Локации:
Кв. Селти и Шинры - Мамико 27.03
Парк Запад. Ворота - Кида 27.03
Кафе "Vanilla sky" - Гин 26.03
Черный дракон - Артур 27.03
Кв. Орихары - Изая 03.04

Эпизоды:
Мариус, Рина - Мариус 06.04
Кельт, Рей, Мамико - Кельт 05.04
Каска, Джин - Каска 05.04
Энн, Бьорн, Айно - Бьорн 04.04
Марк, Энн, Шсноглз - Шсноглз 03.04
Энн, Раа - Раа 02.04
Джин, Има - Има 03.04
Марк, Вард, Энн - Марк 01.04
Оберон, Титания - Титания 01.04
Хоши, Акира - Хоши 27.03
Кида, Изая - Изая 08.04
Рей, Катсу - Рей 05.04
Энн, Оберон - Энн 08.04
Марк, Оберон - Марк 07.04
Каал, Оберон - Оберон 05.04
Дейв, Златан - Златан 07.04
Адам, Каска - Адам 07.04
Има, Кида - Кида 08.04
Кельт, Маиру - Маиру 07.04

Альтернатива:
Изая, Хоши - Изая 26.03
Раа, Рина - Раа 05.04
Изая, Маиру - Изая 26.03
Шизуо, Наоми - Шизуо 06.04
Артур, Каска - Каска 08.04
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Архив незавершённых эпизодов » Ты нравишься моим демонам.


Ты нравишься моим демонам.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

название: Ты нравишься моим демонам.
описание мира: Япония, Токио. Апрель 2010 года.
действующие лица: Heiwajima Kasuka, Arthur White.
краткое описание ситуации: оказаться жертвой чужих разборок - сомнительное удовольствие. Еще хуже - быть преданным тем, кто по какой-то причине остался в памяти среди череды будничных встреч... Стоп. Преданным? Неужели он так тебе запомнился? И неужели он - правда предатель?..
дополнительно: яой, отступление от канона. (предупреждение для нелюбителей)

+1

2

Лампа под потолком качнулась, освещая бледное лицо девушки, сидящей на стуле с заведенными за его спинку руками. Даже не наручники – простая веревка. То, что попалось под руку. Его это раздражало, все шло не по плану, и он вертел в руках зажигалку. Огонек то вспыхивал, то гас в его пальцах, в полутьме казалось – Куро зажигает его просто в воздухе.
- Ты можешь просто сказать, что я сбежала.
Ее бледное лицо напряжено, взгляд решительный, но он видит в глазах ту долю отчаяния, что представители клана привыкли скрывать.
- Тебе это ничего не будет стоить, отец знает, что я могу.
Он поднимает на нее мрачный взгляд. Зажигалка замирает в руках, огонь гаснет. Кажется, ей становится страшно, когда он рывком поднимается с места и начинает мерить шагами комнату. У нее остается все меньше времени.
- Поговори со мной, - вот теперь отчаяние в ее голосе слышно отчетливо. Телефон, лежащий на столе между ними, молчит. Насколько быстро он оживет – от этого зависит ее жизнь, и Куро до боли сжимает в руках чертову зажигалку, останавливаясь к девушке спиной.
Пауза длится вечность.
- Поговори со мной!!!
Он болезненно морщится от ее крика, руки начинают заметно дрожать. Она не виновата… Но и его сестра ни в чем виновата. Приходится выбирать.
- Ты же знаешь, что за неподчинение он убьет меня, - она делает последнюю попытку, давит на жалость – значит, силы покинули окончательно. – Ты ведь не один из них…
- Верно, - по губам парня пробегает судорожная усмешка. – Знаешь, что говорят про людей, загнанных в угол?
- Так помоги мне. Вместе мы справимся…
- Нет никакого вместе! – удар ладонями по столу, и он нависает над ней, отшатнувшейся даже при учете, что между ними все еще есть преграда. На этот раз она довела его. Сил хватает на один выкрик, далее он переходит на шипящий шепот и ярость на лице сменяется такой же болезненной гримасой, что застыла и на лице девушки. – Он убьет либо тебя – либо мою сестру. Ты права, я не такой как вы. И моя сестра здесь просто жертва.
Кажется, она понимает, что это конец. В глазах застывают слезы. Куро выпрямляется, пытаясь совладать с чувствами, но в итоге лишь отшвыривает в угол зажигалку. Идиот… Резкий хлопок, от которого вздрагивают оба, и девушка закрывает глаза, по ее щеке скатывается слеза.
Звонок телефона застает обоих в оцепенении. Он пропускает несколько секунд, прежде чем схватить трубку и рявкнуть:
- Алло! – а затем снова поморщиться, проведя ладонью по лицу, и сбавить тон голоса, становящегося глуше и тише. – Нет, я все сделал, она у меня. Да, вы можете подниматься…
Девушка не шевелится…
Камера на мгновение замирает на лице Юхея, шагнувшего мимо молодой актрисы – и замершего, глядя на нее. Рука тянется к спинке стула – или к ее плечу, но через мгновение он медленно отводит ее назад.
- Прости.
- Все в порядке, - она открывает глаза. Во взгляде нет злости, отчаяния, паники – лишь смирение. Теперь все вышеописанное – лишь на его лице, а она – спокойна. – Твоя сестра должна жить.
Пауза.
- Стоп! – окрик из-за осветительного прибора, бьющего светом в глаза девушки.
Теперь свет на площадке зажигается везде.
- Ох, - Мика высвобождает руки из псевдо-веревки, протирает пальцами глаза и встает со стула.
- Слишком ярко? – тот же голос из глубины площадки.
- Нет, просто что-то много света на сегодня.
Выражение лица Юхея меняется как только он спускается с небольшого подиума, обозначавшего пространство комнаты в старом доме его персонажа, в которую он привез похищенную девушку – дочь одного из глав тайного ордена. Кино такое кино…
- Все отлично, - кивает Окамото-сан, их режиссер, когда актеры подходят взглянуть на отснятые кадры. – Момент глаза в глаза слегка засветили, но прошлый дубль тоже был прекрасным, думаю мы используем его.
- Мамочки, у меня такое лицо, - смеется Мика.
Юхей переводит на нее взгляд. У девочки меньше опыта, но она не боится играть и вживаться в роли. Способная, живая, эмоциональная. Неплохо для начинающей актрисы.
- Всем спасибо! – аплодисменты всей съемочной группы, беготня вокруг декораций, день подошел к концу.
Пройдя в гримерку, Юхей снимает потертую кожаную куртку и садится в кресло.  Встречается взглядом со своим отражением в зеркале, ничего не выражающее лицо выглядит слегка бледным – день затянулся. Хорошо, что на этот раз зажигалка взорвалась, а не просто отрикошетила от стены. Так эффектнее, на взгляд режиссера. Несколько глотков воды, минутная передышка.
- Вас подвезти? – заглядывает к нему водитель Окамото.
- Благодарю, сегодня я вызову такси, - откликается Каска.

Не то чтобы ему не хотелось говорить с Окамото по пути домой… просто спускаясь на лифте в подземную парковку, по самому короткому выходу к на улицу, он чувствует себя куда свободнее, чем если бы был с кем-то. После целого дня общения с людьми порой хочется отдохнуть. Завтрашний день объявлен выходным для него и его партнерши – будут готовить площадку для трюков и пробовать оборудование, и Каска уже предвкушает, как выспится и побудет дома. Он знает этот путь, он возвращается им из здания уже который день, и сейчас идет не глядя, ища в телефоне сайт доставки продуктов – кое-кто несколько дней возвращался домой за полночь и полки на кухне пусты, а он изрядно голоден.
Поначалу он не обращает внимания, когда из-за поворота на выезд с парковки выруливает машина с ярко горящими фарами. Актер сторонится и останавливается на пустом месте между двух машин, давая ей проехать… Только когда машина тормозит резким разворотом в его сторону и его ослепляет свет фар, он понимает – что-то не так… Его не могли не заметить. Несколько шагов назад. Он решает просто снова отойти с пути и дать ей занять это место, раз уж оно ей приглянулось, хотя телефон плавным движением отправляется в висящую через плечо сумку-планшетник, а сам парень по инерции напрягается как во время выполнения какого-то трюка – чтоб быть готовым отпрыгнуть в сторону, если за рулем пьяный водитель. Он не замечает мелькнувшей за спиной тени…
Через секунду кто-то обхватывает его за плечи, закрывая рот платком, от которого в нос ударяет резкий запах. Дернувшись и обхватывая нападающего за руки, парень мгновенно понимает – даже при его подготовке для участия в трюках силы не равны, более чем, человек за его спиной ростом гораздо выше его и по комплекции такой, что вырубит его одним ударом. «Шанс есть только если он перестанет меня держать». Чертово хладнокровие отчасти помогает, и, пару раз дернувшись, задержав при этом дыхание, он оседает на руки нападающему. С закрытыми глазами он слышит, как открывается дверь машины. Судя по всему, это какой-то фургон с отъезжающей дверью.
- Смотри не придуши его! – слышит Каска чей-то голос, пока его волокут вперед.
Сквозь приоткрытые глаза он пока видит двоих – тот, что поменьше, обходит машину, его силуэт черный в свете фар. Второй с легкостью подхватывает жертву под руки и относит к фургончику.
- Твое дело – стоять на шухере, - ворчит он, голос грубее и ниже. Каску сгружают на пол фургона и он на мгновение теряет из вида второго, пока первый возится где-то в стороне от него.
- Посмотри, не уронил ли чего. Нечего оставлять следы, - командует первый. Слышатся шаги – второй отходит от машины… Чужие пальцы касаются запястий, сводя их вместе…
Удар ногами приходится четко в лицо похитителю. Каска видит, как тот улетает назад, взвыв от боли, но не может в ту же секунду после выпада вскочить на ноги и выпрыгнуть из машины. Когда он делает это, то буквально сталкивается с летящим на него верзилой. У того реакция явно бойцовская, кулак врезается в скулу и соскальзывает к шее, и помимо ощутимого посыла обратно в фургон Каска получает удар в горло. Дыхание перехватывает, он падает навзничь и машинально хватается за воротник рубашки, пытаясь расстегнуть верхние пуговицы. Вряд ли будет толк, но он уже теряет нить происходящего. От боли темнеет в глазах.
- Твою мать, он мне нос разбил! – визжит рядом первый.
- Я ему тоже, уймись, - второй нависает над дверным проемом. – Ну что, звезда, рыпаться будешь?
Каска несколько секунд приходит в себя, пока первый суетливо вертится в дверях, приговаривая:
- Надо валить отсюда, - и бросая кому-то – кажется их трое, значит водителю. – Заводи! А ты вяжи его и погнали!
Актер неразборчиво произносит что-то, и громила, грубо подтянувший было его к себе за ноги, щурится:
- Чего?..
- Камеры… - хрипит Каска.
Оба похитителя залипают на секунду.
- Здесь… камеры… - произносит Каска, но тут же второй до боли стягивает ему запястья хомутом для арматуры.
- Нет, дорогуша, камер тут нет уже часа два как, - криво усмехается он. – А вот то, что ты нас видел, не по плану. Шеф будет недоволен, - последнее он ворчит громче, куда-то в сторону кабины. Очевидно, их водителю. Странно, но Каска до сих пор способен мыслить трезво и без паники. Только сердце стучит чуть сильнее, от боли, рывков и неожиданности.

Отредактировано Heiwajima Kasuka (21-11-2016 20:51:10)

+1

3

Я читал много книг, но тебя я прочесть не смог.
Я писал много строк, но тебя написать нельзя.
Просто ты каждый раз появлялась под эпилог,
Независимой тенью сквозь строчки мои скользя.

Тысячу раз за последнее время он думал о своей жизни. Он думал о ней постоянно, слепо решая, умереть или остаться, но каждый раз находил причины, чтобы пожить еще. Становилось невыносимо. Каждый день сменялся новым днем и череда будней сводила Артура с ума. Убийства, заказы, кровь, чай, перекресток, головная боль, убийства, кровь, пули, сбитая кошка у обочины, японский, французский… Убийства.
Самоубийство.
Все яснее он видел свою смерть и все яснее представлял, как освободится от тягот окружающего мира. Мира, который не смог дать ему ничего хорошего, мира, который пытался ущемить самолюбие, характер и гордость Уайта. Он не мог. Он ощущал себя жутко слабым, но каждый раз думал, что не сейчас, а чуть позже. Чуть позже он сдастся, главное продержаться еще чуть-чуть. Еще…
Но за пару мгновений его жизнь сильно поменялась. Тогда, когда он случайно встретился с одним человеком, поймал себя на мысли, что он даже не представляет, насколько прекрасен. Он думал, что этот человек идеален внутренне и внешне, он будто бы не от этого мира и это жутко завораживает меня и притягивает. Артур отгонял это и продолжал жить, думая, что никогда больше не встретит его, но как-то раз…

Зазвонил телефон. Так резко и внезапно, заставив Артура почти выронить книгу из рук. Он не читал ее, был холодный вечер и снаружи гремел ветер, а занять себя чем-то было необходимо, благо английская литература имелась. Еще сборник фильмов на английском. Уайт выбрал чтение, не желая слушать посторонних шумов из-за навязчивой бессонницы, вызванной, вероятно, периодическими головными болями. Что-то с ним было не так, чувство это не покидало Уильяма ни на секунду. Он оправдывал это перегрузкой или сонливостью, но иногда думал, что, возможно, это опухоль мозга или нечто подобное. К счастью или к сожалению?..
Говоривший был знаком и Артур знал, кто ему звонит до того, как ответил на звонок. Мало кто звонил ему. Точнее, практически никто.
Он слабо слушал говорившего, но еще функционирующий разум ухватил из потока одно единственное слово. Второе. Третье. И вот постепенно суть доходит до парня, его сердцебиение начинает учащаться и он подавляет тяжелый вдох, замерев на месте, не замечая, как рука скребет ногтями по дивану. Почти выпалив отчаянное «Нет» англичанин быстро касается пальцами губ и тут же отстраняет руку, исправляя неудачную, автоматическую попытку закрыть самому себе рот.
«Это неправильно. Я должен быть там. Да.»
— Да… — отвечает он, удивляясь, что голос прозвучал так глухо и неразборчиво. — Да, я понял. — Повторяет более уверенно, наконец давая себе возможность дышать, не слушая гудки в трубке и пытаясь понять, что происходит.

- Смотри не придуши его!
До ушей Уильяма эта фраза долетает резко и он автоматически стискивает зубы, сжимая руку и расслабляя ее.
Заказчик решил провернуть неплохую операцию и послал на поимку одного сразу трех. Конечно, Уайт не хотел идти, но понимал, что без него все будет гораздо хуже, а он не собирался оставить это просто так. Смысл жизни появился внезапно быстро и прежнее жизнелюбие вернулось с лихвой, захлестывая волнами адреналина и злости.
Работать в команде он не умел никогда. То есть совсем. Априори ненавидел каждого человека на этой Земле, желал смерти сразу всем тут находящимся, кроме одного. Жертвы. Необычное свойство для убийц.
Чуть ранее они следили за ним, а Артур ошивался рядом, иногда бормотал что-то вроде советов и старался не путаться под ногами. План? Нет, у него не было плана и он осознавал, что импровизация до хорошего не доводит и что может крупно не повезти, но времени думать особо не было, ему оставалось выбрать момент и предоставиться судьбе.
Примерно он прикидывал, что стрелять придется в любом случае. В рукопашном бою Артур был… Скажем, не очень. Поэтому приготовил пистолет и револьвер, надежно спрятав их во внутренних карманах пиджака, а сверху накинул кожанку. Выглядело не подозрительно.
В процессе англичанин не стал участвовать намеренно и не ошибся в своих ощущениях. Ведь даже сейчас, издалека, слушая только обрывки и видя отдаленную картину происходящего, он чувствовал жуткую, поглощающую логику и все остальные чувства агрессию. Она завладевала им, порождая глухое рычание, но он, конечно, не рычал. Он унимал дрожь в руках и чувствовал, как уходит страх, а это было реально опасно: бесстрашие основной путь безумия. И дрожь в руках была вызвана вовсе не волнением, а яростью.
«Подожди…»
Внутренние предупреждения помогают слабо и он готовится броситься на любого из двоих, заходя в фургон и стоя позади жертвы. Кивает одному в сторону руля, унимая дрожь в голосе и стараясь не улыбаться. Не хочет показывать жуткую гримасу, а улыбку выдать не может.
— Я думаю, вам стоит быть аккуратнее с ним. Он же актер. — Голос звучит достаточно уверенно и Уайт смело проходит вперед, садясь перед Каской и избегая взгляда.
«Еще…»
Рука Артура вальяжно, но по своему аккуратно касается лица Хейваджимы, он напрягает пальцы для видимости, но на самом деле вовсе не сжимает подбородок знакомого с какой-то грубостью. Вытирает кровавую дорожку с его кожи и теперь внимательно, многозначительно смотрит в глаза, напоследок ненавязчиво проводя ладонью по его плечу, стремясь успокоить, и тут же убирая руки, но не отходя.
— Мне кажется, когда вы там дрались, я слышал звон. Наверняка у вас что-то упало и звякнуло об асфальт. Сходит кто, проверит? Быстренько. А потом уедем. Мне нечего зря выходить, у меня, скажем так, нетипичная внешность. Легко запомнить.

+1

4

Руки были связаны, дергаться больше не было смысла. Несмотря на отсутствие паники, ощущение было неприятным. И то, что он практически обездвижен, и то, что в планы похитителей не входило выдавать себя и показывать ему свои лица. «Что еще я могу сделать?» Он прислушивался к каждому шороху на парковке, но ни одна больше машина или спускающийся вниз водитель не давали о себе знать. Они выбрали хорошее время – большинство из съемочной группы были еще наверху, Мика уехала еще раньше. Ему крупно не повезло оказаться здесь в одиночку. «Понять, как открывается дверь фургона. Но я не останусь в нем один, скорее всего этот крупный не поместится третьим на передних сидениях».
Лежа на спине и пытаясь сфокусироваться на реальности, чуть расплывшейся перед глазами от боли, Каска слышит еще чьи-то шаги и приподнимается на локтях. Все равно он уже видел двоих – теперь нет разницы. Хотя – лучше бы он его не видел…
Замирая на секунду, парень забывает вдохнуть. Память воскрешает обрывки недавнего прошлого – он видел этого человека всего несколько дней назад. Когда ему так же оказалась нужна помощь. Что-то неотвратимо подсказывало в тот вечер, что не ему одному. Но сейчас… «Какого черта?!..» Эта мысль проносится в сознании прежде, чем Каска успевает осознать, что что-то не так. Понятное дело, не так – мягко сказано, его скрутили и готовы увезти в неизвестном направлении, а один из похитителей – его знакомый. Артур Уайт. Он помнил не только его имя, не только то, что тогда наверное первый раз в жизни легко впустил в свой дом постороннего человека. Даже Рури в свое время была ему немного знакома, но парня, которого он встретил на улицах города под проливным дождем, он кажется подпустил к себе слишком близко. И сейчас – не так было все, начиная с того, что тот работал на похитителей, и заканчивая тем, что Каска не мог понять, от чего все его попытки придумать, как сбежать, вдруг показались заведомо гиблым делом. Почему ему вдруг стало… не наплевать? Он умел владеть собой, и сделать это сейчас показалось вполне логичным, но в голове все до странного перемешалось. Отрывки той ночи, когда его колотил озноб и он то и дело машинально подвигался ближе к источнику тепла – человеку, лежавшему рядом, приносившему воды, говорившему с ним, пока Каска не засыпал снова. Тогда Артур виделся ему другом, тогда – Каска ощущал себя в безопасности, почему-то зная, что желание нового знакомого помочь ему – искреннее и бескорыстное. Наверное, не умея чувствовать нельзя судить о таких вещах. Он ошибся. И сейчас это почему-то имело значение… Наверное самым удивительным было именно это. Ему, человеку, лишенному способности испытывать эмоции, было неприятно и… что? Страшно? Больно? Обидно? Он не мог понять, но постарался унять промелькнувшие во взгляде чувства, чтоб не дать Уайту понять, в какое смятение его повергла эта новая встреча.
- Вот и я ему… - начинает было тот из сладкой парочки (судя по всему, как раз слушавшейся Артура как главного), что поменьше. Кивок того в сторону кабины дает догадку, что как раз первый – за рулем, пока тот осекается и начинает заново. – Вот и я о том же, пора валить! – направляясь снаружи в сторону кабины.
Каска прослеживает взглядом за Артуром, который до последнего не смотрит на него, вообще ничем не выдавая, что они знакомы – и насколько знакомы. Пока не оказывается совсем рядом. Каска попросту не может отвести глаза, словно еще не верит им. Впрочем, голос Уайта вполне узнаваем. Манера речи. Движения. Да и в их случае – прикосновения. Он протягивает руку, и Каска вспоминает, как он касался пальцами его лба, проверяя, не спал ли жар. Вряд ли стоит рассчитывать на такое же бережное обращение – актеру внезапно хочется отшатнуться, словно иное прикосновение причинит боль. Это не нравится ему, но наверное играть здесь не только его привилегия, тем более – играть с добычей. Они встречаются взглядами… «Зачем тогда было в тот раз помогать мне?..» - взгляд актера перестает быть спокойным, он словно снова на площадке, только на этот раз в роли Мики. Если бы только ее героиня испытывала благодарность к нему и не верила, что он мог лгать ей. «Не только помогать. Соглашаться на мое предложение. Говорить. Втираться в доверие». Ответ с одной стороны мог быть очевиден, с другой – они же с тех пор не виделись…
Что что-то не так он осознает уже когда Артур, неожиданно мягко касаясь его подбородка, стирает кровь, проступившую на губе. И касается рукой его плеча, от чего желание отшатнуться пропадает вовсе. Это такая попытка извиниться за происходящее? Лучше бы он его ударил и в конец вырубил. Потому что теперь Каска уже ничего не понимает, только от мелькнувшей надежды становится не по себе. Он привык ни о чем не переживать. Привык, что небезразличие к нему проявляют либо те, кто считает его кумиром, либо те, кто близок и дорог ему. Уайт изначально не вписался ни в одну категорию. Ладно. Но в какой момент у самого актера появилась новая, персонально для него? И почему ему кажется, что взгляд Артура заставляет замереть и ждать. С чего он вообще начинает к нему прислушиваться?
- Ты наверняка уронил ключи! – взвивается первый похититель откуда-то извне. Слышно только его голос, еще какой-то обиженный и визгливый.
- Они были не у меня, - оправдывается второй, и нехотя топает осматривать пространство у дверей. – Разве я не оставил их в зажигании?
- Тогда еще что-то, ищи быстрее, сюда в любой момент может спуститься кто-нибудь еще!
Они на время пропадают из поля зрения. Их перепалка мало что значит для Каски. Он неотрывно смотрит на Артура. Они что-то потеряли. Сейчас найдут и поедут. И что Уайт делает? Это он так советует не дергаться, чтоб не было хуже? Или думает, куда они дели пузырек с веществом, которое должно вырубить жертву? Или еще что-то? «Молчи», - почему-то приказывает себе Каска. В то время как сам же уже не в силах вернуться к прежнему безразличию. Это чувство еще слабое, но болезненное и пугающее.
- Я думал, все иначе… - тихо произносит он. Даже в тихом голосе можно прочесть куда больше, чем если бы, будь он другим человеком, он выплюнул бы эти слова с негодованием, в разы громче. – Куда ты меня повезешь?
Именно «ты». Эти двое не имеют значения. В то же время – Каска на самом деле не до конца понимает, что дальше. То есть… это было ясно до того, как появился Артур, а теперь – хваленое хладнокровие начало изменять ему и он уже не хочет спокойно ждать, а путаница в голове достигает апогея.

+1

5

Я чертил на стене путь от комнаты до тебя,
Рисовал твои руки на жёлтых страницах книг,
И ужасно боялся нечаянно потерять
Эту хрупкую связь,
Возникающую на миг.

Чувство страха накатывает постепенно и он внимательно смотрит в глаза Каски, боясь представить, что именно тот о нем думает. Конечно, примерно догадывается, но это внезапное изменение в сторону эмоций вызывает в Артуре странное чувство вины и боли. Он не хотел. Хочется сказать это и извиниться, но Уайт не спешит делать подобное, косо смотря в сторону «напарников». Прикидывает шансы, чувствуя, что очень уж провальная тактика.
Англичанин быстро провел кончиком языка по пересохшим губам и пожалел, что через куртку не может ослабить узел галстука. Он волновался. Его шансы и правда были малы и даже при самом благоприятном исходе для него наверняка все кончено. Он понимает это, понимает весь риск, на который идет, но не может отступить назад, и этот взгляд, которым одарила его жертва, окончательно сметает любые преграды перед целью. Это Каска заставил его пойти на такое. Только он. Артур осознает, что почти ломает себе жизнь и что вряд ли этот самый шеф поверит в сказку, что двое других самоликвидировались, это в случае, если все пройдет как надо.
«Никогда не думал, что мне светит окончить жизнь как моему отцу.»
Артур старается сохранять безразличие к событиям, будто это самое обыденное похищение из всех, и поворачивает голову в сторону уходящего. Следит за ним глазами, стараясь не обращать внимания на другой взгляд, испепеляющий его своим немым наказанием и презрением. Лучше бы он кричал. Замечая, что двое оставшихся увлечены своими разговорами, он снова кладет руку на плечо Хейваджимы и коротко, слабо улыбается ему. Улыбка выходит вынужденной и виноватой, но он дает негласное обещание, что сегодня актер окажется дома. Артур попытается сделать все, чтобы это случилось.
Когда Уайт узнал о профессии знакомого, то удивился, сравнивая поведение Каски со своими представлениями об актерах, но не стал заострять на этом особого внимания. Тем не менее то, как парень выделил обращение, могло сказать двум другим многое. Они не слушают, они заняты собой и Уильям даже чуть успокоился, думая, что все пройдет легче.
— Никуда, — он говорит очень тихо, почти полушепотом, еле заметно произнося каждое слово. Замечает, что один из них наконец ушел, с неохотой встает и расстегивает куртку.
Оставшийся явно собирается пойти и проверить, на месте ли ключи, Артур подходит к нему, спуская узел душащего предмета одежды так низко, чтобы при случае похитителю не удалось задушить его.
— У тебя еще осталась та гадость? Его стоит усыпить. Он слишком много видел.
Собеседник кивает и идет к углу с тряпками и еще чем-то, кажется, какими-то бутылками, шприцами и всяким хламом. Единственная ошибка — отвернуться, и он совершает ее. Уильям подходит сзади, еще раз понимает, что больше путей отступления нет и, мгновенно возведя курок привычным движением руки, стреляет почти вплотную.
Он не целился, он не знает, что с преступником, но видит кровь и то, что человек обездвижен. По крайней мере обездвижен, если не мертв. Он осел аккурат на тряпки, которые стремительно пропитываются красным, а Уайт начинает подозревать, что пуля прошла навылет.
Выстрел был слышен хорошо и он неминуемо ждет второго, готовясь к самому худшему, стараясь не смотреть на Каску и на поверженного. Поздно. Странное ощущение загнанного в угол придает ему и сил, и страха, и злости.
Ушедший вернулся, но без огнестрельного, а с ножом. Это дает уже Уильяму долю уверенности, секунду они смотрят друг на друга, оценивают, Артур не решается применить револьвер еще раз и скоро понимает, что сделал это зря. Очень точный бросок противника заставляет его вжаться в стену, уклоняясь от лезвия, машинально хватая его одной рукой и тут же чувствуя, как кожа расходится и как острие упирается в куртку, рискуя проткнуть кожу и распороть ему живот. Конечно, Артур не хочет этого, сильнее сжимает лезвие, ощущая новый прилив боли и вскидывает руку, изо всех сил ударяя оружием по голове противника и целясь, преимущественно, в висок.
Преступник отшатывается, возможно, он оглушен, но времени думать у Уильяма нет и он рискует, стреляя в ноги нападавшему. Рука сильно кровоточит и пальцы скользят по стволу, но выстрел был удачным и по крайней мере помог обездвижить и этого человека.
Англичанину показалось, что он выдохнул только сейчас. Будто бы смотрел немое кино, но ощущение, что все окончено, не покидает Вияльма, он движется в сторону тряпок, берет то, что не успел взять пристреленный и направляется к живому похитителю, усыпляя его и наблюдая, как замирает тело.
Сейчас Уайт наконец обратил внимание на свою руку и не задумываясь вытер ее об темно-зеленую рубашку, хотя это не очень помогло. Хвататься за нож — не лучшая идея. Теперь он вынимает лезвие из руки лежащего и подходит к Каске, но не смотрит ему в глаза, аккуратно, лишь чуть запачкав его руки собственной кровью, разрезая веревку.
— Пойдем, — прячет револьвер и подает здоровую руку, замечая, как трясутся его пальцы и как трудно говорить. — Нужно уходить. Пожалуйста, верь мне. Я не причиню тебе вреда. — Голос очень тихий, будто он боится нарушить тишину после выстрелов, но язык его просто не слушается.
«Кажется, я только что сломал себе жизнь.»

+1

6

От того, что Артур явно тоже в замешательстве от встречи глаза в глаза, легче не становится. Чего он ждет? Хочет сказать, что так вышло, ничего личного, это просто работа? Да, для него наверное – работа. Хотя вид у него какой-то странный, и это еще больше сбивает с толку. Стоило бы перестать сверлить его взглядом, но сейчас это кажется единственной зацепкой в реальности, остальное состоит из предположений и сомнений. Улыбка у Артура получается сомнительной, и почему-то сразу приходит в голову, что в тот вечер она была более настоящей… Но при чем тут тот вечер? Довольно вспоминать его, хватит. Это ведь неправильно, что кажется, пока Артур не вышел и не запер дверь фургона – есть шанс, что все сложится иначе… На этот раз, когда Артур касается его плеча, Каска уже не уверен – что дальше.
На мгновение мелькает мысль, что Артур останется с ним наедине, отправив этих двоих на водительское сидение. Лишь на мгновение. И лишь потому, что Каска подсознательно еще просчитывает перспективы. Он не мог во время первой их встречи не заметить, что понравился Артуру. И будем взрослыми людьми и начнем называть вещи своими именами – понравился не просто как человек, как собеседник. Но мысль о том, что если Уайт все-таки усыпит его и запрет двери на все время дороги до их конечного пункта, то он сможет сделать с ним все что угодно, вызывает категорическое неприятие. Потому что стоит услышать, как тот отвечает на вопрос – и ни на чем не основанная надежда возвращается.
«Никуда?..» Каска внимательно и настороженно смотрит на своего похитителя, пытаясь угадать, что на самом деле тот сейчас чувствует. Будь то просто замешательство, смятение и желание поскорее покончить со всем, раз уж он так неудачно оказался узнанным – все было бы проще. Но за короткое время знакомства с ним Каска успел немного изучить этого человека. И сейчас скорее шестое чувство, чем логика и какие-то конкретные доводы, подсказывает, что Артур почти напуган. Вернее это было бы назвать волнением, но у любого волнения есть свой подтекст. И его замешано на страхе. Актера не удивляет и не впечатляет то, что далее Артур скорее подтверждает иную теорию – что сейчас Каска отключится и очнется снова уже далеко отсюда. Но то, как он следит за вторым похитителем… то, как поднимается… Каска словно чувствует, насколько ему сейчас не хватает воздуха, видя, как Артур ослабляет удавку галстука. И напрягается, когда тот оказывается в шаге от мужчины, роющегося в углу в поисках снотворного…
Тем не менее – выстрел оказывается для актера полной неожиданностью. Каска вздрагивает, хоть и не пугается так, как мог бы любой на его месте. Он еще помнит, как не столь давно на съемочной площадке при нем погиб человек. Случайно, но страшно. И тогда он испытывал по отношению к бедному парню примерно то же, что сейчас в отношении обоих (а теперь он понимает, что одним все не кончится) похитителей. А именно – ничего. Все его эмоции – замешательство и шок. Теперь все становится ясно. Он выдыхает, уже не в силах вернуть своему лицу выражение полного безразличия к происходящему, напряженно наблюдая. Не за тем, как человек оседает на пол фургона и, дернувшись, замирает в растекающейся под ним луже крови, мгновенно пропитывающей куски ткани. А за тем, как Уайт выходит навстречу второму. Нож против огнестрельного оружия – смотря кто быстрее. Бросок – и нападающий буквально отбрасывает Артура к стене, в то время как рука с лезвием упирается – со стороны кажется, что все именно так – тому в живот.
- Нет… - Каска вскакивает на колени раньше, чем успевает подумать, что он там точно не помощник. У него самого перехватывает дыхание, на секунды кажется, что самый худший из всех финалов развернулся у него на глазах… но через мгновение похититель отшатывается от удара и снова гремит выстрел.
Время словно замедляет ход. Каска следит за каждым движением Артура, прослеживая его путь назад. Сердце колотится так, словно стало размером с грудную клетку. Из положения на коленях он садится на пол, внезапно чувствуя, что сил сидеть нет… Странное чувство. Он не раз читал о воздействии страха на человека, и это оцепенение, ощущение, что руки и ноги словно ватные, и нет сил даже думать… меньше всего он рассчитывал, что когда-нибудь испытает это сам. Пытаясь рассмотреть повреждения своего спасителя, он даже не может спросить, в порядке ли тот, когда Артур четкими уверенными движениями завершает начатое и похититель, до этого стонавший у стены, замирает и – засыпает. Что там с ним и со вторым – Каске совершенно без разницы. Плевать. По сути – ему чаще всего плевать на тех, кто не является ЕГО человеком. Только вот теперь ощущение, что Уайт резко стал тем, на кого не плевать, немного пугает…
Он не может ничего сказать и когда тот приближается и разрезает веревку, которой стянуты его руки. Только вот успевает ощутить дрожь в его теле, которая невольно передается ему. Он не узнает себя. И причиной тому – один лишь человек. Замечая пятна крови на рубашке Артура, Каска не знает, что тот просто вытер ее с руки. Он еще не уверен, что с ним все в порядке. Не уверен еще потому, что говорит Уайт так, словно ему это дается с трудом. Только сейчас главное – уйти, пока не появился еще кто-то. Потому что Каска не знает, убит ли тот, что валяется на полу фургона. И у него нет ни малейшего желания звать на помощь ради себя, чтоб тем самым подставить Уайта.
- Верить… - повторяет он, словно пытаясь раскачаться до полноценной фразы, хотя поначалу звучит так, словно он еще раздумывает. – Кажется, я не переставал делать это с прежней нашей встречи, - Каска пытается говорить четче и громче, он, слабо соображая, что делает, выбирается из фургона и с трудом удерживает равновесие, хватаясь за плечо Уайта. И чувствует, что ему до странного холодно. Может быть, это эмоции, внезапно проснувшиеся, взяли верх…
Он вслед за Артуром направляется к выходу со стоянки. Когда впереди слышится шум подъезжающего автомобиля, Каска, знающий план здания все же чуть лучше, снова хватается за Артура и увлекает его за собой в сторону второго лифта.
- Такси все еще ждет меня, мы можем уехать на нем – выйти можно и через верх… - тихо произносит он, когда они оказываются за колонной и чья-то машина проезжает мимо. Сейчас найдут тела, начнется паника… Но Каска вышел с площадки давно и по логике должен был уже уехать. Оставалось надеяться, что если полиция начнет допросы – в это поверят. А таксисту все равно, скольких везти домой.
Со стороны кажется, что Каска снова вернул себе хладнокровие и невозмутимость. Но стоит им шагнуть в лифт, он с трудом попадает пальцами по кнопке первого этажа. А потом, разворачиваясь к Уайту, перехватывает его руки у локтей, словно боясь, что тот рухнет на пол.
- Ты ранен? – неустойчивый, срывающийся даже будучи негромким голос выдает его с лихвой. Безразличием тут и не пахнет. Его самого немного трясет, а в решительном взгляде ясно читается тревога и страх. Страх за человека, рискнувшего многим, чтоб спасти его.

+1

7

Снова выучив буквы, я тщетно слагал слова:
Получалось лишь имя,
Звучащее как табу.
Видно, формулу счастья случайно настиг провал,
Ибо счастье моё умещалось в цепочке букв.

Странное чувство. Он повторяет про себя, что все кончено, но чувство свободы не приходит.
Все и правда кончено.
Здесь и сейчас кончено, для него — тоже кончено. Такого не прощают, а сказать «ох, ребят, sorry, заигрался» уже нельзя и путей назад нет. Он чувствует холод, но не физический, а душевный. Прощайте мечты, планы, Англия, семейное дело, прощай жизнь, зима, лето, весна, осень, числа, дороги, люди. Артур ощущает, что может отпустить все это в любой момент, но он все еще отказывается подчиниться обстоятельствам и не хочет умирать от чужих рук. Но он обречен. Что там ему светит? Электрический стул? Или расправа где-нибудь в подворотне? Ничего хорошего. Ему не страшно, но и не весело.
— Странно. Ты смотрел на меня, как на убийцу, может, чуть по другому. Но как и все ты осуждал меня, ты винил меня, ты ненавидел меня. Как и все. И я не думаю, чтобы это было признаком веры или доверия. — Слова выплескиваются из него ровным потоком, он не может сменить тон, голос еще дрожит, но больше в нем чувствуется отчужденность.
Теперь в глазах Уайта читается пренебрежение и колкость, ему становится ненавистно существование Каски и он думает, что это он виноват, что это он сломал ему жизнь, что это он, ему хочется убить его, но он знает, что не сделает этого. Не сможет. Он понимает, что парень ни в чем не виноват и что это его собственные проблемы. Вздыхает. Смотрит на руку, оценивая ущерб и понимая, что все довольно… Плохо. Крови много, будто это и не рука, а одна сплошная вена или артерия, от вида багровой жидкости ему становится не по себе и он наблюдает, как пропитывается рукав рубашки, становясь из темно-зеленого еще темнее. Больно. Кажется, это больно, но адреналин не дает почувствовать всю полноту. Не чувствуя раскаяния, Артур боялся, что сломал все, хотя ему и раньше приходилось убивать людей и, формально, он весь в чужой крови, но сейчас на нем его кровь. Он убил себя и в этот ясный апрельский день совершил буквально самоубийство. Похлопаем Артуру Уайту, дамы и господа, это ментальное самоубийство!
Перемена происходит внезапно. Артур чувствует его руку на своем плече и понимает, что Каске еще нужна помощь. В нем просыпается то ли инстинкт, то ли яркая черта характера, ведущая все это время и подчиняющая поступки себе. Желание добивать своего до последнего, не отступать и… Защищать? Да. Он уже не волнуется, принимая или откладывая собственную участь на потом, сейчас Уильям больше волнуется за актера, который сильно изменился за эти пару секунд. Он вспоминает, мутно и нечетко, момент с ножом и слышит его «нет», удивляется, смотрит внимательнее и послушно идет, спрятав руку у рубашки, под курткой, чтобы не пугать прохожих.
— Как хочешь. Не думай, что я сделал это спонтанно. Да, у меня не было плана, но я знал, что сделаю это, поэтому я снял номер, где ты можешь спрятаться на день-два и отдохнуть после произошедшего. Я планировал убить их сразу, не выезжая, поэтому тут недалеко.
Сейчас Артур немного улыбается. Совсем немного, но искренне, и пусть бледность еще не сошла с его кожи, он выглядит значительно бодрее и лучше, пусть внутри у него все дрожит. Внимательный взгляд синих глаз следит за Каской, он замечает, что тот очень взволнован, думая, как это неправильно. Он не привык к такому. Ему становится не по себе, он неосознанно начинает волноваться за спасенного.
Пока они стоят в лифте, Уайт достает платок, смотрит сначала на руку, которая продолжает кровоточить, затем на столь непривычное выражение лица Каски. Следующего жеста он не ожидает и замирает в положении «столб», внимательно изучая это идеальное лицо, сейчас тронутое волнением и страхом.
— Все хорошо, — ободряюще улыбается он и поднимает здоровую руку с идеально белоснежным куском ткани, даже не запачканным раненной рукой, аккуратно касаясь его лица и протирая кожу, стирая кровь с точностью ювелира. Его руки уже не дрожат, но сквозь рубашку он чувствует холод рук Каски и его дрожь. — Я просто порезался. С тобой все в порядке? Прости, я не мог вмешаться раньше и помешать этим тварям покалечить тебя. Мне жаль, что так вышло.
Он снимает куртку, теперь ощущая, как боль проступает отчетливее, и, не спрашивая, накидывает ее на плечи знакомого, тут же делая шаг в сторону, как ни в чем не бывало ожидая окончания «поездки».
— Ты же, оказывается, актер… У тебя, наверное, должна быть какая-то охрана? Или что-то вроде? Ты мог бы вызвать полицию и скорую, когда прибудешь в номер. Можешь не волноваться за меня, я сам пошел на это и мне придется отвечать.

+1

8

В ответ на вырвавшуюся помимо воли фразу Артур отвечает, казалось бы, логичным замечанием. Впрочем, и со стороны Каски все было логично. Увидев Уайта, отдающего приказы похитителям – что он должен был подумать? Нет конечно, мог быть вариант попытаться договориться со старым знакомым, воззвать к его совести, но что-то актера слишком задела эта ситуация. «Он сам поймет, в чем дело», - думает он, еще по пути к лифту. В какой-то момент эта мысль становится лишней… Хочется ответить. Но он все еще в состоянии полного неконтакта с собой. Куда делась привычная отстраненность? Почему у него самого дрожат руки?
Особенно когда Уайт начинает говорить снова. Он это планировал. Он изначально приехал сюда, чтоб спасти его… Это окончательно расставляет все по своим местам, хотя непривычного волнения не убавляет. С каких вообще пор Каска научился бояться, когда уже все прошло и все в безопасности?
- Ясно… - откликается он, прикидывая, каковы шансы что в номере окажется все необходимое для перевязки раны. Неплохо было бы.
Надо бы ответить еще что-то, но кажется у него это получится только когда он сам получит главный ответ. Чувствуя, что удивляет Уайта своим поведением, он пока не может взять себя в руки и смотрит на него некоторое время так, словно не верит, что все в порядке и думает, что делать, если тот сейчас рухнет на пол от потери крови. Бред конечно, рано… но и потеря уже ощутимая. Задумавшись об этом, он пропускает момент, когда рука Артура оказывается рядом и тот стирает остатки крови с его губ. Каска чуть вздрагивает от этого прикосновения… но и от него, и от слов парня ему становится спокойнее. Он выдыхает, кивая ему, подтверждая, что сам тоже в норме. Как-то даже не приходит в голову волноваться из-за удара кулаком, когда рядом тот, кого чуть не проткнули ножом.
В какой-то момент Каска понимает, что готов сказать уже довольно многое – но словно боится наговорить лишнего. Проснувшиеся эмоции настораживают и пугают, и он старается взять себя в руки. Пределом терпения становится момент, когда Артур отходит в сторону. Чувствуя его тепло от накинутой на плечи куртки, Каска на секунду закрывает глаза, чтоб собраться с мыслями. Как перед важной сценой – сконцентрироваться, собраться, сделать. Тряхнув головой, он встает рядом с Уайтом, плечом к плечу.
- Мне они ничего сделать не успели, - произносит он. – Если б ты вмешался раньше – они бы бросились на тебя оба, и… - он не договаривает, даже пристрелив одного сразу в таком варианте Артур попался бы второму. – Тебе не за что извиняться, ты только что спас меня.
Он делает небольшую паузу, думая, как сказать то, что пришло в голову раньше.
- Что касается веры… - еще одна пауза. – Я просто изначально думал, что ты скорее защитил бы меня. И когда увидел тебя с ними, - он нервно пожимает плечами, подбирая слова. – Вот в это поверить было трудно.
«И именно поэтому я так смотрел на тебя. И с этого, черт возьми, началось это сумасшествие». Но нет, если он и дальше станет вести себя так – это только уверит Артура в том, что у него от случившегося поехала крыша. Каска делает глубокий вдох, но Артур словно специально решил сегодня расшатать его психику похлестче тех двоих отморозков. Двери лифта открываются примерно в момент его «и мне придется отвечать», и Каска переводит на него пристальный взгляд, в упор не видя добрых несколько секунд, что лифт открылся.
- Скорая в первую очередь нужна тебе, а не мне. Соизмеряй потери – моя царапина против твоей раны от ножа.
Замечательно, теперь к гамме эмоций прибавилось нечто вроде «только попробуй еще раз сказать, что тебе не нужна помощь». Смесь волнения и негодования. Еще того и гляди доведет его до номера, а сам сбежит. «Этого я допустить не могу».
- Я не всегда хожу с охраной, если нет опасности быть затоптанным толпой на премьере или каком-то приеме – предпочитаю жить как все люди, - поясняет он, все-таки выходя из лифта. Теперь дорогу указывает он, вряд ли Артур знает, как пройти несколько коридоров и выйти ровно ко второй проходной здания, где ждет такси. И Каска то и дело посматривает на него, проверяя, не перешла ли потеря крови в стадию, когда у того закружится голова. – А теперь скажи, что значит фраза «мне придется отвечать»? – он бросает взгляд на пропитавшийся кровью рукав его рубашки. У него в сумке был платок, хоть и не ровня полноценной перевязке – но этого должно хватить, главное выйти и сесть в машину.
За всем этим ему еще ни разу не приходит в голову мысль спросить, какого черта вообще тем двоим понадобилось его похищать. Сейчас это не столь важно. Важнее то, что контроль над ситуацией постепенно возвращается к нему хотя бы наполовину, и он понимает, что все поправимо. Аптечкой первой помощи, ждущим у проходной такси и, если понадобится, его связями со многими в этом городе, кто мог бы помочь его спасителю не быть зарезанным в подворотне за свой опрометчивый поступок.

+1

9

Я любил тебя?
Боже, конечно же,
Я любил.
Но не так, как народ любит музыку и вино.
Если я был ранением, ты была — белый бинт,
Между жизнью и смертью связующее звено.

Артур не верит, что с Каской все хорошо. Ему нужно другое подтверждение помимо его слов, потому что он видит, как сильно изменился этот человек, который чуть ранее был совершенно другим. Разительно отличался от себя прежнего сейчас. Это было странно, но такая перемена сильно пугала Уайта, хотя, возможно, должна была радовать, но теперь, смотря на тени эмоций, сменяющихся друг за другом, он пугался. Не мог принять эту перемену или не хотел — не знал.
Каска был спокоен — Артур вынимал из недр души скудные запасы хладнокровия, Каска был взбудоражен — и Артур зеркально не мог контролировать себя, нервничал, гремел ключами в кармане, кусал губы, но не обращал внимания на рану.
Понимание того, что Хейваджима беспокоится за него, сильно озадачила Артура и расстроило. Он не хотел становиться объектом какого-то негатива, хотя бы для Каски. Только для него. Внимательно наблюдая за глазами, жестами, руками, тоном голоса, Уильям искал во всем этом особый смысл и пытался угадать, что именно он чувствует.
— Да… Но они ранили тебя. Мне было трудно смотреть на это, — признался он, не улыбаясь, смотря глаза в глаза.
Когда собеседник встал рядом с ним, Артур хотел сделать еще один шаг в сторону, потому что бессознательно ощущал, что так нужно. Да, он планировал довести Каску до номера и уйти.
«Тебе вредит мое присутствие.»
— Перестань. Мне не нужна скорая. У меня не отрезан палец, ладонь не проткнута насквозь, все прекрасно. Крови немного, но в остальном я жив и здоров. А тебе бы стоило обратиться к врачам, ты же актер, тебе нельзя терять товарный вид. — Подумав, что сказал что-то явно не то и что прозвучало это грубо, он попытался выдать неловкую улыбку, но не смог, чувствуя, что губы будто замерли в одном положении. Голова немного болела. Кровопотеря чуть сказывалась и он наскоро перевязал руку галстуком, следуя за Каской по коридору.
Легкое ощущение вины за сказанное накатывало волнами и отпускало. Пустяковая фраза, но в лицо парню Уильям старался не смотреть всю дорогу до такси и до номера, проигнорировав последний вопрос.
К концу маршрута англичанин был измотан и чувствовал себя не лучшим образом. Голова болела и он то и дело боролся с желанием закрыть глаза, действуя и говоря с персоналом на автомате.
Очнулся Артур только в номере, безучастно наблюдая за тем, как кровь случайно капнула на идеально чистый пол. Его начал раздражать ясный белый свет, льющийся из окна и, как казалось Уильяму, заполняющий все поле зрения. Он прищурился, склоняя голову, чтобы избежать столкновения с ним еще раз, почувствовал, как слезятся глаза, будто бы этот свет и правда мог быть настолько ярким.
«Нет, это с тобой что-то не то.»
— Я хотел сказать, — со вздохом он опустился в первое попавшееся кресло, прямо напротив этого окна, но сил отойти в сторону Артур в себе не нашел. — То есть я не хотел говорить про товарный вид… Случайно вырвалось. Что касается ответа за поступки, — он впервые за эти десять-пятнадцать минут дороги посмотрел на него, но не увидел, отчаянно изображая, что это не так, — Пойми, ничего хорошего за убийство двоих мне не светит. Ни от заказчика, ни от закона. Мои руки по локоть в крови, и если удастся выкопать хоть что-то из прошлого опыта, меня расстреляют в суде без приговора.
Комната была довольно светлой. Наверно, даже уютной. Когда он ее снимал, сильно об качестве не беспокоился, это было первое, что попалось на глаза в списке ближайших к месту Х.
— Я собираюсь уйти, — предупредил он, по прежнему ничего не видя перед глазами и силясь выглядеть не столько помятым. — Если у тебя в голове есть глупые замыслы помочь мне, то оставь их, я чувствую себя превосходно, — врал, понимая, что почти не чувствует пальцев раненной руки.
«Что это? Он задел вены или что? От такой раны не может быть так плохо.»
Снял пиджак, вешая его на колено, хотел встать и пройти до ванной, но понял, что не встанет. Черные пятна перед глазами появлялись и пропадали, тогда Уильям смахнул все на давление. Понизилось? Повысилось? Наверняка что-то такое. Поэтому ему так плохо, да-да, именно поэтому… И голова болит из-за этого. Нет, идти сейчас до ванны не было смысла, потому что, даже если бы ему это удалось, он бы не смог скрыть от Каски шатающуюся походку и заплетающиеся ноги.
«Как же легко меня свалить.»
Некоторое время Уильям развязывал галстук, кидая его на пиджак, потом захотел быстрыми, привычными движениями расстегнуть рукава рубашки, было ощущение, что он бежит марафон и старается показать актеру, что чувствует он себя лучше всех живых, но чувствовал он себя чуть лучше мертвого. Расстегнуть рукава не удалось, вернее, не с первого раза. Здоровая рука соскользнула пуговиц и Артур прикусил губу, стараясь не смотреть на спасенного и надеясь, что тот делает что-то свое и не следит за ним, особенно за его путанными движениями. Расстегнуть рукав на здоровой руке не удавалось никак. Пальцы не слушались и еле шевелились, тогда Артур попытался расстегнуть пуговицы зубами. Как ни странно, получилось.
Он глубоко вдохнул, закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать, но в голову лезли кадры из прошедшего. Может, на ноже что-то было? Какой-нибудь яд или еще что-то? Или он неосторожно усыпил последнего и это вещество магическим образом попало в кровь и что-то сделало? Неизвестность не пугала, а отрицала варианты. Это просто давление. Бессонница. Стресс. Еще неизвестно что.
— У тебя во внутренних карманах моей куртки ничего нет? Мне кажется, там были таблетки. Я вроде клал их… — Он открыл глаза, теперь видя более ясно, но мысли туманились, — И, если не сложно, задвинь шторы. Слишком ярко.

+1

10

И все-таки это странно… В какой-то момент Каска понимает, что предыдущая встреча запомнилась не ему одному. Понимает и по поведению Уайта, и по его взгляду – глаза не могут лгать, и кажется, сейчас не один Каска в смятении и не может совладать с эмоциями. Артур говорит, что ему было тяжело смотреть на то, что успели сделать с актером похитители… Постепенно ситуация перерастает в почти нереальную. И по событиям, и по ощущениям. Если Каска выдаст еще долю эмоций, которые сейчас хаотично сменяют друг друга, Уайт точно решит что его ударили слишком сильно. «Да и в конце концов надо взять себя в руки», - решает он, и старается выдержать взгляд Артура.
- Я в порядке, - повторяет он тише, пока поймал настрой. Тот так и норовит сбиться, но здесь Каске помогает привычка быть собранным на съемочной площадке. Сейчас ему лучше сыграть себя-прежнего. На удивление трудно, но лучше для них обоих.
Они вышли из лифта и направились знакомым ему путем в сторону выхода. Комментарии Артура – просто закачаешься, у него вся рука в крови, а он рассуждает о том, что Каске может как-то помешать его прямо скажем смехотворная травма. Актер скосил глаза на собеседника, уловив, как тот перевязывает руку галстуком. С одной здоровой и одной лишь наполовину рабочей – сделать это было не так-то просто, и Каска чуть было не дернулся помогать. Но вовремя подумал, что тормозить сейчас им не стоит.
- У меня-то тоже минимум повреждений, - замечает он, с облегчением чувствуя, что хотя бы голос звучит спокойно, хоть и чуть тише обычного. – Внешних в том числе. Так что будем смотреть на вещи здраво, ранен тут ты.
Такси ждало их там, куда Каска и велел ему прибыть полчаса назад, словно за эти полчаса ничего и не произошло. Водитель спокойно копался в телефоне, а при виде клиентов убрал его, и лишь чуть удивился смене адреса, уточнив, того ли клиента забрал. Заверив, что того, Каска, не принимая возражений от своего спутника, достал из сумки чистый платок и, осторожно перехватив руку Артура у запястья, велел сидеть смирно и перевязал ее уже более нормально, закрыв платком рану. Кровь все равно шла, нужна была нормальная перевязка, но просить таксиста везти их в больницу было бы, должно быть, самоубийством для Уайта. «Будем справляться сами», - мысленно вздохнул Каска.
До номера они добрались без приключений, хоть персонал и покосился на перевязанную руку, Каска как-то объяснил это, дав понять, что помощи не нужно, если в номере есть аптечка. Артур выглядел не слишком соображающим, что к чему, и пока они не вошли в номер, актер волновался только за то, чтоб он не осел на пол прямо в коридоре, и шел рядом, готовясь, если что, его ловить. Но хвала богам, сесть Артуру удалось в кресло уже в их комнате, дверь которой Каска тут же запер на ключ. И прошел к окну. «Хватит изображать детектива», - одернул себя он, понимая, что о погоне пока рано говорить. Сейчас на подземной стоянке максимум пытаются выяснить, кто те люди и что произошло. Актер поймал себя на не очень гуманной мысли, что если те оба окажутся трупами – в каком-то смысле это даст Артуру фору хотя бы от полиции.
- Все в порядке, - кивнул он, когда тот вдруг начал извиняться за свои слова про товарный вид. И правда, нашел о чем сейчас переживать… Хотя вот после дальнейших его слов Каска задумался, глянув на собеседника. И поняв, что пора заняться его раной. – Про закон я догадался, впрочем как и про прошлый опыт, - хмыкнул он, проходя к шкафу, открывая дверцы и пробегая глазами по пустым полкам. Тут аптечки не было. – Я скорее имел в виду – кто был заказчиком? От них, надо думать, порой труднее скрыться, просто переехав.
Это было правдой, спастись от закона порой легче, чем от одного-единственного влиятельного человека. Ему отчасти и самому было бы неплохо знать, кому приспичило его похитить, но пока в большей опасности находился Артур. Который, пока Каска искал аптечку (обнаружившуюся на верхней полке другого шкафа), уже начал попытки выбраться из кресла. Куда он собирался идти в таком состоянии – трудно сказать, но судя по пропитавшейся кровью повязке, по движениям Уайта, черт знает сколько возившегося, чтоб расстегнуть рукав – он не сможет даже встать. «Я уже вижу что ты в порядке, конечно», - так и подмывало съязвить актера.
- Да, это очень хорошо заметно, - Каска, пока он там копошился, быстро просматривал содержимое аптечки, ища бинты и средство для обработки раны. – Таблетки?..  – он, уже направляясь к окну, сунул руку в карман… и действительно, нашел там какие-то лекарства. – Это обезболивающее? – парень задернул шторы и по пути назад включил торшер, который давал более мягкий, не бьющий в глаза свет. А заодно и скинул верхнюю одежду на кровать. – Сиди спокойно, я сейчас.
Подцепив с тумбочки бокал – элемент сервиса, вроде чистых полотенец на кровати, одно из которых Каска также взял с собой – актер прошел в ванную, набрав воды и смочив заодно полотенце. Вернувшись, он сначала окинул взглядом Артура, от чего сердце чуть сжалось, снова едва не выдав залп таких непривычных чувств. «Не сейчас», - приказал себе Каска, передавая Артуру бокал с водой. И подвинул к его креслу стоявшую в уголке табуретку.
- Сколько? – кивнул он на таблетки, понимая, что выдавливать их из упаковки сам Артур будет еще полчаса. – Только давай разумно, а не по принципу «сейчас махну всю пачку и все пройдет».
Обезболивающее или нет – он смутно разбирался в лекарствах, и лишь надеялся, что Уайт знает что делает. Он-то точно знал, что делать ему. Для начала взять пиджак с его колена и переложить на кровать. Затем дотянуться до аптечки.
- Надо обработать рану, - произнес Каска, снова перехватывая руку Артура и куда быстрее справляясь с задачей расстегнуть и закатать рукав. – Только не дергайся, пока я не закончу. Тебе лучше пока не вставать.
Это было и так понятно, но то, как уверенно Уайт собирался его покинуть, внушало опасения. Открыв пузырек с лекарством и смочив им часть бинта, Каска для начала чуть обтер руку полотенцем, не задевая рану, ведь мыть ее пока будет нельзя. После этого стал осторожно обрабатывать края раны, чтоб затем накрыть ее сложенными в плотную салфетку бинтами и перевязать. Теперь уже он старался не поднимать глаза на Артура. Дальнейшие их действия во многом зависели от того, кто заказчик. У Каски конечно были свои связи, он мог чем-то помочь, но для этого стоило знать, с кем он имеет дело. Почему-то в этой ситуации то, что Артур успел упомянуть о своем прошлом, волновало актера только с точки зрения того, что Уайту точно нельзя попадаться.
Плотно, но не слишком сильно перевязав ему руку, парень наконец глянул на своего горе-пациента.
- Не туго? Крови ты потерял порядочно, и идти никуда не сможешь. Точно, - твердо заверил его Каска. – Поэтому предлагаю тебе перебраться на кровать.
Отложив аптечку и поднявшись, он протянул ему руку, в надежде что Артур не рванет к кровати сам. Вот честно, сейчас лучше стоило воспользоваться помощью.

+1

11

И от этой любви можно было сойти с ума.
От себя самого навсегда совершить побег.
И я дал себе слово: за месяц создать роман,
Где не будет ни строчки,
Написанной о тебе.

После череды смутных эмоций Артур приходит в себя. Постепенно к нему возвращается способность здраво оценивать прошлое и реальность, он кивает Каске, понимая, что ничего серьезного с актером и правда не случилось. Собственное состояние улучшается. От таблеток все будет еще лучше. Его так и подмывает остановить Каску, чтобы тот не суетился, потому что, черт, это просто порез.
«Я не помню дозировку, ave maria!»
— Хмм… Думаю, мне хватит одной таблетки. — Он чувствует, что к нему вернулась часть отличного самочувствия и, не дожидаясь, пока парень начнет выдавать ему положенную дозу, осторожно берет упаковку из его рук, отмечая, что чувствует себя определенно все лучше.
— Мне кажется… Не стоит… — пытается прервать действия спасенного, но тут же замолкает, немо наблюдая за всем как бы со стороны. — Мне кажется… — снова начал он, смотря на перебинтованную руку, — Я думаю, что смогу пойти куда угодно. Серьезно, я чувствую себя лучше. — Для убедительности он даже выпил таблетку, качнув бокалом по типу «за тебя», и попытался усмехнуться.
Полумрак не сбивал мыслей, головная боль почти утихла. Он уже не был уверен, что ему срочно необходимы таблетки, но и плохо от одной точно не станет. Его будущее тоже переставало волновать Уайта, как человека, который слишком долго шел среди снега и, наконец, лег в свой белоснежный гроб. Все. Никуда не хочется бежать, спасаться, даже зная, что умрешь, не хочется пытаться спасти себя, и это тепло, убивающее, но такое приятное, накатывает, бережно закрывает веки… Уильям тоже ничего не хотел. Он видел момент и он наслаждался им, он понимал, что, может это и последний его беспечный денек, час, минута, но он не хотел ничего делать. Сдался? Возможно. Иногда пара мгновений гораздо дороже, чем собственная жизнь.
Уайт взял руку, застывшими глазами смотря перед собой. Вряд ли Каске понравится то, что он собирается сделать. Вряд ли, но отказываться от собственных желаний Уильям не собирался. Не сегодня.
Он подошел к кровати, чувствуя, что мог дойти и сам. Он опустился на нее, неожиданно крепче сжимая руку Хейваджимы, и потянул того на себя. Требовательно, не спрашивая, не пытаясь предоставить шанса вырваться, почти грубо. Он тянул его на себя, сидя на кровати немного дальше от края, чтобы Каска мог опереться об нее, оказавшись достаточно близко к нему.
Пара секунд. Может быть, его уже ищут, может быть, один из преступников уже плетет неясные объяснения сотруднику полиции, может быть, его судьба сейчас решается руками влиятельных и темных людей. Но он смотрит в его глаза, смотрит долго, замерев, не пытаясь дышать, слушая то ли тишину, то тихий звон со своих будущих похорон, то ли шум машин, его мысли путаются снова, но в этот раз — не от боли. Он наклоняется ближе, ненавязчиво и легко касаясь губами его губ, не пытаясь сделать поцелуй глубже, не пытаясь растянуть его. Несколько секунд. Значительно дольше, чем просто быстро, но значительно меньше, чем страстно. Променять двадцать три года жизни на несколько секунд? Да.
Одна рука Уильяма все еще обхватывает его запястье, но вторая лежит на шее, спускаясь к плечу. Уайт касается его нежно, как фарфоровой куклы, но ничего не ощущает. Не ощущает боли, не слышит прежнего звона, ничего. Просто пустота и тепло. Умиротворяющая тишина, подгибающая спину и колени, он замерз. Он умирает. В душевном, временном смысле — неважно. Но он делает это осознанно, смело закрыв глаза, не отдавая отчета, не дыша. Просто касается его, просто целует, возможно, даже слишком бережно.
Отстраняется, ощущая ненависть и презрения к самому себе, отпуская его. Но у него хватает смелости смотреть актеру в глаза.
— Прости. — Он не может отпустить, игнорируя внутренний позыв хотя бы обнять его. Чувствует, как дрожат пальцы. Непростительная ошибка, как сказал бы отец, руки человека, подчинившего себе оружие, никогда не должны дрожать. А у него дрожат. — Ты в праве сейчас ударить меня. Я могу уйти немедленно, если захочешь. Я не хотел идти против твоих желаний, но так вышло.

+1

12

На попытки Артура сопротивляться перевязке, благо хоть не физические, а только на словах, Каска не реагирует, и вскоре тот кажется наконец осознает, что это не лишнее. Актер еще раз косится на пачку таблеток, но название ему ничего не дает. Остается надеяться, что они реально помогут. К счастью Артур и на предложение довести его до кровати откликается, протягивая руку. Стоит коснуться его – и Каске кажется, что его собственная рука куда горячее…
Что они будут делать дальше – пока все еще большой вопрос. Об этом актер и думает, осторожно поддерживая Уайта и помогая идти. В любом случае, что бы он там ни говорил про свое самочувствие – несколько часов сна ему не помешают. Еще совсем недавно он едва шел, и до сих пор словно немного в прострации. В принципе-то у Каски создалось о нем впечатление за пару встреч, что Артуру порой свойственно словно слегка зависать и теряться из реальности, особенно в моменты переживаний или при соответствующем настроении, какое у него было в первую их встречу. Но сейчас это точно не просто психология, и хотя Каска не чувствует, что Артур реально опирается на него или рискует упасть, но тем не менее отпускать его не намерен. Если сейчас удастся узнать, откуда растут корни у сегодняшних событий – надо понять, как действовать дальше. Но что если Артур не очень-то в курсе, кто заказал похищение? В любом случае мысли актера хаотично перескакивают с перечисления в уме знакомых личностей, которые имеют необходимые связи и могут замять дело, на попытки припомнить, знает ли он кого-то, кто может сделать поддельные документы и помочь переправить человека за границу. Ладно, он тоже растерян и сбит с толку. Хорошо что память все-таки обнаруживает пару вариантов. И это уже сейчас, еще не зная подробностей.
Полотенце и остатки бинтов остались возле кресла, и Каска планирует вернуться и убрать все это, заодно предложить Артуру еще воды… Но эти планы как-то теряются, когда он понимает, что доведенный до кровати тот только сильнее сжимает его руку. На этот раз сердце не делает сальто в груди и не возникает недоумения или испуга, только время словно замедляет ход. Одновременно с этим лишая возможности двигаться, на секунду парализуя тело настороженным напряжением, когда Каска встречается взглядом с Артуром. Что-то в нем заставляет замереть, глядя непонимающе – и вновь не бесчувственно, не безразлично. Даже не то, как он с силой тянет на себя (заставляя податься вперед, опершись коленом о край кровати и оказавшись почти вплотную к нему), а именно что-то в его глазах… Каска успевает только сделать вдох, немного судорожный и прерывистый, но слова застревают в горле. Да он и не знает, что бы сказал. "Что ты делаешь?" Это он и так понял, хотя пока и не знает, насколько далеко Артур зайдет. "Остановись?" Почему-то язык не поворачивается, словно он боится, что от этого слова Уайт упадет замертво. Этот интерес к себе он заметил в нем еще пару дней назад, когда они сидели в ресторане. Тогда он показался ему болезненной попыткой уцепиться за реальность, сейчас – после всего случившегося – Каска видел в нем нечто большее. Нечто, толкнувшее Артура на преступление, и то, что заставит просто рассыпаться, если сейчас грубо оборвать, оттолкнуть. За секунду до того, как тот касается губами его губ, Каска просто закрывает глаза…
Это странно, когда зрение перестает воспринимать реальность – остальные органы чувств словно ощущают ее острее. Как шаг в темноте, вникуда – всего один поцелуй, нежный и бережный, и совсем не такой, которого он подсознательно опасался – не грубый, не требовательный, не собственнический. От прикосновения пальцев к шее по коже пробегает волна мурашек, Каска невольно подается еще ближе, когда Артур проводит рукой по его плечу, уже не пытаясь притянуть к себе – но словно все же делая это, хотя теперь Каска все это делает сам.
Все прерывается, как ему кажется, даже как-то внезапно. Время снова начинает идти вперед, а он остается в том же положении, только слегка отстраняясь, когда Артур делает то же самое, чтоб взглянуть ему в глаза. Каска старается сохранить спокойный вид, но доля ошеломленной растерянности не может не промелькнуть во взгляде. Он только сейчас снова начинает дышать – как оказалось, и он буквально затаил дыхание на эти несколько секунд. И теперь воздуха словно не хватает, он вынужден сделать глубокий вход, прежде чем ответить.
Впрочем, ответить не получается. Выдох, еще глубокий вдох. Ему уже жалко человека, которому эта пауза явно приносит боль, но он просто не находит слов. Вместо этого Каска снова чуть подается вперед, касаясь лбом его лба. В этот момент напряжение словно до конца отпускает. Он не задерживается в этом положении надолго, но очень надеется, что это хотя бы поможет Артуру не сорваться с места. Потому что выглядел тот так, словно готов пристрелить себя за эту ошибку.
- Уходить не надо, - негромко произносит Каска, снова отстраняясь и вставая на ноги, осторожно перехватывая руку Артура, все же снимая ее со своего плеча. – Ты останешься здесь, - уверенно и твердо. - Я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось.
Пытаясь как можно скорее снова взять эмоции под контроль, Каска не находит ничего лучше, кроме как самому положить руку на плечо Артуру и осторожно надавить, уложив его на кровать. Сам он еще не может поймать и воспроизвести ни одной адекватной мысли, внезапно осознав что умеешь чувствовать сходу испытывать это на прочность – плохая идея. Каска делает шаг куда-то в сторону неубранного полотенца, потом внезапно передумывает и, обойдя кровать с другой стороны, присаживается на нее – и сам откидывается на подушку.
- Ладно, это было неожиданно, - признает он. – Но не значит, что я должен тебя выгонять, - он поворачивает голову к Уайту, пытаясь понять, насколько тот еще жаждет понести суровую кару за свой проступок. И насколько тому плохо от этого. – Есть вещи, на которые трудно даже обидеться… - произносит Каска, хотя тут же жалеет о сказанном.
Ему не очень хочется развивать эту тему, потому что подсознательно он все еще в шоке от того, какое отношение к нему Артура внезапно раскрыл этот поцелуй. Тот мог сколько угодно спасать его, но вот это было окончательным подтверждением. И больше пугало скорее тем, что Каска и правда не испытывал желания ударить или выгнать Уайта. Та странная тревога за него, что впервые дала о себе знать еще там, на стоянке, теперь снова всколыхнулась в груди. И меньше всего он хочет, чтоб теперь Артур спросил что-то из серии «почему трудно?». Он не знает, что ответить тогда.
Немного помедлив, Каска уже с ногами забирается на кровать, и чуть приподнимается, вполоборота к Артуру, опершись на локоть.
- Сейчас мне важно кое-что узнать, - начинает он, и к своему ужасу понимает, что ему самому выдержать взгляд синих глаз совсем непросто. – Чтоб понять, как нам обоим поступить дальше. Кто заказал мое похищение?

+1

13

Нет, он не может отступиться от своих принципов, но почему же тогда сейчас медлит? Он напряжен, он ждет от Каски хоть чего-то, внезапно осознав, что не помнит случившегося десять секунд назад. Артур не привык к такому. Он никогда не бывал достаточно нежен с кем-либо, он никогда не умел ждать и брал все, что хотел. Неважно как. За маской джентльмена скрывается пара убийц и девочка в белом платье, которая способна напугать любого обывателя. Особенно ночью. Наедине. На кладбище.
Каска дышит тяжело, и ему это нравится. Чувство вины уступает место слепому садизму и жестокости, он требует большего, он желает большего и собирается получить это. Что останавливает его? Что-то внутри, возможно, то самое чувство, породившее эти благородные порывы, владевшее им, когда он заботился об актере, когда он волновался за него, когда бережно целовал, так несвойственно и коротко.
Ему вовсе не нравится, что его руку убрали с плеч и что его опускают, но он подчиняется, мертвой плетью опуская кисть и откидываясь назад с сильно затуманенным взглядом. Он ничего не чувствует. Достаточно взглянуть на Каску, чтобы вновь увидеть холодное безразличие, которое Вильям так мечтал убить.
В ответ на уверенный голос японца Артур нервно и глухо смеется, хотя его лицо не выражает и грамма веселья. Лишь искаженная усмешка. Он снова хочет уйти или из чистого упрямства сделать так, чтобы Каска сам начал прогонять его. И вот тогда он не уйдет… Мимо его внимания ускользает и взгляд актера, и то, как тот подался вперед. Артур ослеплен злостью.
— Неожиданно?! — Голос чуть срывается на высокие ноты в конце, и пара невеселых смешков успевают сорваться с губ. — Я видел, тебя это так поразило! — Слова сквозят неприкрытой иронией, он приподнимается выше и поднимает подушку, теперь оказываясь в положении полусидя. — Ощущение, что ты проделываешь подобное с незнакомцами каждый день. Душа моя, где же ты снимаешься? Не в порно ли?
Он не то чтобы хочет сделать Каске больно, неприятно, оскорбить его или реально вылететь из отеля. Он опирается на безразличие парня и просто выплескивает негатив, не желая терять лицо в глазах самого себя. Да и выгонит ли его Каска? Он в праве сейчас сделать с рядом лежащим что угодно, а потом выгнать его, потому что номер оформлен на… Саэки. А если Каска пойдет в полицию, не страшно — ему все равно обеспечена смертная казнь. Так что терять Уильяму нечего, а от этого он в разы опаснее.
— Знаешь, Каска… Я мог даже не спасать тебя и не рисковать. Отправить тех двоих за руль и усыплять тебя сколько угодно, делать с тобой что угодно, понимаешь? При этом получил бы деньги и мне ничего не угрожало! Сейчас осознаю, что все, что я провернул… Оно того не стоило. Целуешься ты отвратительно. — Артур усмехнулся и повернулся к актеру, неотрывно смотря тому в глаза. — Меня это не волнует. Надо — сам их ищи. Я абсолютно тобой недоволен, можешь бежать отсюда, пока не поздно. Что я тебе и советую. Буквально спасаю от самого себя.
Оценивает ли он серьезно те слова, что говорит? Вряд ли. На нем тенью мелькают сожаление, злоба и растерянность, как карусель. Он не понимает, почему так злиться, отворачивается, не пытаясь скрыть ухмылки.
Боль отступила и о руке он успел забыть. Его горячность начала принимать более осмысленные формы, теперь он хотя бы пытается рассуждать. Кто заказал? Нет, Артур не помнит, не знает. О чем он думал после того звонка? Только о том, как помешать всему этому свершиться и что делать ему. Он и не пытался сделать хоть что-то, чтобы выяснить, кто, зачем, почему.
— Если честно, — теперь его голос звучит значительно мягче и тише, — Я не знаю, кто это. Давай не будем говорить об этом? Я вправе самостоятельно справиться со своими проблемами, я сам пошел на это, поэтому, думаю, ничего из моего будущего тебя не касается.

+1

14

«Ух ты…» От первых комментариев Артура Каска снова теряет свою безэмоциональность, и чуть вскидывает брови, глядя на Уайта. Ему на мгновение кажется, что тот сейчас вскочит и выйдет из номера. Такое ощущение, что они не были знакомы уже хотя бы несколько дней и Артур не знал, что на неожиданности актер реагирует чаще всего примерно таким же покер фейсом, как мог бы на оскорбления, шутки, попытки растрясти его, полеты автоматов с напитками мимо его носа, пробежки рядом белых кроликов с карманными часами и, наверное, взрыв атомной бомбы на горизонте. Не то чтобы хотелось пробовать последнее, но Каска помнил, что когда его заволокли сегодня в машину, ситуация была хоть и не такой масштабно-опасной, но тоже угрожающей. «Ах да, одного я не учел, как раз с него и началось все новое», - доходит до него, когда он понимает, что реально удивлен реакцией, и наверное это читается на лице. Странное ощущение… Нет, он не обижен, но ему и не все равно.
Артур сейчас напоминает ему то, что Каска давно уже заметил в людях. Когда им хочется донести друг до друга нечто важное, они порой поступают примерно так же, как и когда хотят навредить – пытаются сгустить краски, надавить и сделать больно, напугать и вызвать реакцию. В принципе, все сводилось к тому же – Артур ждал другой реакции. Точнее… просто РЕАКЦИИ.
И кажется, про спасение от себя он не шутит. Линия поведения прочерчивается одна – и «я спрячу тебя здесь и уйду», и «мне не нужна помощь», и «ты можешь меня ударить и выгнать», и вот это все – одинаково перекликаются с его последними словами. Только вот уходить почему-то не хочется. Каска некоторое время молчит, давая ему высказаться, не отводя настороженного взгляда и следя за тем, какие эмоции, пусть даже на доли секунды, вспыхивают в его глазах. Ему все так же хочется прервать этот процесс, в какой-то момент возникает даже желание взять Артура за плечи и сказать: стоп! - ведь такой набор чувств не может не причинять своему обладателю боль. Такую, которая до странного находит отклик в душе самого актера. Банальное «хочу ему помочь в благодарность» тут явно не подходит, но Каска останавливает собственные мысли, впервые в жизни боясь завязнуть дальше и потеряться в самом себе.
Он реально дает Артуру договорить, тем более что большинство его слов – риторические вопросы и восклицания, не требующие ответов. И все еще не может сообразить, с чего начать отвечать, когда тот отворачивается. А потом говорит уже спокойнее и тише. Подумал, что Каска обиделся и вообще заткнулся, и решил смягчить сказанное? Не похоже... Такое чувство, что Артур, до этого готовый отпустить тормоза и предупреждающий об этом, меняется местами с другим, вторым, который от души просит не лезть в его будущее. Явно не ради себя.
- Если ты не знаешь заказчика – то, по сути, говорить нет смысла, - произносит Каска, и ему вдруг самому становится тошно от своего ровного бесчувственного голоса.
Парень сам приподнимается, садясь, подгибая под себя ногу и опираясь рукой о кровать. Садится так, чтоб видеть Артура. Зачем ему реально в это лезть? Просто уйти, оставив здесь живое воспоминание о произошедшем. Он верил, что Артур останется воспоминанием, не станет снова искать его или что-то требовать. От этой мысли в душе становится как-то… пусто.
- Знаешь… я прекрасно понимаю, что ты мог сделать, - произносит Каска, спустя секунды, глядя куда-то вниз. Казалось бы – все так же спокойно, ровно. Но что-то в голосе меняется, словно мертвая вода становится живой, мягко и еще очень осторожно обретая эмоциональную окраску. – Я еще тогда это понимал, подумал об этом, как только увидел тебя, лежа в их машине. Странно, но если бы на месте тебя был кто-то другой – мне кажется, дальше я отреагировал бы как обычно.
Каска на мгновение останавливается, вдруг понимая, что только что произнес. Правильнее будет сказать – проговорился. И такое ощущение, что он сам-то куда меньше понимает, в чем именно проговорился, а вот у Уайта есть шанс понять, как у человека, не лишенного чувств. От того, что он там сейчас может додумать, на секунду становится не по себе. Но слово не воробей… Будто пытаясь самому себе доказать, что ничерта он не испугался сказанного, Каска поднимает взгляд на Артура. Не замечая, что рука машинально сжимается в кулак на ткани покрывала.
- Я не имею права решать за тебя, буду ли причастен к твоему будущему. Но я уверен, что смогу чем-то помочь, и не хочу, чтоб после всего этого с тобой что-то случилось, - произносит он, и к концу фразы голос становится едва ощутимо тише. - Только не спрашивай, зачем мне это, - поспешно добавляет Каска. – Ты спас меня, хотя дело не только в этом, я… извини, кажется у меня сегодня проблема с пониманием мотиваций, и своих, и чужих. Я просто хочу, чтоб ты это услышал.
Актер в совершенно несвойственной себе-прежнему манере хмурится и косится на окна. Потом снова опускает голову, быстро отцепляясь от покрывала и сосредоточенно приглаживая его рукой. Не включая сердце – все кажется понятным. Пытаясь осознать – возникает слишком много вопросов, на которые хочется отвечать не самому…
- Ты правда мог выполнить заказ, еще и поразвлекаться, и получить за это деньги, - произносит Каска. – Но ты сделал то, что сделал. Почему? - он поднимает взгляд, и добавляет твердо, тоном, не терпящим возражений. – Только не вздумай говорить мне, что и это меня не касается.

0


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Архив незавершённых эпизодов » Ты нравишься моим демонам.