Локации:
Кв. Селти и Шинры - Мамико 02.04
Парк Запад. Ворота - Маиру 10.04
Кафе "Vanilla sky" - Гин 26.03
Черный дракон - Артур 27.03
Кв. Орихары - Изая 03.04

Эпизоды:
Мариус, Рина - Мариус 06.04
Кельт, Рей, Мамико - Кельт 05.04
Каска, Джин - Каска 05.04
Энн, Бьорн, Айно - Бьорн 04.04
Марк, Энн, Шсноглз - Шсноглз 03.04
Энн, Раа - Раа 02.04
Джин, Има - Има 03.04
Марк, Вард, Энн - Марк 01.04
Оберон, Титания - Титания 01.04
Хоши, Акира - Хоши 10.04
Кида, Изая - Изая 08.04
Рей, Катсу - Рей 05.04
Энн, Оберон - Энн 08.04
Марк, Оберон - Оберон 11.04
Каал, Оберон - Оберон 11.04
Дейв, Златан - Дейв 07.04
Адам, Каска - Каска 10.04
Има, Кида - Кида 08.04
Кельт, Маиру - Кельт 10.04

Альтернатива:
Изая, Хоши - Изая 08.04
Раа, Рина - Раа 05.04
Шизуо, Наоми - Шизуо 06.04
Артур, Каска - Каска 08.04
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [2009.09.09] Марк Эванс, Энн О'Ши


[2009.09.09] Марк Эванс, Энн О'Ши

Сообщений 21 страница 27 из 27

1

название эпизода: Красная Шапочка и Серый Волк
место: Дарем, кафе, парк и куда-то дальше.
очередность: Марк Эванс, Энн О'Ши
краткое описание ситуации: Марк, накануне вернувшийся из тюрьмы, нечаянно встречает Нину.

Теги: Ann O'Shea, Mark Evans

Отредактировано Ann O'Shea (26-11-2016 18:30:32)

+2

21

Нина хохотала так, что на глазах выступили слёзы.
— Нет, конечно! — она попыталась состроить серьёзное и даже оскорбленное лицо, но выходило плохо. Вид удивлённого Марка радовал до изнеможения. Откровенно говоря, Нина начинала собой гордиться: как тем, что смогла чем-то его удивить, так и признанием её способностей, выраженных, кстати говоря, не только словами, но почти незаметным жестом. Марк проверял, а не стащила ли она ещё что-нибудь, чем вызвал у девушки второй приступ хохота.
— Можно подумать, я дома сладостей не дополучаю. Живы твои часы, даже работают, я их отдам, — при других обстоятельствах Нина бы предложила отдать их прямо, но в данном случае это было бы неразумно. Дома у Нины Марка не ждало ничего хорошего, да и ей потом, явись она с такой компанией, не скоро пришлось бы прогуливаться по улицам города.
Нине было так весело, что даже рассказ о женщине её не опечалил. Хотя должен был. Она-то надеялась услышать что-нибудь хорошее о себе! Только что Марк говорил, что едва не женился на похожей на неё женщине, и тут же на тебе: простая, обыкновенная, ничем непримечательная, не любил. И ладно бы личная обида за себя! Всё-таки обыкновенной Нина не была и знала об этом. Но у неё в голове не укладывалось, зачем с такой налаживать жизнь? Честность, конечно, дело хорошее, но семья, по её скромному мнению, должна иметь что-то ещё. Если не любовь, то привязанность, доверие, общих детей, в конце концов, — что-то сближающее.
Однако расспрашивать дальше Нина всё же не стала. Марк явно скучал, рассуждая на эту тему, а Нина, вероятно, только зря привлекала внимание своим не слишком уместным любопытством. «Как-нибудь в другой раз», — решила девушка.
Она мысленно повторила про себя это «выкраду и увезу». С удивлением обнаружила, что не только не испугалась, но и особого сопротивления этой мысли не почувствовала. Хотя папа, дяди и прочие родственники, наверняка, пришли бы в сильное волнение, если бы она вдруг пропала, тем более, в компании небритой ведьмы, ей действительно хотелось куда-нибудь уже уехать. Этот маленький, в общем-то, городок Нина знала слишком хорошо.
— А? — она встрепенулась и огляделась. Парк оживал. Это ощущалось в воздухе, как дуновение весеннего ветра, несущего в себе тонкий аромат трав и цветов. Обнаружив, что ветви ближайших деревьев покрываются почками, Нина улыбнулась и покачала головой. — Не делаю. Я до сих пор это не слишком контролирую. То есть могу сделать что-то подобное намеренно, но не могу не делать. Понимаешь?
Она слегка сморщилась, услышав хруст ломающейся ветки — пробуждённой и всё же по-осеннему сухой. Упоминание Варда в таком контакте показалось ей не слишком справедливым. В конце концов, то, что он контактировал с лесом менее эффектно, ничего не значило.
— У папы просто другой дар. Он менее заметный, но от того совсем не менее очевидный и сильный. По-хорошему, такое и показывать нельзя! Кто-то же может увидеть,— Нина игриво улыбнулась и, приняв ветку из рук Марка, присела на корточки, опустила ветку к земле и дождалась, когда свежие корешки укоренятся ещё в тёплой земле. — Считай, что ты только что косвенно посадил дерево.
Она мгновенно посерьёзнела, почувствовав его беспокойство, но не смогла понять причину.
— Хорошо, как скажешь, — проговорила Нина, позволяя увлечь себя. Некоторое время он шла, быстро-быстро перебирая каблуками, но потом едва не запнулась и легко дёрнула мужчину за руку. — Марк. Марк! Не так быстро и не сюда. Смотри, — Нина вывела его на тротуар и в течение каких-то пяти или десяти минут они вышли к большому зданию, практически полностью лишённому окон.
— Здесь есть всё самое необходимое, — проинформировала Нина, заводя Марка в лифт. По дневному времени людей было не так много, и большая часть покупателей состояла из школьников, студентов и молодых мам. — На нижнем этаже — супермаркет, на верхних — бутики с вещами. Мы сейчас быстренько кое-что купим наверху, спустимся вниз за продуктами и можно будет вызвать такси.
Нина задумчиво посмотрела на Марка и даже прикусила губу, пытаясь сдержать своё любопытство, но не получилось.
— А что случилось? — шёпотом спросила она и громче объявила. — Выходим!
Для ночевки в гостях ей нужна было, как минимум, одна смена белья и что-то, в чём она будет, если не спать, то ходить по дому. В конце концов, не в платье же! Платье было чудесным, но оно очень быстро замнется и приобретет неаккуратный вид. Для Нины, имеющей почти неограниченного размера гардероб, ходить в чём-то неаккуратном, старом или грязном было почти немыслимо.
Она остановилась возле бутика, в котором явно не могло продаваться ни бельё, ни что-то вроде пижамки.
— Раз уж мы здесь… — Нина взяла Марка за руку и втянула в помещение. — Давай посмотрим, нельзя ли что-нибудь подобрать тебе: костюмчик, пару рубашек, хотя бы новые джинсы, — говоря это, девушка быстрым отточенным движением отбирала подходящую, на её вкус, одежду и вручала вешалки Марку. — Примеришь?

Отредактировано Ann O'Shea (26-11-2016 19:16:33)

+3

22

- Случилось?.. Ничего. – Удивился Марк, растерянно оглядываясь. Размеры этого центра, где можно было купить что угодно… впечатляли. Колдун растерянно пошкрябал пальцами щетину, двинувшись за Ниной. Он больше не чувствовал опасности – беспокойство утихло. Больше не было необходимости тащить фейри за собой.
Марк прожил не один век, наблюдая за тем, как меняются предпочтения людей – их одежда, дома, быт – и в конечном итоге относился ко всем благам цивилизации пренебрежительно. Легко получал их, легко выкидывал, когда надоедало, куражиться, одеваясь броско и кичливо. Марк мало беспокоился о том, как выглядит, если его устраивала его одежда. Обычно. Ему не нужно было много времени для того, чтобы привыкнуть к очередному витку моды. Делать это прямо сейчас Марк не планировал.
Нина же решила по-другому – Эванс прислушался к мыслям О’Ши, но не уловил в них стыда за свой внешний вид.

- Рубашка в… в яблоках? – Марк недоуменно глянул на фейри и насмешливо фыркнул, не торопясь возвращать последнюю «находку» обратно Нине. Вместо этого сунул девчонке в руки простую серую. – Слишком скучно и уныло.
Чернокнижник понимал, что выглядит инородно – спустя полтора десятка лет люди стали одеваться по-другому. Но яблоки на рубашке?! Это было явным перебором. И, как ни парадоксально, Марку это нравилась. Напоминало о тех светлых и далеких временах, когда он мальчишкой тасках яблоки из садов О’Ши.
- Что, клетчатые больше никто не носит? – Проворчал колдун, выискивая взглядом примерочную. – У меня дома есть одежда. И без костюмов. Этим можно заняться позже.
Марк резко обернулся на консультанта, задумчиво перебирая мельтешащие в ее голове мысли, и скрылся в примерочной, дернув шторку. Принялся стаскивать с себя куртку и джинсы – натолкнулся а собственно отражение, как на стену. Яркий искусственный свет вычерчивал годы тюрьмы на теле, ставшим жилистым, с сероватой кожей. Под кожей четко проступали ребра а каждом вдохе и выдохе. Но все это было мелочью по сравнению с ушедшим холеным лоском и отпечатком старости, отчетливым, жутковатым, напоминающим о том, что сам он все тот же смертный. Был, есть и остается таковым.
Как не ряди корову в седло, она так и остается коровой.
Пока он не отмоется, не отоспится и не придет в норму, какие бы вещи он не напялил на себя – все равно будет чувствовать грязь на коже, которую нужно смыть.

- Что скажешь? – Обманчиво ласково спросил чернокнижник, находя взглядом Нину. В темных глазах плескалось тщательно сдерживаемое, опасное недовольство. – Берем?.. О! Я это хочу! – цветные отрезы ткани заставили Марка забыть о собственном недовольстве. Колдун пересек зал, придирчиво выбирая  шейный платок – аскоты, давняя страсть – яркие, с мельтешащими узорами. Потом цыган дернул со стойки с пяток понравившихся, тут же подвязывая один на шею.
- Берем. – Увереннее произнес Рассел. – А ты? – Отстраненно спросил у Нины. – Тебе тоже нужно что-то купить…
Повел плечом, чувствую небольшую скованность после просторной старой одежды. Марк забрал из карманов мелочевку с деньгами, расталкивая по карманам. Накинул куртку, выбрасывая старье в ближайшую мусорку.
- Срежь бирки, милая, я пойду в этом, - добродушно попросил чернокнижник, отсчитывая мятые купюры. Хмыкнул, глянув на фейри. – Ты меня обманула, опять. – Он не планировал брать новые вещи, но сейчас рассчитывался за них на кассе. – Что касается часов – оставь их себе. Это неплохая память о той прогулке.

+3

23

Нина не давала себе возможности остановиться и подумать, что делает.
Пока Марк переодевался, примеряя выбранную одежду, у неё было время и этого времени было достаточно. Она могла бы написать, где и с кем находится. Могла бы набрать телефонный номер отца и рассказать про проклятье. Могла бы просто уйти, сейчас, пока Марк находился в раздевалке, быстро выскользнуть из бутика, якобы в уборную, вернуться в парк, а там, изрядно сократив дорогу, добраться до дома. Она почему-то этого не сделала.

Удалив явно лишнее, Нина свернула оповещения на своём телефоне, убрала его в сумку и подняла взгляд на Марка, но отвечать сразу не стала, давая возможность ему самому всё увидеть и принять решение.
Сама Нина была собой полностью довольна. Размер ей удалось подобрать правильно, и рубашка сидела хорошо. По крайней мере, не в пример лучше, чем почти бесформенная уже одежда Марка, вышедшая не только из моды, но и за все рамки приличия.
Надо понимать, что Нину не смущало общество мужчины в поношенной до нелепости одежде, но она не видела ничего плохого в том, чтобы эту одежду сменить.
— Опять? — Нина удивлённо приподняла брови, хотя на губах уже играла невольная улыбка. — Когда это я тебя обманывала? — вопрос был, конечно же, риторическим. Фейри не лгут. Не из принципов или каких-то моральных соображений. С принципами и моралью у фейри неоднозначно, поскольку даже самые добрые из них остаются эгоистичными, порывистыми, мстительными, со своим видением правильного и неправильного. Тем не менее, фейри не лгут не по своему желанию, они просто не умеют лгать. Похоже, природа постаралась как-то уровнять шансы смертных.

Нина забрала у консультанта ножницы, аккуратно срезала все бирки, расправила рубашку на спине, прикоснулась к яркому платку и улыбнулась.
— Хорошо.
Новая одежда на Марке смотрелась хорошо, а получить в подарок честно сворованные часы было, как минимум, забавно. Пусть даже эти часы не несли Нине никакой практической пользы, с ними связано немало воспоминаний, и она всё равно планировала возвращать их ещё долго. Фейри не лгут, она собиралась их вернуть, просто не сразу.
— Не волнуйся, я о себе не забуду, — Нина мимоходом глянула в своё отражение на витрине. Заправила прядь светлых волос за ухо.

В магазине она чувствовала себя легко и уверенно, невольно присматриваясь к ненужному: платьям, туфлям и сумочкам, которые в изобилии были дома, но домой она не попадёт в ближайшие несколько дней, а что ей понадобится у Марка Нина представляла слабо или, если быть точнее, не представляла точно.
Оставив Марка, застрявшего у витрины ювелирного, Нина прошла в бутик с нижним бельём и купила пару комплектов. Она смущалась данных покупок скорее по инерции, потому что благовоспитанной девушке следует смущаться такого, чем действительно испытывая какое-то явное неудобство от того, что кто-то, или кое-кто особенный, увидит цвет, размер или фасон белья, которое она предпочитает носить.
В следующем бутике, в котором она остановилась, Нина выбрала себе белое воздушное платьишко по скидке. Она не была уверена, что оно так уж актуально, но смотрелось миленько, и Нина его взяла, а потом взяла к нему пару очаровательных балеток из мягкой кожи.
Раздумывая, как у Марка в доме могут обстоять дела с полотенцами, она нашла себе домашнее платье, тапочки, гольфы и симпатичный шарфик никак не связанный со всеми предыдущими покупками.

— Устал? — спросила девушка, рассматривая красное платье, которое ей объективно было совершенно не нужно, но смотрелось красиво. Ещё интересней было, насколько красиво оно будет смотреться на ней. — Вниз? За продуктами? Точно уже не долго, — успокоила Нина. — Можно даже заранее такси заказать. Хочешь?

+3

24

«…мелковатые какие-то», - Марк придирчиво разглядывал бриллианты, выложенные на витрине слишком редко и скупо. Россыпь какая-то, а демонстрируют с гордостью, словно редкие камни размером с голубиное яйцо. Эванс вздохнул, невольно вспоминая золотой век черных парусов и «Морскую суку». Куски золота, алые рубины, сапфиры цвета небесной лазури – вот это было великолепие и проблем-то было не так много, как сейчас со всеми этими охранными системами и сертификатами. Лишь бы не пошел ко дну корабль, груженый золотом, как зерном, да хватило сноровки у канонира наделать во вражеской посудине дырок больше, чем успеют вперед надырявить в «Суке».

«Растащили или нет?» - Дома у Марка лежали кольца и серьги побольше и повнушительнее размерами. Если продать, то денег хватит надолго. Дейва вряд ли бы заинтересовали эти безделушки – чернокнижник сщурился, предполагая, какие именно тайники мог обчистить его толи ученик, толи «правая рука». Если смог найти. И тайники, и способ открыть их.
Чернокнижник шоркнул пальцами по щетине, отвлекаясь от какого-то мелкого камешка, который он еле мог разглядеть, заморгал, понимая, что Нины рядом нет. Куда-то ушла – но куда?.. На несколько секунд накатила самая настоящая паника – не хватало только  потерять юную фейри, ставшую своеобразным ключом для разговора с Вардом, но Нина обнаружилась быстро.
Марк ждал ее на выходе с бутика.
- Белое? – Уточнил колдун и буднично добавил. - Красное мне нравится больше. Может быть, поменяем?
Нину было сложно смутить, но рядом с Эвансом она смущалась как-то подозрительно часто. Чернокнижник не мог упустить шанс увидеть подобное еще раз. Крепко взял за руку, чтобы Нина никуда не сбежала, и какое-то время они шли молча.  Суета торгового центра начинала утомлять. Признаваться в этом фейри? К дьяволу!
- Я правда выгляжу настолько хреново, как старая развалина, м-м, Ни-и-ина?.. – Он почти пропел это, бархатисто и насмешливо, пряча досаду в голосе за насмешкой. Перевел взгляд на вызывающе-красного цвета платье и хмыкнул.
- Пошли.

…к этому платью нужны были туфли на остром, крепком каблуке. Марк смотрел на Нину, выпорхнувшую из примерочной, и почему-то вспоминал о Кубе. Встряхнулся, улыбаясь широко и довольно, как кот, сожравший миску сметаны.
- Берем. – Отсутствие бумажника начинало раздражать. – Пойдешь в нем?
«…было бы приятно его снять с тебя позже», - Нина была красивой девушкой, но конкретно в таком разрезе Марк подумал о ней только сейчас. С трудом отвел взгляд – наверняка неприятно-оценивающий, цепкий, буквально оставляющий без одежды.

- Я видел такси у входа. Мне больше сотни лет, но я знаю, что такое шашечки, Нина. – Заявил чернокнижник.
Он действительно устал, не столько от прогулки, сколько от долгой дороги домой, длящейся не первые сутки. Много кто удивится его возвращению раньше срока. Марк не хотел портить сюрприз и никому не сообщал о том, что выходит раньше – губы чернокнижника растянула скупая и хищная улыбка.
- …так что я не буду искать извозчика с двуколкой. Пошли вниз.
«…к этому платью не нужны туфли. Это платье создано для нескольких шагов босиком о медвежьей шкуре к камину… Твою ж мать, Марек! Лучше бы ты снял себе шлюху на вечер, чем тащить к себе дочь Варда!»

В супермаркете Эванс отдал Нине возможность наполнить тележку «предметами первой необходимости». По его мнению таковым являлся просто набор продуктов вроде рыбы, мяса, яиц и хлеба.
- Это вкусно?.. А-а, дьявол! – Марк покрутил в руках упаковку чего-то, близоруко сщурился, с раздражением понимая, что зрение не такое острое, как полтора десятка лет назад, и кинул обратно в тележку.
Один из первых тревожных звоночков, что пора бы побеспокоиться о восстановлении сил. Дэйв резко продвинулся в очередности запанированных встреч, приближаясь к почетному первому месту. Если этот засранец вообще был в Дареме.
- Если мы сейчас встретим кого-то из твоих знакомых, весь план полетит к чертям собачьим. – Этот факт больше развлекал Марка. Он привык полагаться на удачу в подобных случаях и она редко  его подводила.

+3

25

Фейри не могут лгать. В жизни это мешает гораздо меньше, чем может показаться. Нина, по крайней мере, никакой проблемы обычно в этом не видела, хотя у неё, конечно, другого выбора не было. Тем не менее, год за годом учась в университете, сменяя курсы, факультеты, круг общения, она раз за разом наблюдала ситуации, когда ложь приводила к проблемам куда большим, чем прямая правда.
Невозможность лгать избавляла от социальной лжи и почти физической зависимости большинства нравиться посторонним и полупосторонним людям.
«Вам понравился наш ресторан?» — «Нет».
«Мне идет это платье?» — «Нет».
«Я выгляжу хреново?» 
Давать простые ответы посторонним не сложно. Объективно, Нине не было никакого дела до переживания безымянного для неё официанта, продавца в булочной, студентки, которой почему-то нравится на лекции по истории музыки садиться рядом. Нине нравилось, когда её жизнь находилось в приятном покое. Да, время от времени ей не хватало потрясений, но потрясений приятных. Заниматься же разбором чужого психологического мусора она не хотела.
Реальную помеху неумение лгать создавало только при общении с близкими.

Нина посмотрела на Марка, который с раздражением бросил обратно в тележку пачку каннеллони — итальянских макаронных изделий в виде трубочек, которые, обычно, начинялись фаршем с овощами. Нина относительно недавно освоила блюда с их участиям и полагала, что они получаются у неё вкусно. Она могла бы сказать об этом, но, похоже, упоминание всего нового раздражало Марка также сильно, как собственный внешний вид и попытки Нины проявить заботу. Марка раздражали годы, проведённые в тюрьме, потерю которых он ощущал сейчас, как никогда сильно. Этого Нина изменить не могла.
Она сняла перчатку, провела пальцами по его руке, подтянулась и коротко поцеловала в щеку.
— Тебе бы этого хотелось? — лукавым тоном спросила Нина. Ей казалось, что да. Марку определённо хотелось встретить кого-то, на ком можно было реализовать часть накопившихся за шестнадцать лет эмоций. Она невольно вспомнила папу и мысленно поёжилась. Марк говорил, что этой встречи не избежать, но Нине хотелось, чтобы они не встречались, как можно дольше.
— Большинство моих знакомых — студенты университета, а родственники в этот магазин не заходят.

Да. Он выглядел плохо. Даже с учётом новой рубашки. Выглядел уставшим, напряжённым, постаревшим. И он уже не первый раз задавал ей вопрос, на который Нина не торопилась отвечать. Она не могла солгать, но правда бывает разной. В её варианте правды то, как Марк выглядел прямо сейчас, было вторичным. Нина хорошо помнила, как он выглядел раньше, и была слишком неравнодушна к нему, чтобы зацикливаться на его внешнем виде. Правда заключалась в том, что, несмотря на небритость и посеревшую кожу, его общество очень волновало Нину.

Она отстранилась, натянула перчатку и попробовала прикинуть, насколько высоко задралось её новое платье от подобного манёвра. То самое красное платье, которое они всё-таки купили.
Нина тогда переоделась быстро, но прежде чем выйти из примерочной долго рассматривала себя в зеркале, пытаясь объективно оценить, как оно на ней смотрится. Объективно оценивать не получалось. Нине нравилось это платье цвета киновари. На его фоне и без того светлая кожа фейри словно бы светилась. Нине нравилось, как выделяются её плечи, какой красивой кажется шея. От покроя платья фигура Нины выглядела чуть более хрупкой, а ноги — длинными. Пожалуй, это платье было одним из самых удачных приобретений за последнее время.
Ей очень хотелось показать его Марку, похвастаться, и в то же время она беспокоилась, что он отреагирует так же, как в баре. Не потому, что будет не прав, а из-за неожиданно ранимой и  острой даже для самой себя реакции Нины. За последние годы она привыкла считать себя красивой, привлекательной, даже взрослый. На любые шпильки в эту сторону обычно реагировала совершенно спокойно. Как правило, они даже веселили её. От того особенно острой ей самой казалась реакция на слова Марка. От того особенно важным казалось, чтобы сейчас он отреагировал иначе.
Когда Нина, наконец, выскочила из примерочной, набравшись то ли смелости, то ли злости, взгляд Марка остановил её на полушаге. Она перестала улыбаться. Это был не слишком приятный, острый, раздевающий взгляд, от которого тело приобретало непривычную лёгкость, а кровь начинала пульсировать быстрее. Это был смущающий и волнующий взгляд, но именно по нему Нина поняла, что Марк увидел её, и не смогла заставить себя даже ненадолго расстаться с платьем, которое производило такой эффект.

— Я думаю, этого достаточно, — объявила Нина, скидывая в тележку пару зубных щеток, зубную пасту, пачку одноразовых бритв, шампунь для волос, мыло и мочалку. Всё самое необходимое она, вроде бы, купила.

+2

26

У касс не было очередей. Марк пропустил какую-то бабу, удобно оперся на тележку, негромко насвистел простенький мотивчик песни, которую вряд ли кто-то помнил в этом веке: «Подвинь свою корму, необъятная Мирен», - пялиться на зад толстухи было неинтересно. Колдун повернул голову к Нине, искоса любуясь красивыми ногами; улыбнулся, скользнув взглядом выше, и встретился глазами с фейри.
- Мне бы не хотелось с кем-то встречаться. – Ответил на вопрос, заданный ранее, чернокнижник. – Пока не хотелось. Я хочу добраться до дома, бутылки вина, которой уже минул второй десяток лет, и своей гитары... Вард ее, поди, на дрова уже пустил, да?
Марк желтозубо оскалился.
Он редко привязывался к вещам – легко получал, легко терял – гитара была одним из немногих исключений.

- Она была обычной, та женщина. Я пытался понять, что люди в этом находят. В семье. Детях. Браке. Я нашел себе подделку – пытался поверить в то, что вместо подделки у меня в руках настоящий алмаз. Знаешь, как это бывает?.. Когда думаешь, что если будешь очень сильно  верить в это сам и делать вид, что так оно и есть – стекляшка и впрямь станет драгоценным камнем. Я хотел чтобы она была такой, какой умела казаться. Но в конечном итоге она принимала меня только потому, что ничерта не знала обо мне. И не хотела знать.
Колдун двинул тележку вперед, выкладывая на ленту содержимое тележки.
- У нас было двое детей. Старший сын поступил в университет, когда я ушел. Всего лишь человек. Она родила его не от меня, обоих, я не был им отцом. Смотрел, как они взрослели, как появлялись морщины у моей жены. Она казалась счастливой. У нее была своя стекляшка, которую она хотела считать  алмазом – я.

Марк молчал об этом долго. Не тайна, не секрет – какая-то часть жизни, о которой он не любил говорить, о которой ему было не с кем говорить. В то время, как Вард наслаждался своим браком с Мирандой, Эванс пытался втиснуть в себя в рамки нормальной, обычной человеческой жизни. Стоило ли вообще говорить об этом Нине? Чернокнижник решил, что раз она спрашивала, то почему бы и не ответить. Интерес, который молодая фейри демонстрировала по отношению к нему, казался искренним.
Колдун хмыкнул, возвращаясь мыслями к алмазам и стекляшкам, и перешел на чешский.
- У меня был выбор. Либо я отвечаю за содеянное по законам людей и этой страны. Вдали от Дарема. Либо я отвечаю по другим законам, законам ведьм, а это… смерть. Это была ссылка, Нина. И я не уверен, что она закончилась. Ковен может не принять меня сейчас. Это тоже будет смерть. Я всю жизнь торгуюсь со своей родней за право на жизнь. Как ты думаешь, Ни-на-а, получится у меня сделать это снова – обыграть их, обмануть, выдать подделку за подлинник?..
Марк засмеялся, поймал ладонь фейри и поцеловал кончики пальцев.
- Ты очаровательна. – Негромко произнес Эванс на английском, заглядывая в травянисто-зеленые глаза О’Ши. – Ты алмаз, Нина. Не стекляшка.

Он отпускал ее руку неохотно, продлевая прикосновение к нежной коже и таким не по-женски крепким пальцам. Все равно она казалась хрупкой. Марк долго молчал – у него за душой было много тайн и секретов, своих и чужих, которые должны были оставаться сокрытыми в тишине неразомкнутых губ. Самым сложным было рассказывать свои. Все равно что скидывать маски одну за одной, обнажая истинное лицо.

Купюры шелестели  пальцах. Марк всегда считал деньги быстро – от толстой пачки осталось не так много. Хватило бы на такси, но колдун об этом не думал. Так же, как не хотел задумываться о Ковене и Варде, пока рядом была Нина в этом восхитительном красном платье, почему-то навевающем мысли о Кубе. Такси уверенно двигалось к черте города. Скоро за окнами замелькают деревья и редкие частные дома. Особняк Расселов находился в другой стороне. Марк не хотел вспоминать и о своей родне в том числе. Подождут. Он не обязан срываться и нестись к новому главе Ковена сломя голову, чтобы начать вымаливать себе благосклонность других ведьм.
Эванс думал обо всем этим отстраненно, продолжая несильно сжимать ладонь Нины, оглаживая большим пальцем по запястью.
Он так и не отпускал ее руку от самой кассы супермаркета.

«…рыцарь печального образа. Разумеется, она купилась!» - Фейри казалась завороженной своим побегом из дома и их общей тайной. Марк задержал взгляд на ее лице, а потом устало зевнул, отворачиваясь к окну. Варду наверняка будет больно узнать, что Нина обманула его из-за убийцы Юноны. Что его дочь переспит с убийцей Юноны. Мысли были злыми и Марк небрежно отмахнулся от них. В конечном итоге, пока что ему было просто хорошо с юной фейри – он рассказал ей немного, опуская важные детали, и, одновременно, слишком многое, даже без этих подробностей.

Отредактировано Mark Evans (02-12-2016 01:23:43)

+2

27

Нина не знала, как это — верить в подделку. По меркам своей расы она была довольно молода и, соответственно, неопытна. К тому же не обременена излишней циничностью. Ей не надоело жить. Она находила массу удивительного каждый день. Её сложно было разочаровать, зато она легко радовалась, влюблялась, любила и расставалась тоже легко, не накладывая на бывших любимых обязанностей быть теми, кем она их считала.
Нину мало волновала бы ценность алмаза, если ей понравилась красивая стекляшка или она приняла стекляшку за что-то дорогое. Нина не пыталась оценивать этот мир объективно, в денежных или любых других единицах. Она протаскивала его через свои ощущения и такой мир ей нравился.
Для Нины в истории Марка были важны не алмазы и стекляшки, а то, что он хотел обычной жизни, стремился к обычному житейскому счастью и, судя по всему, не получил от него никакой радости. Мысль об этом разрывало ей сердце.

Нина долго молчала, пытаясь подобрать слова. Она, наконец, получила свой комплимент, но почти не обрадовалась ему. Её больше занимал Марк. Его грустная история из прошлого и непонятные перспективы самого ближайшего будущего. Она хотела сказать, что верит в него, но была слишком взволнована и потому только судорожно кивнула, сжав его руку своей. Ей хотелось, чтобы он жил, даже если ему нужно будет уехать. Нина вспомнила, как Марк говорил, что увезёт её. Тогда она восприняла это, как шутку и не нашлась с ответом. Не поняла, стоит ли ей пошутить или он ждёт, что она со всей серьёзностью напомнит ему, что подобный поступок очень расстроит папу.
Если бы Марк предложил ей уехать прямо сейчас, она бы согласилась без раздумий. Она уехала бы с ним куда угодно. Она сделала бы что угодно, чтобы ему помочь.

Нина долго молчала, пытаясь разобраться в ворохе своих мыслей и чувств. Кое-что стало понятней. Другое пришлось пересмотреть.
Она всегда любила Марка, но это чувство было скорее чистым восхищением кумиром. Ей нравилась его похвала, нравилось, когда он что-то рассказывал, привозил ей какие-то безделушки, чему-то учил. Она любила наблюдать за ним, слушать его, проводить с ним время. В каком-то смысле, она хотела быть им, и до сегодняшнего дня ей не приходилось думать, какого это быть с ним.
Марк говорил, что та женщина была счастлива. Нина легко в это поверила, но сомневалась, что она не любила его. Возможно, она не говорила о любви и даже не думала, что любит, но любила наверняка. Жить с кем-то, позволить ему воспитывать своих детей и быть при этом счастливой можно, только если любишь. Сейчас Нина была в этом уверена.
— Мне кажется, — она, наконец, разорвала висящее в машине молчание, до сих пор наполненное только громкой музыкой из радиоприёмника, — что не нужно жить семьёй с тем, кого не любишь. Такие отношения никогда не принесут удовлетворения, насколько бы удобными или честными они не были.
Сейчас она действительно так думала и думала только так. Сейчас она не была готова выделить даже небольшой кусок своей бесконечно длинной жизни на непродолжительный союз с тем, кого она не любит. Даже ради детей и будущего. Это ужасно.

— А ещё я думаю, что у тебя всё получится. Всегда получалось, — Нина сжала рукав его новой рубашки. Она мало знала о Ковене. К своему сожалению, она совершенно не вникала в то, как собственно всё организовано у ведьм. Знала только, что их организация отличается от семейства фейри не в лучшую сторону. Знала, что, говоря о торговле за право жить, Марк не обманывает.
— Твоя гитара, — Нина облизнула пересохшие губы, — она в порядке. Сейчас у тебя не получится посидеть с ней, но она у нас дома и в рабочем состоянии. Папа не только не сломал её, но и не позволил ей сломаться. Я за ней слежу: чищу, перетягиваю струны и даже немного играю, — от этого признания она почему-то раскраснелась, как будто бы речь шла о чём-то очень личном, и поспешила оправдаться. — Инструмент не должен простаивать слишком долго без музыки. Для него это вредно, — снова смутилась, поскольку верила в это, но точно объяснить своих чувств не могла.
— Помирись с папой, — произнесла Нина. Папуля не сломал гитару и не позволил ей сломаться. Чтобы там не было с Юноной, он всё ещё любил Марка. Нине неожиданно стало это очень ясно. — Мы можем помочь. Я помогу тебе.

Отредактировано Ann O'Shea (02-12-2016 18:24:22)

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [2009.09.09] Марк Эванс, Энн О'Ши