собой очень конкретный смысл. Демоница потянула носом и уловила тонкое благоухание горящих ароматных свечей.
Под кожей начал распространяться неприятный зуд.
- И определенно точно Има не хочет с этим кем-то встречаться, даже если сейчас что-то в этом доме и есть, то после того, как тот с кем Има не хочет встречаться сделает свое дело, если тот будет силен, то это место будет просто городской развалиной. - Чисто механически демоница шла за мальчиком, который сделал почетный круг вокруг дома.
- Может ну его этот дом Джин?! - Сделала последнюю попытку проявить свое недовольство кошка, но Джин уже лез по невнушающей доверия решетке. На его предложение Има скептически фыркнула. Собственно ей стало уже плевать на любых существ в этом доме! Страшил ее тот, кто пропитывал старый дом, ароматом свечей.
Демоница отошла на расстояние, нужное ей, чтобы разбежаться и оттолкнуться от земли. Прыжок Имы был в сравнении с обычным среднестатистическим человеком, скорее прыжком какого-то олимпийского чемпиона. Приземлилась она достаточно мягко, так что после ее приземления не раздалось даже скрипа потрепанного временем дерева.
- В данный момент определенно точно кто-то проводит обряд очищения снизу! - На Иму игрушка не произвела никакого эффекта. Кукла была просто неприятной и не эстетичной.
- Это просто игрушка! - Девочка ухмыльнулась.
- На самом деле ты странный Джин! По идее ты бы должен был от Имы с криками ужаса убегать, когда узнал, кто Има, а ты сейчас вздрогнул от вида куклы! -

Отредактировано Ima (24-12-2016 19:24:55)

+2

5

[AVA]http://s0.uploads.ru/t/px6Uf.jpg[/AVA]На безлюдной ночной улице частного сектора с невысокими домиками то тут, то там горели огоньки окон. Было тихо, несмотря на периодически проносящийся вместе с ветром шум поездов, который быстро стихал, вновь погружая все в тишину. Редкие запоздалые прохожие покинули дорогу, ведущую к переулку, еще засветло. Там, в тишине и темноте словно дремало за ветхим забором какое-то большое живое существо, будить которое было опасно.
Дом спал, и мало кто решился бы нарушить его сон. Он не клокотал сорванными наполовину занавесками, не шумел обрывками бумаги, валявшимися на полу тут и там, не хлопал дверьми комнат и ставнями на окнах. Он просто спал…
…Пока первый шаг пришедшего в него человека не заставил темноту в углах комнат навострить уши. Здесь кто-то есть… Тишина здесь никогда не была полной, в доме то и дело что-то шуршало, падало, громыхало. Но сейчас он словно намеренно притих, не издавая ни звука, пока человек как повседневной работой занимался подготовкой к ритуалу. Тишина режет слух лишь тем, кто не умеет слышать. Ветер, словно спохватившись, открыл ставни настежь, когда были зажжены первые свечи, задув их резким порывом. Говорят, добрые духи – хранители домашнего очага – нашептывают добрые слова, если на секунду замереть и научиться ловить эти пожелания. Злые чаще всего молчат до последнего. Сегодня чтоб услышать не нужно было надолго замирать, превращаясь в слух. Ветер не мог справиться со всеми свечами, и скоро они были снова зажжены, но с первых же слов, слетевших с губ священнослужителя, дом был окончательно разбужен и наблюдал. В то время как еще пара гостей забирались на второй этаж, на первом ветер, колыхнув пламя свечей, мягко прошелся по закрывающей висящее в коридоре зеркало ткани. Будь кто-то рядом – ему могло показаться, что в нем промелькнуло что-то помимо белого полога, ставшего уже, впрочем, скорее грязно-бежевым от времени. А затем возле лестницы, ведущей на второй этаж, что-то скрипнуло. И еще раз, размеренно, словно пара шагов, замеревших у дверей комнаты, в которой горели эти чертовы свечи. Спустя какое-то время тот же скрип, только громче, повторился уже на лестнице, словно кто-то, пытаясь идти бесшумно, все-таки наступил на неудачную громкую ступень и замер, боясь быть замеченным…
Сколько стоял этот дом, никому не удавалось выгнать. И истребить… Все выживает как может, за счет того, что может. Что делает. Что скрывает. Что ЕСТ.
Наверху по темному коридору прошелся легкий сквозняк. На лестнице было тихо. В освещаемой неярким светом из рук мальчика комнате тоже…
Часто ли возникает у среднестатистического человека ощущение, что за ним наблюдают? Неосознанное, непонятное и не поддающееся логике. Возможно, навязанное страхом, возможно выдуманное, но то самое, что заставляет оглянуться, когда идешь по темной улице и не слышишь за спиной шагов, не видишь сопровождающей твою тень другой, второй, но точно знаешь – она есть. Оборот… показалось. Или когда смотришь на открытую дверь, по проему которой только что прошелся свет фонарика, и словно ждешь, что вот-вот, вот сейчас что-то появится. Словно каким-то шестым чувством или кошачьей интуицией понимая, что минуту назад был тут один – но теперь что-то ждет снаружи, словно не решаясь войти. Или выжидая…
Ощущение это может быть сильным, может быть мимолетным, от которого можно отмахнуться, в зависимости от настроения и веры в то, что действительно хочешь увидеть. А может пропасть. Так же резко, как и появилось, словно его сдувает порыв сквозняка и оно скатывается вместе с ним по лестнице, бесшумно…
Кукла, которую мальчик еще держал в руках, почему-то как закрыла глаза при очередном его движении, так пока и не открывала. Ее руки на жестком каркасе были расставлены так, словно она тянулась куда-то, и в какой-то момент опустились на его пальцы, сжимавшие игрушку – видимо, все здесь от времени заедало или наоборот рассыпалось, не ровен час она и вовсе развалится у него в руках. Но глаза, стоило ему с ней в руке пошевелиться, все еще оставались закрытыми, хотя в какой-то момент им уже стоило бы открыться исходя из положения куклы и строения их механизма, обеспечивающего быстрое распахивание глаз. Она словно дождалась, когда кто-то из гостей снова посмотрит на нее.
А потом взяла и открыла их, не распахнула – а медленно открыла. Так медленно, словно сама могла это контролировать…
Я тебя вижу…

Отредактировано GM (19-10-2017 17:32:39)

+3

6

Неприятные воспоминания из детства, когда ночи казались темнее, а тишина – зловещей и коварной, вспомнились Торао. Он вспомнил, как ребенком вглядывался в темный угол синтоистского храма, ожидая увидеть там что-то, что видеть ему было совсем не нужно. Эти маленькие детские страхи не исчезли даже тогда, когда он вырос, и наоборот, стали лишь сильнее. Пускай горе и привело его к буддизму, но священником он хотел быть с детства. Потому что у священнослужителей была сила, которую можно было использовать для защиты себя от того, чего не видишь. Что нельзя увидеть. Что может принести вред лишь своим обликом.
Даже ветер, появившийся чуть ли  из неоткуда, не поколебал уверенности монаха в его действиях. Он их зажег вновь, не отвлекаясь от ритуала. Аромат благовоний успокаивал, а произношение лотосовой сутры помогало концентрироваться, но страх Торао никуда не уходил. Началось все с ветра. Разум никак не хотел успокаиваться и считать, что это – естественный порыв. С тех пор, как ставни резко открылись, сердце не хотело биться медленнее. В Торао прорастали семена страха, что оказались в нем по вполне объяснимым природными явлениями причинам.
Голос священника был уверенным, но за ним скрывался страх. Как монах Кваирё, который смог защитить себя от посягательств нукекуби чтением мантр, так и Торао сейчас видел свою защиту в чтении священных текстов тэндай, скопированных прямо с древних манускриптов храма Мии-дэра. В сторону зеркала под ветхой тканью священник боялся взглянуть, поскольку зеркала в темноте – не лучшие друзья, если верить уйме страшных художественных произведений. Скрипы, что стали раздаваться, вполне можно было списать на то, что дом старый, и какое-никакое, а тепло полыхающих свечей просто проверяло на прочность древнюю древесину. Но иррациональный разум Торао не мог воспринять эту защиту.
- Кто здесь!? – рявкнул, не выдержав, священник, направляя свой взгляд на лестницу, в то место, где невидимый ходок остановился. Чтение сутр он не прервал, вставив реплику только для того, чтобы убедиться, что в доме никого, кроме него, нет. – Я вызову полицию, если немедленно не уберетесь!
Жалкие попытки убедить себя, что на самом деле ничего страшного поблизости нет. Нет, Торао даже не думал о том, что в дом мог кто-то пробраться. Он же дряхлый и никому ненужный. Но думать о нарушителях спокойствия было не так страшно, чем думать о том, что где-то рядом есть мононоке.
Монах не стал повторять лотосовую сутру снова. Вместо этого он решился, как говориться, взяться покрепче за рога. Ведь в самом буддизме нет ничего похожего на экзорцизм и обряды изгнания нечисти. А вот синто, анимистическая религия, таким арсеналом обладает. Именно из него эзотерические буддийские школы тэндай и сингон почерпнули знания по борьбе с темными силами. Особенно сильно это видно по учению сюгэндо, которое гармонично объединило в себе эзотерический буддизм, синто и даосизм, создав что-то свое, обособленное. Вместо лотосовой сутры Торао стал читать заговоры, которыми древние горные отшельники ямабуши отпугивали от себя ёкаев с плохими намерениями. Из своего инвентаря Торао достал печати, нарисованные им же, и принялся расклеивать их по периметру, стараясь не переусердствовать.
Посчитав, что с первым этажом покончено, Торао, продолжая читать заклинания, принялся подниматься наверх, держа в руках одну из свечей.

+2

7

Джин вздохнул и едва удержался, чтобы не навести свет фонарика на Иму. С тех пор, как девочка призналась в своей демонической природе, она всё чаще бубнила как старуха. Джин смутно осознавал, что лет ей действительно должно быть много, но это обстоятельство нисколько не помогало ему гармонично воспринимать перемены. Впрочем, он допускал также мысль, что перемен, как таковых, как раз и не было, раньше Джин воспринимал её просто, как девочку, или просто, как кошку, а теперь ему приходилось жить с мыслью, что он ночевал в комнате с существом, намного превосходившим его возрастом.
«Но не умом», — хмыкнул мальчик и бросил на Иму настороженный взгляд. Читать мысли она вроде бы не умела, но такая мысль ей бы точно не понравилась.
— Послушай, я же уже объяснял, — Джин снова вздохнул. — Что будет, если человеческий молодняк придёт сюда потрепать себе нервишки, и встретить агрессивное приведение? Что тогда?! Ведь лучше же будет убедиться, что данное место не представляет никакой... Настоящей угрозы, — он снова посмотрел на куклу и потряс её, добиваясь того же звука, но кукла зловеще молчала. Даже глаза её, до сих пор смотревшие прямо на него, теперь были закрыты. И только маленькие ручонки с острыми пальцами тянулись к его лицу.
«Бррр, ну и мысли…» — Джина вновь передёрнуло. В доме было как-то неуютно и холодно, но он старательно пытался скрыть свои чувства от Имы, уговоры которой сейчас только провоцировали его остаться.
— Я обязательно угощу тебя чем-то сладким по дороге домой. Всем, что ты захочешь, — заверил мальчик, мысленно прикидывая, в какую копеечку влетит ему это замечание. — Но теперь давай не будем спорить из-за того, что уже случилось. Мы же здесь, так? — он положил куклу на полку и отёр руку о джинсы. Кукла по-прежнему казалась ему неприятной, но сколько в этом чувстве рационального, мальчик не знал.
— А ты не можешь?.. Ну, чувствовать призраков… — осторожно переспросил он. По его кинематографическому опыту, все ёкаи замечательно друг друга чувствовали, и у ёкая всегда существовала какая-то сила против приведения. В приведение Джин обычно не верил, но после парочки говорящих котов на городские легенды начинаешь смотреть иначе.
— И я уже объяснял, — он принялся шарить фонариком по комнате с ощущением, что вот-вот наткнётся на что-то такое, что ему явно не понравится. — Ты — это ты. Я привык к тебе и не собираюсь бояться. А дом прямо криповый! Сама посуди, как в таком порядке может находиться дом, в котором никто не живёт и даже успели то ли погибнуть, то ли покалечиться люди?! И снова эта кукла! — он показал фонариком на полку. Кукла зловеще ухмылялась и блестела на него глазами, которые вновь оказались открытыми. Джин даже захотел отвернуть это создание к стенке, но побрезговал прикасаться.
«Никогда не любил кукол», — пробормотал он, и решительно перевёл свет фонарика к двери, за которой едва улавливался чей-то голос.
— Хм , — мальчик нахмурился, пытаясь вспомнить всё, что знал об обрядах очищения. Знаний оказалось даже меньше, чем о призраках и ёкаях. Большую часть сознательного детства Джин был поклонником европейских комиксов. — А этот обряд тебе не навредит? — осторожно спросил мальчик. Честно говоря, если существовала вероятность, что монах (там же монах?) всё очистит, Джин, пожалуй, был согласен оставить пока в покое дом. По крайней мере, до завтра.

+1

8

Демоница отлично понимала, что мальчиком двигало искреннее и такое  по-детски наивное благородство, которое к сожалению было мало кому свойственно из людей. Однако желание помочь несмышленным людям, которые бы проникли или попытаются проникнуть на территорию заброшенного дома было обосновано. Има отчетливо чувствовала инородное присутствие сверхъестественных сил на этой земле, только пока не могла точно определить с чем именно они могут столкнуться. Это кошку нервировало, как и тот факт что монашек там где-то внизу ходит, окуривает все препротивными благовониями, от которых в носу  свербит, еще он лопочет много много слов-приговоров, а самое опасное это были печати. Печати! На секунду другую Има перевела взгляд в сторону лестницы и первого этажа. Она отчетливо слышала, и более того ощущала как печати сковывали в свои тиски окружающее пространство. На данный момент ей не стоило переживать о своей демоническей персоне, так как это были не те печати, которые она бы не смогла порвать. Вопрос был в том сдержали бы печати нечто таящееся во тьме.
- Знаешь очень занятно слышать такие фразы из уст человеческого же молодняка! Не думаю, что они на месте Джина пришли бы на помощь. - Джин был очень хорошим и добрым мальчиком! Это было не про него! Он бы наверняка в любом случае кинулся бы спасать глупых людишек.

Джин верно подметил. В любом случае они были уже на проклятой земле и этот факт было не изменить.
- Тогда Има подумает чего бы ей хотелось, и потом скажет! - Мысли о чем-то реальном и вкусненьком немного разбавляли мрачную атмосферу всего, что творилось в этом доме, хоть и не сильно.
- Чувствовать нечто я могу, и я его чувствую, но на данный момент я даже не уверена что мы имеем дело именно с душой умершего или умерших людей и людей ли. А неизвестность плохо. Потому что либо да, либо нет, либо не совсем. -
Наконец Джин оставил в покое куклу. Не нравилась эта кукла и Име, потому что определенно Нечто как-то пыталось нагнать на них тревоги с помощью старой детской игрушки. И судя по всему это пока были только предупреждения, чтобы они убирались из дома пока им это еще позволяют. По-крайней мере демоница для себя уловила такой подтекст.
- А вот это уже хороший вопрос! - Игнорируя "подмигивающую" куклу с полки, Има проследила за направлением бликов света от фонарика.
- Пока монах не представляет для Имы угрозы и его старания касаются незначительных представителей бакэмоно. Но может даже статься так, что он нам еще пригодится. - Последнее Има сказала напряженно, так как ее совсем не радовала перспектива того, чтобы им возможно бы был нужен этот мастер Ин Янь для очищения земли от монстров. Все-таки кто как не доблестные представители со священной силой были виноваты в том, что большую часть своей долгой жизни она была скована под землей печатями. Так что с мастерами Ин Янь у нее были свои сложные отношения.

+2

9

[AVA]http://s0.uploads.ru/t/px6Uf.jpg[/AVA]Темнота едва слышно дышала из углов, постепенно сгущаясь, словно надеялась, что ее стараниями в мире могло стать еще темнее, чем ночью. То ли очертания луны порой скрывались за небольшими тучами, то ли просто создавалась иллюзия, но временами, чуть только голос монаха делал небольшой перерыв на вдох – она словно подступала ближе, вплотную, так, что еще немного – и он вдохнул бы ее… но что-то пугало ее, то ли упрямо горящие свечи, то ли монотонный голос. Они тихо ждала, замерев в углах, на лестнице. Она чуяла что-то, что ей нравилось, несмотря на гадкую приправу из тягучих напевов главным блюдом был восхитительный страх…
Наточу ножи, пока вы не видите… Поставлю донабэ на огонь… Прекрати говорить, вы все так много говорите… И иди сюда. Иди сюда.
Ветер снова проходится по комнате, но замирает, как только слышит резкий оклик, а на лестнице все так же тихо ждут. Песня молитвы разрезана, осталось добить. Бойся меня. Прячься в меня. Я все тут знаю… Я найду тебя. Дом словно дразнится, откликаясь и затихая. Ощущение чужого присутствия давит на плечи гробовой тишиной, только свечи чуть потрескивают, как огонь в печи. За окнами снова пробегает звук поезда, а луна опять скрывается за тучами…
Его терпения хватает ненадолго. Он чувствует, как темнота крадется и дышит, и начинает ставить защиту. А она шипит играющим на пламени сквозняком и жмется по углам, временно отступая, но на лестнице подергивается от нетерпения, пуская слюни и снова пробегая наверх, скрипя половицами…
Но не добегает до коридора второго этажа. Здесь есть что-то, к чему она только присматривается, принюхивается и не ощущает еще одного человеческого запаха. Пока оно здесь – не видать десерта. Пока оба здесь… Но чтобы заполучить лучшее, надо уметь терпеть. И слушать. И не попадаться на глаза и в поле ощущения того непонятного, но сильного… Это МОЙ ДОМ. И второй раз вам меня здесь не тронуть. Я все тут знаю… Я достану его. Я его вижу.
Все тихо. Только кукла, на которую падает свет фонарика, продолжает смотреть остекленевшим взглядом, и на секунду создается ощущение, что провожает им Джина… но возможно это просто темнота играет со зрением. Со стороны жилище действительно кажется словно недавно покинутым, еще хранящим остатки тепла. Только тепло это создает не приятное согревающее ощущение, а чувство тошнотворной сырой теплоты гниющих листьев, от которых по осени идет влажный пар. Затхлый запах и аура распада наполняют воздух, дополняя неправдоподобную картину обжитых комнат.
В какой-то момент на лестнице раздаются шаги. И это уже не мистическая беготня бесплотного духа, а полноценные, давящие на половицы шаги, скрип которых разносится по всему дому. Вместе с этим мерзким монотонным голосом… Скрип. У него в руках эти мерзкие листочки! Скрип. У него в руках… Скрип. Не дать ему найти… СКРРРИПП!
С внезапным и оглушительным грохотом, от которого весь дом словно передергивает, ступени под ногами монаха разламываются, оскаливаясь щепками по краям, пол уходит из-под ног, доски на секунду вздымаются и глушат вырвавшийся было из горла крик, ударяя по голове, пока он пролетает уровень первого этажа, и, сверзившись в непроглядную мглу, скатывается сквозь основание фундамента в подпол, снова ударяясь головой, рукой (свеча, давно погасшая, выбита и утеряна в крошках досок), укатываясь куда-то в дальний угол и оставляя после себя зияющую дыру на лестнице шириной в несколько ступеней. Укатывается он так далеко, прикрытый теперь упавшими сверху досками, что даже осветив подпол с высоты лестницы невозможно увидеть ничего кроме балок, камней фундамента и разбросанных на землистом полу подвала черепков битой посуды. Как сорвавшийся с цепи, ветер лихо проходится по первому этажу, нещадно треплет приклеенные печати. Не сорвать! Не сорвать!!! Он мечется, совсем недолго, поднимая в воздух пару бумажек с печатями.
И затихает. В доме снова воцаряется гробовая тишина. Ни звука. Ни стона из подвала.
Только на втором этаже никто не успел заметить, как опустилась оконная створка, и защелка на ней встала в пазы, заперев окно.
Свежее и сладкое… Мясо… мясо…

+3

10

Джин улыбнулся. Этот довод он хорошо понимал, но не мог с ним согласиться.
— Ты знаешь, делать что-то хорошее нужно не только потому что ожидаешь того же в ответ. Просто делать хорошее — это правильно! Это должно быть основным мотивом, — Джин не был уверен, что выразил свою мысль понятным для Имы образом, но решил обязательно прочитать ей комикс про супер-героев, которыми он восхищался и которые всегда делали хорошие вещи, не ожидая ни награды, ни признания. Джин хотел быть таким супер-героем. Совсем недавно он осознал, что может стать, как Ханеджима Юхей — идолом, но таким идолом, которым поклонники будут не только восхищаться, но и ставить своим примером. Джин собирался, если у него получится актёрская карьера, быть хорошим примером для своих сверстников.

Иму он выслушал спокойно и внимательно, кивнув, когда та заявила, что выберет то, чего ей захочется — это было справедливо. Кроме того, её слова вновь вызвали у него улыбку, хотя улыбаться в тёмном и мрачном доме было нелегко. Наверное, ему всегда хотелось о ком-то заботиться, а забота о, несомненно, сильной (Джин даже не ставил это под сомнение! Демоны однозначно являются сильными существами, а европейские демоны были нередко его кумирами), но наивной девочке-кошке казалась чем-то естественным и успокаивающим, даже при учёте, что эта кошка во всех мистических вопросах легко давала ему фору.
«Нужно было погуглить, прежде чем идти сюда», — подумал Джин, хмуря брови. Он принял решение торопливо и частично просто потому что рассчитывал на Иму. Он вряд ли отдавал себе отчёт в таком расчёте, но, тем не менее, расчёт был, и теперь Джин чувствовал себя неудобно из-за того, что втянул демоницу в это приключение.
— Я тоже так подумал, — пробормотал он, имея в виду монаха. Раз здесь кто-то уже был, и этот кто-то очищал здание, они могут тихонько пройтись по верхним этажам, посмотреть, не найдётся ли сокровище (Джин не ставил его поиски во главу угла, но не отказался бы немного разбогатеть), и уйти так же, как они пришли — через окно на втором этаже.

Он уже развернулся к Име, желая озвучить свой план, когда бормотание, до сих пор раздававшееся снизу, начало двигаться. На лестнице, очевидно, довольно старой и скрипучей, послышались шаги. Джин замер и сделал шаг в сторону от двери. С монахом ему не хотелось встречаться, и ещё меньше ему хотелось, чтобы с монахом встречалась Има. Он подумывал над тем, чтобы спрятаться под кроватью или в тенях. Он подумывал предложить Име стать кошкой — в виде кошки она не занимала много месте, и легко могла разместить в рюкзаке.
Прежде чем одна из его идей вылезла наружу в виде более-менее понятного монолога, шаги на лестнице сменил жуткий грохот. Дом словно бы содрогнулся и съел монаха, крик короткого замолк слишком быстро и неожиданно. От этой мысли по спине мальчишка пробежали мурашки ужаса. Он задрожал. Ноги словно бы приросли к полу, а дыхание перехватило. Однако шок длился слишком недолго. Джин очень скоро срастил шум ломающихся досок, короткий крик и падение. Это был очень неприятный и старый дом, который мог не выдержать веса взрослого мужчины, и проломиться. Мужчина мог упасть и сильно пострадать.
Джин, не думая о том, что делает и какая опасность могла ждать его в коридоре, подскочил к двери и распахнул её. В нос тут же ударил запах подвала — гниющих овощей, влаги, старых тряпок, досок и пыли. Мальчик зажал нос, но всё же двинулся дальше, сперва быстро, но постепенно переходя на шаг. У подножья лестницы он остановился и посмотрел вниз, светя фонариком. Поднявшийся в доме сквозняк ударил по глазам столпами пыли, но быстро успокоился.
— Вы в порядке? — звонким от напряжения голосом спросил мальчик. Ответа не последовало. Он сделал осторожный шаг вниз, но быстро передумал. Если дом был живым, если доски были старыми, они могли провалиться и под его весом, а он едва-едва вылечил свою руку. — Принеси какую-нибудь тряпку, — попросил Джин у Имы. — Простынь или штору — что-то достаточно длинное. Я вызываю скорую, — последняя мысль показалась ему самой здравой, хотя он по-прежнему хотел подойти к отверстию в деревянной лестнице и посмотреть на упавшего монаха. Может, он просто не мог говорить. Тогда его нужно было успокоить, заверить, что помощь скоро придёт.
Определившись с дальнейшими действиями, Джин нажал на ярко светящемся экране телефона значок трубки и начал набирать номер скорой медицинской помощи.

+1

11

То о чем Има подумала, Джин и произнес ей в ответ. Выходило даже, что он своего рода поучает демоницу чему-то хорошему, забавно получалось. Ее то суть зверя стремилась к совершенно противоположному - такому же, к чему стремилось нечто этого дома. Обе сути прятались, таились, выжидали своего часа. Только свою суть демоница в данный момент крепко сдерживала в отличие от того с чем им прийдется еще столкнуться.
- Ой йо-ёй! - Только и успела волнительно произнести кошка. Има напряглась, обращая все свое внимание к мастеру Ин Янь. Звук шагов человека, несущего очищение дому, становился громче. Секунда и внезапный вскрик затих под громким треском падающих куда-то вниз досок. Има даже слышала как хрупкое человеческое тело шмякнулось о дно дома. Демоница съежилась от противного хруста сломанных в парочке мест костей и ребер.
- Оуч! Это весьма больно звучало. - Подытожила демоница. В первую очередь ее радовало, что все таки мастер заклинаний не дошел до комнаты, в которой они укрывались с мальчиком. А вот Джин реагировал как и положено было его маленькому героическому сердечку! Хлопнул дверью и устремился к месту происшествия - спасать горе мастера Ин Янь. Има даже и хвосты не успела бы распушить.
Пришлось последовать за Джином, который категорически забыл из-за приступа геройства, что у них тут не праздный променад вообще-то.
- Его сердце бьется. Има слышит. Скорее всего он без сознания. - В темной зияющей дыре демоница видела гораздо лучше чем мог бы среднестатистичекий человек, но даже это не помогло разглядеть тело мастера Ин Янь. Слишком глубоко упал. То ли полы в этом доме были чересчур трухлявы, то ли падению святоши слегка помогли.
Има оглянулась по сторонам, задерживая свой тщательный кошачий взгляд на любой мелочи, которая ей могла представиться подозрительной. Рядом смрадило, кошка подернула носом.
- Има против. Има не оставит Джина не на секунду вне поля зрения. Има хочет чтобы мы делали все вместе! - Глазы демоницы горели алым огоньком. Кошачьи глаза видели гораздо больше, чем глаза человеческой оболочки.
- Можно прыгнуть за мастером Ин Янь. Има бы предпочла этого не делать. -
Отложив разглядывание окружающего пространства, демоница посмотрела на обеспокоенного судьбой монаха, Джина.
Там за спиной Джина почти под самым потолком по стене тянулся провод. Вполне длинный и даже более крепкий наверно, чем отсырелое тряпье. И даже не надо бы было отходить от мальчика. Има прикидывала идею насколько удобно было бы использовать вот ту черную тонкую фигню, похожую на подобие каната или тросса.

+1

12

[AVA]http://s0.uploads.ru/t/px6Uf.jpg[/AVA]Да, он дышал. И сердце его билось. В тишине сырого подвала оклики мальчика мгновенно поглощались и съедались отсыревшими досками и влажной землей, разбитыми черепушками, жестяными тазами и кучей хлама, что хранился тут годами. Ему никто не ответил и не шелохнулся – мужчина был без сознания. Темнота обступила его, сгущаясь, мечтая попробовать, укусить, но сейчас он не был ее целью. Она была нематериальна, и недостаточно сильна, чтобы как раньше выворачивать сухожилия и рвать мясо голыми руками. Но она хотела есть… Она наблюдала отовсюду, следила за каждым движением двоих на вид столь похожих гостей. И задрожала от нетерпения, когда первый отправил вторую за какой-то тряпкой. Иди сссюда… сссюдааа… Но – нет.
Существо… В моем доме… Нечеловеческое существо…
Пока это существо рядом – не подобраться. Пока они вместе…
Все в доме временно затихло, замерло, затаилось. Это была неприятная мертвая тишина, даже там, где раньше гулял ветер. Ни дуновения, ни звука, ни шороха. Показатель уровня принимаемого сигнала на телефоне мальчика был невысок, и голос диспетчера прозвучал в трубке рублеными кусками слов вперемешку с глухими прерываниями связи:
- Ско… …я …инская помощь, здравствуйте. Гд… …аходитесь и … ...ояние больного?
Частично выслушав, но вскоре начав перебивать речь мальчика, говоря, что его плохо слышно, и прося повторить, девушка-оператор в итоге вовсе отключилась, прерванная коротким гудком и внезапным обрывом вызова. Показатель сигнала перепрыгнул на «нет сети», повисел немного и медленно и вяло начал отыскивать ее с одного жалкого деления на дисплее, второе мигало и явно не собиралось становиться постоянным, а о полной шкале можно было только мечтать.
Мальчик был занят тем, чтобы как-нибудь помочь монаху, но он и не мог бы в полной мере почувствовать того, что ясно ощущали разве что люди со сверхспособностями или неким даром – если говорить именно о людях, а не о животных или сущностях. С другой стороны коридора, там, откуда они прибежали к лестнице, за их спинами… Увидеть это было невозможно. Оно не дышало, не имело телесной оболочки. Оно не стояло и не висело в воздухе, скорее можно было сказать – находилось, где-то в тупике коридора, окруженное полумраком. Оно не имело цвета. Оно не издавало звуков. Только существовало, наполняя все вокруг острым ощущением своего присутствия, ощущением, похожим на неприятный животный страх от пробирающего до мурашек взгляда в упор, на чувство, возникающее, когда смотришь на присевшую для прыжка собаку, готовую рвануться к тебе и вцепиться в горло. Человек мог ощущать присутствие – но иная сущность могла чувствовать намерение, желание, и силу – силу души, варившейся в собственной бешеной ярости, страшном голоде и диком желании мстить и бить, рвать, впиваться зубами, долгие годы. Это напряжение зависло на расстоянии нескольких метров от них, и не давало шанса понять – бросится ли, наблюдает ли, пытается ли обмануть?..
Смотри сюда, тварррь… Смотри…
Примерно в тот же момент, когда оборвалась связь со внешним миром через контакт с оператором, внизу, в подвале, на участке, освещенном исходящим сверху светом фонарика, что-то промелькнуло. Оно было великовато для крысы и мелковато для человека (да и сделало оно это практически беззвучно, что вряд ли удалось бы раненому мужчине). Траектория движения была направлена в один из углов, где под досками и еще каким-то хламом, попадавшим на свалившуюся жертву, можно было рассмотреть при достаточном внимании среди торчащих из этой горы балок ботинок. За которым закономерно прослеживалась нога, потерянная, как и остальное тело потерпевшего, под завалами. Спуститься, опустив туда веревку или просто аккуратно спрыгнув, было вполне реально...
Сссюдааа… Вот же он, ну же, сссюдааа…

+2

13

Джина немного успокоило заверение Имы в том, что сердце мужчины, который провалился под лестницу, ещё бьётся. У неё не было причин врать ему. По крайней мере, не в этом случае. Если бы Има хотела, чтобы они ушли (а она явно хотела именно этого), ей выгодней было бы сказать, что мужчина умер, и терять здесь больше нечего.
На самом деле, скажи она что-то подобное, Джину стало бы легче. Ему не нравилось это место, и он уже не чувствовал уверенности, что идея спасать кого-либо здесь, была такой уж удачной. Явно стоило начинать с чего-то попроще: с уличных воришек, хулиганов и мошенников. Однако он не мог уйти, когда чья-то жизнь явно находилась в опасности, и единственным, кто мог помочь, кто был рядом, на кого можно было рассчитывать — был он сам.
— Моси-моси! — Джин пытался перекричать помехи, но, судя по редким звукам, которые доносились до него, слышно его было плохо. Тем не менее, мальчик надеялся, что всё-таки слышно, и потому говорил. — В старом заброшенном здании мужчина провалился под лестницу. Он не отзывается. Посмотреть на него не выходит — лестница хрупкая. Срочно, пришлите кого-нибудь на… — Джин дважды проговорил адрес и, наконец, замолчал, услышав короткие гудки. Телефон в руке, когда он перестал судорожно прижимать его к горящему уху, дрожал. Адреналин, накативший на него с того момента, когда он услышал грохот, спал, и мальчику стало зябко.
Джин резко обернулся. Ему показалось, что кто-то в коридоре смотрит на него. До сих пор Джин был уверен, что это чувство — всего лишь художественный эффект, применяемый авторами для нагнетания атмосферы. Однако теперь он поменял мнение. Чувство казалось ему реальным, несмотря на то, что в коридоре ничего не было, только темнота и тени.
Чем больше Джин смотрел на них, тем сильнее они приобретали форму. Мальчик знал об этом эффекте, знал, что сам фантазирует и видит то, над чем хорошо поработала его фантазия. Тем не менее, ему стало не по себе, и он осторожно перевёл фонарик телефона туда, в темноту, больше всего опасаясь, что действительно что-то увидит.
Голос Имы заставил вздрогнуть и вывел его из задумчивости.
— Я тоже, — честно признался он. — Но у него может быть сломана спина или повреждена артерия, а я не уверен, что меня услышали и что помощь приедет.
Мальчик прикусил губу. С одной стороны, самым правильным казалось уйти, бросить этого человека, чтобы уже снаружи, там, где точно имелась связь, снова набрать номер скорой помощи. Именно так его учили поступать родители и сестра. Если у мужчины действительно травма, то вряд ли Джин сможет чем-то ему помочь. Помочь могут только врачи. Но, с другой стороны, герои в комиксах и фильмах никогда так не делали. Джин очень хотел быть героем, а не трусом.
— Нам надо спуститься, — произнёс он хрипло, проглатывая ком в горле. — Не туда, — мальчик снова кивнул на яму в лестнице. На какой-то миг ему показалось, что там промелькнуло что-то большое. Гораздо больше крысы, которых, наверняка, в этом доме хватало. И желание лезть в дыру стало ещё меньше. — Нам надо вниз, к двери. Надо выйти и позвонить в скорую или сестре, или туда и туда. Я уверен, что с телефоном всё в порядке! В этом городе он даже в метро работает! А сейчас смотри, — Джин развернул телефон к Име. — Ни одного деления. Его можно перезагрузить, но тогда... - тогда они останутся без света. Име, допустим, это не было слишком критично, но Джин чувствовал себя со светом спокойней. Со светом он мог убедить себя, что происходящее, как минимум, процентов на пятьдесят состоит из разыгравшейся фантазии.
— Вернёмся в комнату или попробуем пройти здесь? — спросил Джин. Вопрос был почти риторическим. Первый вариант казался проще, но идти вперёд для Джина всегда было легче, чем возвращаться назад.

+1

14

Неизвестное нечто пропитывало своими мерзкими желаниями все пространство этого дома. Демоница не могла бы объяснить каким образом, но ей казалось, что она понимает, что нечто хочет от мальчика. И от одной мысли только, все внутри начинало клокотать! Нечто покушалось на то, что дорого кошке! А кошки могут быть очень ревностными созданиями. Свое Има будет защищать до последней капли крови, и не важно с чем или кем ей придется столкнуться, чтобы мальчик ушел здоровым и невредимым.
Даже Джин начинал чисто интуитивно ощущать угрозу, хотя она скрывалась где-то там незримая, но не менее опасная от этого. Поэтому надо было перевести мысли мальчика в какое-то другое русло, нельзя допустить, чтобы он начал паниковать. Хотя кошка была готова поклясться, что он очень храбрый и благородный для своих лет! Другой бы на его месте давно бежал бы прочь от этого треклятого дома с ужастиками. А он еще и сам сюда Иму уговаривал наведаться.
Кошка бросила последний взгляд в чернильную пустоту, надеясь, что что-нибудь да и урвет, но нет. Има громко фыркнула, неведение раздражало, размяла затекшие косточки и сбросила чары, позволяющие ей спокойно ходить среди обыкновенных людей. Все-таки в таком приближенном к демоническому обличии, инстинкты работали лучше. Кошка как бы предупреждала нечто, что с ней лучше не связываться. Лишь хвосты раздраженно подрагивали, демонстрируя, что не так уж на самом деле Има расслаблена и безмятежна. Ситуация складывалась плохая.
Она потянула носом воздух.
- Запах крови совсем не значителен. От ее потери ему точно не грозит умереть. А вот то, что у него сломались какие-то косточки, это Има слышала. -
Име было над чем подумать. Выходило так, что спускаться за монахом мальчик не планировал? Их задача была просто выйти из этого дома и с помощью волшебного изобретения оповестить на другом конце о том, что требуется помощь. Вообще с точки зрения демоницы все это была какая-то нелогичная неправильная система. Хотя и ее больше устраивал вариант в котором Джин стремился бы в более безопасное место. Одно "но" и большое было в том, что кошка не была уверена, что им удасться провернуть благоприятный вариант малой кровью.
- Име тоже не нравится этот дом и то, что похоже здесь обитает! Мы можем сделать так, как хочет Джин, Име нравится твой план, но Има думает, что стоит тебе сказать, смотри в оба и не верь своим глазам! Спокойствие этого дома - ложь! И людей отсюда так просто не выпускают! Монах уже убедился отчасти в этом! Всегда считала некоторых из них дураками, которые хотят бороться с тем, что им не по зубам! Има не пугает, а говорит начистоту! Береги себя, если я не смогу! Има надеется, что справится! - Кошка говорила тише, чуть ли не шепотом, близко наклонившись к мальчику, чтобы он ее услышал. Глупо конечно, нечто наверняка могло ее услышать, но это уже было на уровне привычки. Многие человеческие привычки сильно прилипали к кошке, потому что были забавными, а порой и приятными.
- Но мы можем и спрыгнуть за монахом! Има сильная! Она вас двоих из дыры вытащит! - Зря она наверно сказала это. Но коли Джин хотел спасти монаха, то можно было и не дожидаться помощи, по сути дело на пару секунд. Спрыгнуть с Джином вниз, схватить в охапку монашка и допрыгнуть до верха, а дальше они могут из дома выбираться. Кошка правда понимала, что звучало это легко, если бы им не хотели помешать, а так могло случиться все, что угодно.

0


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Эпизоды » [2010.04.17] Куджо Торао, Ли Джин Хо, Има