Локации:
Кв. Селти и Шинры - Мамико 27.03
Парк Запад. Ворота - Кида 27.03
Кафе "Vanilla sky" - Гин 26.03
Черный дракон - Артур 27.03
Кв. Орихары - Сой Фон 28.03

Эпизоды:
Мариус, Рина - Мариус 06.04
Кельт, Рей, Мамико - Кельт 05.04
Каска, Джин - Каска 05.04
Энн, Бьорн, Айно - Бьорн 04.04
Марк, Энн, Шсноглз - Шсноглз 03.04
Энн, Кельт - Кельт 06.04
Энн, Раа - Раа 02.04
Рюя, Судзуран - Рюя 24.03
Джин, Има - Има 03.04
Марк, Вард, Энн - Марк 01.04
Оберон, Титания - Титания 01.04
Хоши, Акира - Хоши 27.03
Кида, Изая - Кида 03.04
Рей, Катсу - Рей 05.04
Энн, Оберон - Оберон 03.04
Марк, Оберон - Оберон 03.04
Каал, Оберон - Оберон 05.04

Альтернатива:
Изая, Хоши - Изая 26.03
Раа, Рина - Раа 05.04
Изая, Маиру - Изая 26.03
Шизуо, Наоми - Шизуо 06.04
Артур, Каска - Каска 03.04
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Синдзюку » Ресторан «Черный дракон»


Ресторан «Черный дракон»

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Изображение:
http://s6.uploads.ru/t/MXive.jpg http://sa.uploads.ru/t/bWo7S.jpg
Краткое описание:
Заведение сочетает японский и европейский стили как в оформлении, так и в предложенной кухне и напитках. Второй этаж – вип-зона с отдельными уютными кабинками.

0

2

>>>Улица Мейдзи

• Время: 17 апреля, около 14.30
• Погода: пасмурно, дождь местами доходящий до ливня, температура воздуха 6 градусов.
• Внешний вид: темно-серый пуловер без рисунка и темный брюки.
• Состояние: еще уставший, но наконец согрелся.
• Инвентарь: Мобильный телефон и ключи от машины в кармане брюк, пальто на вешалке рядом.

Мерный шум дождя навевал ощущение, что тот самый водоем, из которого вышел собеседник Каски, теперь окружает их обоих. Хочет ли он утопить, или просто усыпить – пока сказать было трудно, хотя наверное оба впечатления были навеяны скорее усталостью. Актер следил за дорогой, но как только поток машин тронулся – стало как-то спокойнее, словно он был твердо уверен, что наличие одного внезапного пассажира – это конечная цель дня, и больше его невнимательность не поставит его в неловкое положение. К слову, о случившемся кажется уже никто и не думал. Словно целью было изначально нечто хорошее.
Каска никогда не задумывался над тем, насколько его имя необычно, красиво или интересно, оно было просто именем, впрочем как и его псевдоним - для актера в момент его подбора было все равно, насколько впечатляюще тот будет звучать, это было делом специалистов. Молодой человек повторил имя Каски, словно пробуя его и привыкая. Иностранцу в Японии порой нелегко запоминать традиционные имена страны восходящего солнца, но кажется сейчас дело было не в этом. Пойманная коротким взглядом на собеседника улыбка была уже явно менее напряженной и официальной. Наблюдая за ним, Каска постепенно составлял впечатление, понимая, что отогреваясь и поддерживая беседу его пассажир, прежде явно более погруженный в свои проблемы, продолжит меняться. На себя-настоящего, наверное.
Случайного знакомого звали Артур. «Уильям Артур Уайт», - в свою очередь тоже мысленно произнес Каска, хоть и не озвучивая. Он также делал это не потому, что хотел запомнить. На память он не жаловался, да и сочетание полного имени было как бы вернее сказать… легко запоминающимся. Актер лишь отметил про себя, что выбирая одно из двойного имени Артур называл второе.
- Артур, - все же повторил он, просто заменив этим собственное «рад знакомству». И, взглянув на Уайта в момент, когда машина как раз притормозила на светофоре, кивнул. Его собственные движения казались ему сейчас чуть заторможенными, но возможно лишь казались. За разговором Каска успел немного забыть о своей головной боли, и сейчас осознал, что она идет на убыль.
Выбранный им ресторан находился не так далеко от места их встречи, и раз уж Артур был не против и готов был довериться его вкусу – Каска свернул на боковую улицу, на время покинув оживленное движение, до поворота на соседнюю, где уже виднелся вдалеке знакомый фасад здания с неброской вывеской, на которой первый иероглиф названия ресторана обвивал хвостом миниатюрный черный дракончик. Каске всегда казалось, что это очень отражает облик заведения. Ресторан не был слишком популярен, но постоянные клиенты ценили качество обслуживания и стиль. Завернув на парковку заведения, спрятавшуюся чуть сбоку от фасада, на которой была пара свободных мест, Каска заглушил двигатель. Хвала богам, парковка была крытой и путь от нее к дверям не включал пространства под открытым небом, с которого все еще непрерывно лился дождь. Удостоверившись, что Артур следует за ним, и машинально постаравшись поднять воротник своего пальто до максимума от порыва ветра, актер направился к дверям ресторана, где их уже встречал персонал ресторана. Каска попросил провести их на второй этаж, и официантка, вежливо поклонившись, пригласила следовать за собой.
Изнутри ресторан производил куда большее впечатление, чем его простая вывеска на фасаде. Несмотря на преобладание «съедающего пространство» черного цвета в интерьере, зал, через который девушка провела их к лестнице, казался просторным и большим. Посетителей сейчас было не слишком много. Официантка предложила клиентам одну из окруженных бамбуковыми стенами кабинок в глубине верхнего зала, тут же разложила на столике меню и пообещала вернуться через какое-то время, оставив их наедине.
Здесь было куда теплее, чем даже в машине. Каска уже с порога начал расстегивать пальто, ведь если зашел в теплое помещение, лучший способ согреться – снять промокшую верхнюю одежду. Впрочем, стоило скинуть пальто с плеч, и его ощутимо передернуло – акклиматизация и, кажется, все же небольшая температура. Вешалка в их вип-зоне имелась, и он разместил его на ней так, чтоб было больше шансов высохнуть. И провел руками по волосам, пытаясь понять, насколько они успели намокнуть. Сказать по правде, Каска  думал, что чтобы Артуру полностью высохнуть, ему стоило вообще переодеться, но за неимением возможности сделать это – надо хотя бы выпить.
- Предлагаю заказать что-нибудь действительно согревающее, - подойдя к столу, Каска присел на удобный диванчик (наверху они заменяли стулья) и провел пальцами по глянцевому листу меню напитков. И перевел взгляд на Артура. – Садиться за руль я сегодня больше не собирался.
Что пьет его новый знакомый, он пока не знал, да и сам еще не выбрал. Стоило дождаться, когда Артур присоединится к процессу.

+1

3

---» Улица Мейдзи


Время: 17 апреля, около 14.30
Погода: пасмурно, дождь местами доходящий до ливня, температура воздуха 6 градусов.
Внешний вид: черная рубашка, черный пиджак, черные брюки, черный галстук и далее по списку.
Состояние: доброжелательность, усталость.
Инвентарь: пистолет и деньги.

Шум успокаивал, а небо темнело, превращаясь в глубокую пелену без света и звезд. Артур был необычайно спокоен, может, это магическое влияние собеседника с его завораживающей тишиной, может, это отрезвляющее действие дождя или просто опустошенность, вызванная мыслями об своей жизни и Японии.
Он внимательно изучает взглядом дорогу, слабо щурится от встречных огней и то и дело фокусируется на каплях, стекающих по стеклу. Не может разобрать их цвет, думает, что они серые, потом мысленно представляя воду синей и силится не закрыть глаза, потому что мозг отказывается связать и обработать заданную информацию по всем параметрам. Хочется зажмуриться, отключиться от сигналов цвета, звука, мыслей, но не выходит. Артур понимает, что сейчас не время, и что он должен сохранять трезвость разума настолько долго, насколько это возможно.
Не сразу поняв, что они приехали, Уайт резко поднял голову, встречаясь со зданием, освещенным смутными огнями, отблески которых норовили ослепить, если подойти ближе. Он чувствовал, как теряет что-то важное, возможно, рассудительность, прямо из своих рук, но у него не возникало потребности контролировать себя; наверное, спутник действовал слишком умиротворяюще, как анестезия или снотворное. Но такое погружение нравилось Уильяму.
Напряженные обычно нервы больше таковыми не являлись, это состояние дарило что-то воде действия наркотика, Артур плавно и добровольно отказывался говорить с реальностью и терял связь с происходящим. Медленно. Он вышел вслед за Каской и, еще по дороге повесив пиджак на согнутую в локте руку, немного опустил галстук. Снаружи было прохладно. Он встретился взглядом с официанткой, но не произнес ни слова. Она предпочла не высказывать вслух свое предположение, что второй гость пьян или обколот, но Артур чувствовал это, и с каждым шагом его движения делались все более неаккуратными, но скользящими и плавными. Он не спешил спрашивать или задавать вопросы, молча сверля взглядом спину Хейваджимы и безучастно следуя по нескончаемым коридорам, стремясь в них раствориться. Черный цвет. Краем глаза он сравнивал оттенки стен со своей рубашкой, галстуком или же пиджаком, но не находил ни схожести, ни различий. Он не понимал, что именно с ним происходит, но что-то было не так, самое страшное, что это его не тревожило. Его тревожила только внезапная компания на вечер.
Так же завороженно Уильям сел на диван, ладонью касаясь обивки, но не понимая, что это за материал. Он мог это сделать, но не мог подобрать слов, а в его голове путались слова и языки, и было трудно понять, на каком сейчас думать.
— Согласен, и что же Вы хотите? — Когда буквы соизволили выстроиться в предложение, Уайт понял, что готов выпить что угодно с подачи сидящего напротив и не отводил от него пустующего взгляда. — И как Вы планируете добраться до дома? — Интерес был скупым, но был, и Уильям начинал следовать на поводу у желаний и эмоций, которые заметно поутихли в этот вечер. Или день?..
Он обводил его глазами, вписывая цвет волос, глаз, одежды в этот всепоглощающий черный, не отводя глаз дальше десятка сантиметров от Каски и думая, что сесть напротив не являлось лучшей идеей. Это расстояние длинной в стол казалось неправильным. Все здесь казалось неправильным.

+1

4

Теплота помещения постепенно согревала, и появившееся было на секунду желание повести плечами, поежившись от мимолетного сквозняка, быстро исчезло. Окон в их кабинке не было, но через проход и коридор можно было увидеть их в зале – и уже за стеклами видно было плохо, дождь все не прекращался и вода застилала весь обзор. «Вовремя мы сюда приехали», - подумал актер, изучая возможные варианты выпивки.
Создавалось впечатление, что Артур готов был положиться на вкус своего спутника в выборе не только места, но и напитков. Каска не так уж часто пил, чтоб разбираться в этом вопросе, да и не слишком это любил, хотя и не был из тех, у кого самая малая доза алкоголя вызывает опьянение. Но в конце концов, он хотел согреться и не был уверен, что дома не придется искать лекарства от простуды, поэтому касательно количества – много он не выпьет в любом случае. А что касается самого напитка – тут он не мог решить за Уайта, а сам полагался на уже опробованные когда-то варианты.
- Я закажу себе виски, - произнес он, еще раз пробежав глазами по листу с перечнем. –  И что-нибудь к нему, - он потянулся ко второму меню, где на первых страницах предлагались разнообразные закуски – с сыром, мясом, морепродуктами, пролистал его чуть вперед и поднял взгляд на Артура. – А что предпочитаете вы?
Вопрос о том, как он собирается возвращаться домой, актера пока волновал в меньшей степени – он привык заказывать такси, порой с оговоркой чтоб машину подали к черному ходу того или иного здания или студии, чтобы тактично и незаметно скрыться от фанатов или журналистов. Что касается того, как его машина вернется домой без хозяина – существовали телефоны, по которым можно было нанять на короткое время водителя, который доставит заказчика на его же авто куда тот закажет. С другой стороны – стоянка здесь кажется относилась не только к ресторану, и после определенного лимита времени наверняка становилась платной, но зато позволяла оставить машину до завтра и вернуться за ней в более подходящий для вождения день. Кажется, завтра обещали хотя бы временные промежутки в ливнях. Хотя, их обещали и сегодня…
- Я планировал взять такси, - ответил Каска, и добавил: – Думаю, если дождь не прекратится – это лучший вариант, - взглянув на собеседника.
Захватить с собой Артура и разъехаться по домам, вызвав машину на двоих, было на его взгляд и правда самым разумным решением. Тем временем Каска, относительно определившись с закусками, уже присмотрел пару блюд. Есть ему не слишком хотелось, это было просто дополнение к виски, и он подвинулся ближе к столу, развернув перед Артуром (все еще как-то зависающим, возможно по причине той же акклиматизации, или просто усталости) меню на странице закусок из мяса и морепродуктов:
- Здесь большой выбор, я скорее взял бы что-то с этой страницы. Что скажете?
С этим стоило определиться сообща, так как опять же – вкусов Артура Каска не знал, и не факт что тот не окажется вегетарианцем или просто нелюбителем чего-то из предложенного в меню. Заодно можно посмотреть, насколько тот уже «оттаял» от прохладной погоды, и не переадресует ли выбор Каске. Переадресует – значит явно либо в своих мыслях, либо тоже успел промерзнуть и простыть и еда уже имеет второстепенное значение после рюмки чего-нибудь горячительного. К тому, что Артур попутно наблюдает за ним и рассматривает с явным интересом, актер успел привыкнуть довольно быстро. Это не раздражало, не беспокоило и не вызывало неприятия, которое могло бы вызвать у кого-то другого. Привычка относиться ко всему ровно и спокойно давала свои плюсы – Каске было не жалко, дыру в нем точно не просмотрят, а вот понаблюдать за новым знакомым может оказаться полезно. Что-то вроде игры – разгадай человека. Ведь пока что он мало знал о нем.

+1

5

— Я предпочитаю не пить в незнакомых местах, — с легким кивком ответил Уайт и хищно усмехнулся.
Он не мог пить много по той простой причине, что боялся потерять контроль над собой. Возможно, это было главным страхом Артура, и под тяжестью своей ответственности он пытался контролировать характер и вспышки эмоций, что под действием любых наркотических веществ (чем подобные напитки, несомненно, являются) становится трудным. Редко переживая за безопасность собеседников в его обществе, он переживал за себя, ибо ничто не остается безнаказанным. Пока ему везло, но долго ли он будет мил рукам фортуны?
— Я бы не стал так делать, — просто возразил он и отвел взгляд, не намереваясь развивать свои рассуждения.
Оставить что-либо где-то — эти мысли тоже вызывали в Уайте страх. Он не был особенно мелочным или слишком жадным, напротив, он мог бездумно тратить деньги, но оставить что-то свое где-либо всегда было для него трудной задачей. Вдруг обрушится метеоритный дождь, из земли вдруг поднимется вулкан или еще что? Да, к вещам Артур всегда питал гораздо более теплые чувства, чем к людям.
Уильям осмотрел меню с некоторой подозрительностью и подумал, что есть ему тоже не хочется. Холод еще пробегал по коже, убивая аппетит напрочь, но постепенно вызывая усталость. В какие-то мгновения англичанин думал, что вот-вот заснет, но через минуту думал, будто на этот раз уж точно справился с сонливостью и никакое тепло его не усыпит.
— Положусь на Ваш вкус, мсье, — и он вновь, как делал это множество раз за сегодняшний вечер, улыбнулся, окинув Каску последним пристальным взглядом и, расслабившись, стал смотреть уже более легко, быстро фокусируясь на разных предметах интерьера.
На улице, вероятно, еще шел дождь и было прохладно. Уайт откинулся на спинку, уставившись на мутные провалы стекла в другом конце. Он смутно различал стекающие капли, незаметно для себя начав вертеть, теребить и дергать рукой свой галстук. Нет, не нервничал, скорее пытался занять себя, проделывая все неосознанно, задумавшись. Только вот голова его оставалась пустой, думать ему не хотелось. Он даже не мог выбрать язык, на котором хочется думать, да и размышлять было особо не над чем.
— Насколько планируете задержаться здесь?

+1

6

- Тогда с вашего позволения – я выпью один, - произнес Каска, который не собирался отказываться от своих планов. – Даже горячий чай сейчас недостаточно согреет. К слову, вы в таком случае должно быть будете чай или кофе? – юноша поднял взгляд на собеседника, впрочем уже будучи готовым и к какому-нибудь внезапному варианту из серии «мне просто стакан воды».
Обычно люди, приходя в ресторан, первым делом изучали меню и что-то выбирали. По Уайту создавалось впечатление, что и изучал, и уже спонтанно выбрал он как раз Каску – как собеседника и объект не то наблюдения, не то внимания чтоб скрасить его обществом немного своего времени. На что он еще мог бы его потратить – сказать трудно, этот человек в довольно прохладную погоду шел под проливным дождем неизвестно куда, объяснив это не совсем подходящим погоде словом «гуляю». Будь у него цель – он не очутился бы сейчас здесь. Казалось, он просто ухватился за шанс оказаться не в одиночку в такой момент и в таком состоянии, из которого его не мог выдернуть в сторону здравого смысла даже холодный дождь. Каким именно было это состояние – сказать пока трудно, Каска пока определил только одну его характеристику: большинство из происходящего сейчас не имело для Уайта значения. Значит, большее значение имело нечто другое. «Интересно, не задень я его зеркалом – он подхватил бы воспаление легких?» - подумал Каска, в свою очередь продолжая и собственной наблюдение. Он думал об этом без какого-либо реального любопытства, просто скорее констатировал факт, чем задавал вопрос.
- Вот как, - откликнулся он на слова Артура касательно заказа такси. – Потому что беспокоились бы за сохранность своей машины?
В целом Уайт руководствовался верной логикой. Каска и сам редко оставлял авто где попало. Просто сегодня, конкретно сейчас он чувствовал, что если не попытается согреться чем-то кроме горячего чая, чем-то, что действует куда глубже, то непременно заболеет. Он все же надеялся на свой иммунитет и на то, что согревающего напитка ему хватит, чтоб справится со всего-то одним холодным днем.
- В таких заведениях порой есть что-то вроде услуги «трезвый водитель», но я пока точно не решил, как поступить с машиной, - добавил он, немного подумав.
С ним самим сегодня было явно что-то не так. С каких пор он настолько рассеян, что наезжает на людей? В любом случае, день постепенно клонился к концу, и довольно скоро (в сравнении с утром, когда он казался вечностью) Каска окажется дома. Впрочем, здесь было тепло и главное – сухо, и пока его все устраивало. Сделать заказ Артур предложил ему, и если уж ему и правда было не столь важно – значит, его устроят любые пункты меню. Кивнув на доверенное ему право выбора, Каска еще раз пробежал глазами меню, а потом поднял голову, чтоб убедиться, что официантка сейчас как раз находилась возле кабинки дальше от них по коридору. Должно быть, после она завернет и к ним. Поэтому Каска, оставив меню открытым на нужной странице, оставил его перед собой и скопировал жест Уайта, откинувшись на спинку стула. Так было даже удобнее.
- Пока что я планирую согреться, для этого не понадобится более получаса, но думаю вам и самому чтоб обсохнуть понадобится не меньше, - ответил он Артуру. – Сказать по правде, погоду для прогулок вы выбрали не самую удачную, - взгляд Каски был спокойным, лишенным эмоций, но это не мешало и актеру быть наблюдателем. Ему показалось, что Артур, переключившийся на созерцание ресторана, немного отвлекся от наблюдения за ним самим, словно перестал держаться за него и обвыкся в этой обстановке. Не хотелось вспугнуть, но в то же время кое-что он все же хотел спросить. – Не самый удачный день?
Не беда, если тот не захочет развивать тему, но порой стоит спрашивать о таком – хотя бы потому что кто-то возможно не прочь и ответить.

+1

7

Холод грыз нервы и неровное рычание хотело пробиться сквозь голосовые связки, рычать, рычать как зверь, вгрызаться зубами в чужую кожу, откинуть мысли о пошлости, рвать плоть в кровь, сминать чужие спины, пройтись по головам. Уничтожить, убить истоки этого проклятого города. Уничтожить то, что ждет его за углом, за каждой подворотней. Всадить пулю в висок каждому «другу», уничтожить все, что есть вокруг. Его глаза стали темнее, оторвавшись от оттенка васильков к бездне кошмаров с Несси в главной роли. Холод.
Знакомое, близкое, родное — заточение для души. Но чужой город дает волю эмоциям. Он копит свое негодование, обиды, купается в море собственной тьмы, чтобы высвободить все это, отыграться на невинных людях, разложить пасьянс перед Дьяволом, где ни одна победа не обходится без поражения, где поражение — тоже победа. Артур? Или Уильям? Есть ли разница, как называть кровожадного зверя, владеющего опасными игрушками и с такой вежливостью обращенного к людям, во вне, целующего руки женщинам, улыбающегося детям? Имя Уильям — имя рода. И кто знает, сколько гротескных мумий прячется в каждом английском поместье?
Он смеется, скалится в простом добродушии, поправляет рубашку, смотрит на сидящего перед ним. Невольно сжимает руку на колене, уже не изучая потухшую маску небрежности. Ничего интересного.
«Он точно такой же, как все, только без двойного дна. Пустой.»
Артур и ранее видел такие глаза. Наполненные слезами, просящие, думающие, огорченные. Он никогда не видел в них ничего сильного, никаких эмоций, ничего. В его глазах ничего не было.
«Ты разочарован в ком-то? Ты ждешь что-то? Кого-то? Ты хочешь чего-то? Тебя кто-то обидел? Почему ты так пуст. Почему ты похож на манекен.»
Ничего нового. Подобные глаза были у многих: бродяг, людей из золотых категорий Форбс, у дешевых шлюх и вылизанных графов.
— Я разве не говорил, что мне все равно? Пейте сколько угодно. Я не имею права запрещать Вам.
Ему заранее было плохо от чая. Он хотел кричать, а его опять привели в дорогой бордель с алмазными стенами, опять усадили в рубашку при галстуке, опять выдали персону грата.
— Да…
Отвлеченность заставила его пропустить пару реплик собеседника.
«Будь проще. Не уточняй. Не строй.»
— Не самая удачная жизнь. — Усмешка угасла, не успев задержаться на бледных от холода губах. Он вверял ему в руки все проблемы относительно заказа. — Иногда хожу по улицам. Смотрю на людей, чувствую, насколько… — «хочется убить этих мразей,» — Одинок. Японцы фальшивы как никто. А Вас что заставило выйти из дома в такой ливень?

+1

8

На какую-то секунду кажется, что собеседник улыбается искренне – но лишь на секунду. Это все-таки больше похоже на маску. На оскал, насмехающийся или болезненный – сказать трудно. Прошло уже довольно много времени для того, чтоб актер, привыкший наблюдать за чужими эмоциями и их выражением, мог бы «прочесть» сидящего напротив человека, но о нем все еще трудно сказать что-то конкретное. Такое чувство, что под этой самой маской бушует нечто, чему не стоит выходить на свет. Каске не было слишком интересно, как и – тем более – он не боялся рассмотреть, что именно. Но от этой улыбки было ощущение, что чаша весов качнулась чуть больше на сторону Уайта, чья энергетика, иначе не скажешь, была почти физически ощутима. «Так бывает, когда человек очень громко думает», - говорил один знакомый Хейваджимы. Сейчас трудно было сказать, мысли ли дают этот фон – или чувства. Впрочем, пока не настолько обдавая негативом, чтоб принимать меры, да и сам Каска в любой момент мог отключиться и перестать «читать» его. Он вообще сомневался, что если и есть какой-то негатив – тот может быть целенаправленно устремлен в него. Кажется, ответ Артура на его вопрос как нельзя более точно пояснял первопричину всего этого.
Говорят, каждый виноват в своих неудачах сам. В это актер не верил. События порой выходят из-под контроля, особенно когда попадаешь в водоворот. Не у всех находятся силы выбраться, и слабость – не вина, а беда. Возможно как раз одиноких, кому не за кого зацепиться. Единственная вина человека всегда заключалась, по его мнению, только в одном: в отчаянии. Если оно побеждало – человек переставал пытаться изменить что-то, перестал искать. А менять и находить можно всегда. Другое дело – а нужно ли некоторым менять?
Для начала Каска выслушал и ответ Артура, и встречный вопрос.
- Съемки, - откликнулся он, но в этот момент подошла официантка, прервав разговор, который при ней не очень тянуло продолжать. Пытаться предложить еще что-то для согрева человеку, которому то ли хватало теплоты помещения, то ли просто вдруг перехотелось чего бы то ни было, что он был не против выпить еще когда соглашался ехать, Каска не стал. Вместо этого заказал себе горячий кофе и порцию виски, взяв к нему, и с теоретическим рассчетом на Артура, одну из ассорти-закусок, которой хватило бы чтоб немного перекусить, и отпустил девушку, посматривавшую на актера и его спутника почти с любопытством.
- Съемки фильма, имею в виду, - уточнил он, уже понимая, что Уайт понятия не имеет, кем он работает. Странно, но почему-то актер не горел желанием рассказывать. Порой это что-то меняло, и он не имел гарантий, как относится Артур к этой профессии. Всегда спокойнее говорить с человеком просто как с человеком. – Пришлось провести день на улице, в парке. Неудачно выбрали время, и надежда, что погода улучшится, тоже пошла прахом.
Он сделал паузу, на случай если у Уайта есть уточнения.
- По-японски вы говорите прекрасно и без акцента. Полагаю, вы давно в Японии? – спросил он, снова устраиваясь в удобное положение откинувшись назад, из которого вывела было необходимость делать заказ. И, секунду подумав, добавил. - Она – причина одиночества, или следствие? Или от места оно не зависит?
Он даже не знал, зачем спрашивает и почему вдруг хочет узнать. И не было разницы, пошлют ли его за любопытство, или разговор только наберет обороты. Фраза про японцев ничуть не могла задеть актера, но вот слова про жизнь и одиночество были показательны.

+1

9

Иногда, особенно когда оставался один, Артур ловил себя на мысли, что ведет себя необычно. Он пытался вспомнить себя в то время, когда жил в Лондоне, более того, он пытался припомнить всех своих друзей и подружек, хотя бы свой школьный класс, но воспоминания отстранялись, растворяясь в дымке. Иногда он думал: а есть ли у меня прошлое и что оно из себя представляет? — но ничего не находил в ответ. Вроде бы прошлое было. Он, кажется, немного помнил голос отца, и иногда просыпался от его вскриков в собственной голове. Обычно он кричал что-то вроде «не так», «положи», «отпусти». Обычно, думая об этом, Уайту становилось как-то смешно. Похоже на приказы и команды, какими обычно дрессируют собак.
Сейчас это вызывало только улыбку. Отца не было, да и его лицо почти ушло из памяти Артура. Но больше всего его пугало то, как быстро от него исчезает прошлое. Он стал замечать, что месяцы и сезоны сливаются для него в один большой промежуток времени. Сначала он стал забывать, что происходило за прошедшие пару лет, потом — за прошедшие месяцы. Уже скоро он не смог бы назвать ни одного события, случившегося на прошлой неделе, и, наконец, он забывал, что делал минут пять назад. Поначалу его это сильно пугало, но потом страх исчез. Может, он его попросту забыл?..
— Съемки… — Повторил Артур, пытаясь впечатать это слово в свой мозг. Нужно запомнить, что у этого человека какие-то съемки.
С появлением этих пробелов в памяти его стали мало заботить окружающие люди. Что они подумают, скажут, сделают больше не имело никакого значения. Все равно он забудет их в первую очередь.
— Ого, вы актер… Прошу извинить, я не интересуюсь японским кинематографом. Возможно, я бы смог похвалить вашу игру, — на лице появилась слабая и формальная улыбка. Как давно он смотрел фильмы?..
Послышался шум, удар, наверное, это был раскат грома. По окну снова забарабанили капли, иногда стуча по стеклу очень неровно.
Следующий вопрос вызвал какое-то наивно-обиженное выражение на лице Артура. Он закусил губу, и его взгляд, кажется, даже потемнел, и синий приобрел черные оттенки. Хотя, скорее всего, это просто неудачное падение света на глаза.
— Да, я достаточно давно здесь. И я ненавижу эту страну, сэр. Поэтому не советую возвращаться к этой теме. — Он стал нервно барабанить пальцами по столу, и раздраженно отвел взгляд к окну. Лучше бы ему не напоминали, что он живет здесь. Никогда. Он уже толком не мог разобраться в истоках своей ненависти, он ненавидел. — Скорее, причина. — Он замер и попытался вспомнить, был ли одинок в Лондоне? Был или нет? В голову опять ничего не шло, и уже через пару секунд его мысли снова переметнулись на стекло. — Если честно, я не знаю, — тон голоса стал таким, будто бы он извинялся, — Я не знаю, зависит ли мое одиночества от места. Но предполагаю, что уже давным давно… Нет. Так грустно, правда? — Он печально улыбнулся, в лучших традициях драм и нуара. — Мне дана целая жизнь, и я не знаю, на что ее спустить. Глупо, не так ли? Если человеку предложить деньги, он всегда найдет, на что их потратить, а вот я — вряд ли. Сколько еще до великого Рима? — Он рассмеялся, заметив, что произнес вовсе не ту фразу, что хотел. — Я хотел сказать: сколько еще до гроба? Да, память — ужасная штука.

+1

10

Кажется, что Артур повторяет слово «съемки», чтоб вспомнить... Но нет, он знает о Каске не больше, чем успел бы узнать о любом человеке, встретив первый раз в жизни. И это хорошо.
- Все в порядке, - откликнулся актер, когда Артур даже извинился, что не узнал его. – Мне кажется, это наиболее подходящий сейчас для нас обоих вариант знакомства.
Он сам не знал, почему вдруг сказал это вслух. Объяснить это тем, что какое угодно сформированное заранее мнение – это ярлык, человеку, который, возможно, не привык навешивать ярлыки и воспринимает всех такими, какими они предстают перед ними в конкретный момент времени, конечно можно. Сказать по правде, Каска все же думал, что знай Артур его как Ханеджиму Юхея – скорее у него в первую очередь возникли бы вопросы и возможно недоумение по поводу того, как Каска контактирует с людьми в обычной жизни. Даже не интересуясь кино в пору было удивляться, потому что уже за эти полчаса можно успеть понять, что эмоциональный диапазон юноши (точнее, его отсутствие) – не просто усталость после напряженного и холодного дня. Предвзятое мнение было не хорошим, но и не плохим фактом. Оно скорее… просто не имело сейчас значения. Это было самым точным объяснением, почему иной раз лучше быть для кого-то первым встречным. Ведь кто знает, кто на самом деле сам Уайт? Со случайными знакомыми без заранее известных биографий говорить легче, да и кто знает – с кем именно человек становится настоящим.
От взгляда актера не укрылось, какую реакцию вызвал у Артура вопрос про Японию. На секунду ему даже показалось, что в помещении мигнул свет. Или нет?.. Взгляд, как и жесты Уайта, уже много раз были красноречивее интонаций, в которых тому куда больше удавалось держаться в рамках вежливой беседы. То, что Артур ненавидел Японию, Каску ничуть не задевало, и скорее могло стать негативом для самого Уайта, если бы они вернулись к этой теме. А то, что тот говорит это сразу, было еще одним штрихом в его образ. Честно и напрямую.
- Хорошо, - совершенно спокойно кивнул актер, сложив руки на животе, переплетя пальцы, слушая, как за окнами набирает силу дождь. По сути основной разговор касался страны лишь мельком, и то лишь потому, что они на данный момент в ней жили. Судя по продолжению – страна уже имела не такое большое значение.
Даже не отмеряя жизнь эмоциями, не запоминая на уровне чувств, и возможно лишенный изрядного числа зацепок, которые помогали жить обычным людям, Каска во всем делал свои акценты. Так или иначе, жизнь не становилась черно-белой от того, что его душа не рвалась на части от каких-то событий, не светилась от счастья, не падала в отчаяние, не ликовала, не рыдала и не разбивалась, не замирала в предвкушении, ожидании или трепете перед чем-то прекрасным – или страшным. Порой ему казалось, что в месте, где у всех людей по их словам и живет душа, у него самого просто что-то другое, другого рода и свойства. Но ему было... нормально. Он жил и все было в порядке. Как сейчас. Дождь создавал свою особую, неповторимую музыку, Каска невольно задумался, как слышит ее его собеседник, и что вообще может ощущать человек на его месте. Атмосфера создается из мелочей, и сейчас общий фон – приглушенный шум негромких разговоров и нейтральной музыки, стук капель по стеклам, звон бокалов и столовых приборов, даже звуки шагов официантки по коридору, даже далекий сигнал телефона, прерванный еле слышным из нижнего зала торопливым «алло», даже, казалось, слышимый стук собственного сердца – все приносило какое-то странное ощущение. Это трудно было назвать покоем для того, кто большую часть времени был каменно спокоен. Скорее это ощущение комфорта. Которое, если на нем сосредоточиться, было приятным. Наверное, для большинства способность расцвечивать мир иначе имела свои недостатки - эти краски врезались в душу, оставляя куда больше шрамов. Было много вещей, которые актер мог осознать и понять, но не мог почувствовать. Равно как и память была у него немного другой. Когда перелистываешь фотоальбом, некоторые кадры способны всколыхнуть внутри то, что переживал, когда они были сделаны. Чем больше листаешь – тем больше шанс, что фотографии заменят настоящее, и оно станет черно-белым. Или наоборот, добавят в него то, что давно стоило бы перелистнуть и забыть.
- До Рима неблизко, - Каска намеренно сделал небольшую паузу. - Хотя зависит от выбранного пути, - он не стал слишком вдаваться в аллегории – у него само собой получалось уделять больше внимания не пути к концу, а осознанию настоящего. Мысль спросить, сколько лет его собеседнику, была скорее машинальной, чем имеющей смысл. Не намного тот старше него самого, но возраст не при чем. - Память, - в свою очередь повторил актер, словно фиксируя это важное слово, наверное, самое важное из сказанного. – Если что-то не зависит от места, где вы находитесь, и от настоящего – значит, все дело в ней?
«В прошлом?» Каска задумался на секунду, проводив взглядом прошедшую мимо их кабинки официантку. Говорить, что именно скрыто в чужом альбоме воспоминаний, или нет – выбор его хозяина.
- Вам не кажется, что слово «спустить» не совсем подходит к тому, что понимают под жизнью? Оно означает растратить, и это будет действие быстрое и не слишком осмысленное, - произнес актер. - Хотя возможно вы имели в виду другое, - он снова перевел взгляд на Артура. – Если бы меня спросили, какое действие больше подходит к жизни, я бы скорее выбрал слово «наполнить».
Даже в значении «выкинуть то, чем успел наполнить и уже сто раз пожалел об этом», «спустить» звучало… печально.

+1

11

Уайт редко зацикливался на положении людей в обществе и обращался со всеми одинаково хамски, самолюбиво и напыщенно. Обычно он был чертовски неискренен, но сегодня — что же им двигает? — проявлял гораздо больше теплоты.
Каска вел себя довольно холодно, безэмоционально и сдержанно, но у англичанина ни на секунду не появлялось желания назвать его сильным человеком, который умеет контролировать себя. Нет. Он уже успел оставить впечатление свободного плавучего объекта, который катится куда-то по течению. Бесспорно, у него имелась работа, о которой многие грезят в юношеском возрасте, деньги и, как предполагалось, слава, но все же впечатление сильного человека Каска не создавал. Просто безэмоциональный, и это спокойствие казалось Артуру скорее ущербом, чем приобретением.
— Далеко, — согласился он и еле заметно кивнул. — Более шести тысяч миль напрямую. До Лондона же почти… — он поправил рукав, отвлекаясь и прикидывая, — Почти шесть тысяч миль. Радует, что до Рима мне дальше.
Выдавал ли Уайт информацию о себе неосознанно? Пожалуй, да. Он был крайне неосторожен, сейчас не чувствовал никакой угрозы и абсолютно свободно разговаривал, иногда забывая имя собеседника, иногда нужные слова. За годы жизни здесь ему удалось значительно подтянуть свои знания в области географии, он примерно знал номера нескольких служб такси и расположение ближайших аэропортов. Он даже знал, сколько стоят билеты по сезонам, что он положит в чемодан, как и где получать визу… Только эти знания ему нисколько не помогали. Так куда делся он — Уильям Артур Уайт? Неужели в мире остался только Саэки Кимура?
— Вынужден согласиться, — Артур вновь устремил взгляд прямо на собеседника, — Я думаю, что именно память убивает нас, sir, и что именно она является причиной большинства несчастий, происходящих в нашей жизни. Мы скучаем по родным, вспоминаем умерших, скорбим, лишь взглянув на фотографии. Конечно, иногда память оказывает и нужную услугу, радуя нас чем-то, удивляя и помогая, обучая нас, но в большей мере ей соответствует коварная функция.
Если брать в расчет то, что последние годы своей жизни Уильям буквально существовал, то «растратить» — хорошее слово. Конечно, первое время здесь он боролся. Не оставлял надежды, был полон мотивации, у него, как и у любого парнишки семнадцати лет, были стремления, планы, страсть, любовь, жажда жить и могущество, которое, казалось, способно свергать великих королей и высокие, далекие горы… Но он погас. Мучительно, как неудачно потушенная свечка, оставляя ожог на пальцах и медленно тлея.
— Все ведет к смерти, — неожиданно произнес Вильям сразу после слов Каски. — Вы умрете. Я умру. Я не вижу смысла своей жизни и в последнее время просто ожидаю того часа, когда меня наконец уложат в гроб и похоронят. Мучительно. Я пресытился жизнью, алкоголь и постель не делают меня хоть чуточку счастливее. Семь грехов неспособны сделать меня счастливее. Даже если я исполню свою мечту, даже если увижу своими глазами Лондон… Ничего не случится. Я уже все потерял. Мне не для кого жить, там меня никто не ждет, а людей я отталкиваю, неспособный к дружбе и любви. Иногда лучший выход умереть, и ничего с этим не поделаешь.

Отредактировано Arthur White (09-03-2017 15:36:28)

+1

12

- Вы даже помните точные цифры, - произнес актер, когда Уайт сходу и без запинки сравнил расстояния. На его языке это могло бы означать нечто, похожее на удивление у нормального человека, но Каска просто признавал, что это какая-то значимая деталь. Его это не удивляло, зато прибавилось ощущение, похожее на игру в детектива – сделай вывод. То ли Артур просто знает географию и у него хорошая память, то ли это память человека, который, сидя в нелюбимой стране, гуглил, сколько отделяет его от других стран. От родных, тех, где хотел бы побывать, куда хотел бы сбежать, поискать новую жизнь. Нет, конечно это были лишь догадки. Сам Каска если и разбирался чуть-чуть в мерах расстояния, то уж точно не помнил, сколько там от Токио до Лондона. А вот упоминания конкретных городов всегда интересны. Значит ли это, что Уайт там родился, что жил – и что куда большая часть его самого осталась там, или с Лондоном связаны какие-то планы и надежды? Слово «мечты» в отношении Уайта использовать не хотелось, оно в сочетании с ним как-то не смотрелось, умирало.
Наверное, в сочетании со словами Уайта, взгляд в упор мог заставить замешкаться и отвести глаза. Если бы у него был другой собеседник. Каска же наблюдал. Ему все так же казалось, что такой разговор для  Артура – редкость, этот человек скорее представлялся с вежливой улыбкой посылающим подальше, чем решающим рассказать, что думает о смысле и тяготах жизни. Тех тяготах, которые не связаны с событиями, а куда глубже – тех, которые отражают его видение самого смысла жизни. Впору было пугаться, что Уайт выбрал его в качестве последнего собеседника. Даже не в смысле что потом пойдет и пустит пулю в лоб, а в смысле – последний раз решает кому-то что-то объяснить. Кто-то назвал бы Каску худшей для этого кандидатурой – бесчувственное существо, высшей степенью сострадания и попытки помочь кому-то является желание понять, как устроен сидящий напротив человек. Но возможно сам этот кто-то мог сделать еще хуже. У Каски такой ели не было.
- С этим я согласен, она может быть такой, - кивнул он, глядя на собеседника убийственно ровным и ничего не выражающим взглядом – но при этом раскладывая в голове по полочкам полученную информацию: верно – тоже так думал – сомнительно – в точку. – Но вы ведь тоже не опровергните, что память таковой делаем мы? Ее можно сделать своим кладом, подпитывающим силы. А можно – погребальной ямой, куда мы складываем все, что не готовы отпустить. Зависит от того, чья она, кто хозяин – и на что он способен. Впрочем, я ни в коем случае не имею в виду кого-то конкретно, - актер чуть наклоняет голову. – Порой в жизни бывает слишком много того, что отпустить тяжелее, нежели провалы, неудачи, пустоту, или даже смерти близких.
О таком порой пишут в книгах. Перегоревшие, растратившие свою душу на разномастный набор грехов с различными нюансами, вариациями, порой обманно делающими их похожими на спасительные – но в итоге топящими все больше, все глубже. Через какое-то время человек перестает различать, где хорошее, а где плохое, и для людей – и для него. Теряет смысл, вкус, краски жизни. Каска не мог этого почувствовать, но в  то же время – был способен осознать. И, казалось бы, знал идеальную формулу, по которой решились бы проблемы большинства. Не дать память убить тебя, сделать нечто такое, что позволит начать все с нуля. Для самого крайнего случая – уехать прочь, пусть это и страшно, туда, где тебя никогда не было и где память не достанет знакомыми лицами, местами, связями. Но это было реально, если рассматривать жизнь как вереницу ходов, игру в стратегию, шахматную доску, и мгновенно забывать сброшенные с доски фигуры. Так возможно смог бы он сам. Возможно.
Однако раз уж Артур говорит все, что думает – было бы честно сделать то же самое.
- Если все так, как вы говорите, - Каска делает паузу, словно подбирая слова. – Чтоб покончить с жизнью, не обязательно умирать. Попробовать начать с нуля никогда не будет поздно. Конечно до момента, когда гроб закроется. В вашей жизни есть что-то, что не отпустит, даже если вы бросите все и уедете туда, куда давно хотели? Ну или туда, где вас никто не знает, - Каска чувствует, что даже в теплом помещении ему становится зябко, и поводит плечами. Ему это не доставляет неудобств из серии «ощущения определяют наше внутреннее состояние». Он способен говорить то, что думает, и если на него вылить ведро холодной воды. Хотя голова на секунду начинает кружиться. Каска мысленно отмахивается от этого ощущения. – Я ни за что не поверю, что вы работаете в каком-нибудь офисе. Чем вы занимаетесь, что вас настолько опустошило?

0


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Синдзюку » Ресторан «Черный дракон»