Локации:
Кв. Селти и Шинры - Шинра 15.05
«Русские Суши» - Гин 15.04
«Дождливые псы» - Маиру 14.05
ул. Саншайн - Шизуо 16.05

Эпизоды:
Маиру, Курури, Изая - Изая 16.05
Кельт, Сой Фон - Сой Фон 18.05
Джин, Вата, Сой Фон - Вата 13.05
Анейрин, Айронуэн - Нуэн 14.05
Энн, Айно - Айно 20.05
Хильд, Джин, Вата - Вата 15.05
ГМ, Джин, Има - ГМ 12.05
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [2005.12.10] Адам Ли, Такеда Синдзи


[2005.12.10] Адам Ли, Такеда Синдзи

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

название: [10.12.2005] Адам Ли, Такеда Синдзи
название эпизода: У кого проблемы? У меня? Да я счастлив!
место: улица близ редакции, затем квартира Адама.
очередность: Такеда Синдзи, Адам Ли
краткое описание ситуации: сегодня мы будем пить кофе с корицей и чесноком. Что это? Кровь?

Теги: Takeda Shindji, Adam Lee

0

2

Говорят, что люди осознают своё счастье только после его потери. Спорить с этим утверждением трудно, но верно и обратное: только перестав быть несчастными, люди понимают, насколько беспросветна, сера и уныла была их жизнь до этого. Всё дело в привычке. К сожалению, люди ко всему привыкают, даже сильное давление неизбежности и постоянная опасность, рано или поздно, приедаются, становясь частью обыденности. И убивает нас именно обыденность и привычка.

Такеда привык не думать о будущем. Большую часть своей сознательной жизни он не планировать что-либо далее, чем на неделю вперёд: не мечтал об отпуске, не собирался строить карьеру, не хотел завести семью и не имел никаких намерений состариться. Он искренне верил, что всё возможное есть только и исключительно в настоящем, жил мгновением и никогда ни о чём не жалел. Никогда до недавнего времени.
До сих пор Такеде удавалось держаться на плаву, не столько попадая в проблемы, сколько наблюдая за ними. Он не любил людей и не испытывал к ним ненависти, не жалел и не презирал тех, кто был слишком слаб, не стремился кому-либо помочь или сделать в этой жизни что-либо важное. Конечно, Такеда вёл довольно бессмысленное существование, но, в отличие от большинства обывателей, он прекрасно отдавал себе в этом отчёт и единственное, к чему стремился — к некоему ощущению внутреннего баланса. Ему не нужно было ни любви, ни счастья, ни даже богатства. Его вполне устраивало иметь хорошее самочувствие, нормальное здоровье, ограниченное количество не слишком пагубных привычек и работу, которая позволяла ему их оплачивать.
До некоторого времени Такеда жил с убеждением, что является абсолютно довольным, возможно даже, по-своему счастливым человеком, и только недавно он осознал, насколько заблуждался все эти годы и в какую ловушку умудрился себя загнать. Теперь Такеда чувствовал себя по-настоящему живым, любимым и, что важнее, любящим, но вместе с тем, его начали преследовать и другие чувства. Такеда не видел выхода из своей ситуации, постоянно боялся за себя и, ещё больше, за Малыша Йоши — юного журналиста, который умудрился подцепить его в баре. Вот только дело не ограничилось ни одной ночью, ни двумя.
По внутренней уверенности Такеды, они до сих пор не жили вместе только потому, что работа дилера не предполагала свидетелей, в особенности, среди журналистов. Он по-прежнему был достаточно осторожным, в основном, просто по привычке. Малыш Йоши до сих пор ничего про него не печатал, и у начальства Такеды не было причин для страшной мести, но, тем не менее, частые свидания с журналистом никого не устраивали и уже несколько раз с ним вели разговоры о позорящем организацию поведении.
Единственная причина, по которой Такеда до сих пор не был уволен (а при той информации, которую он знал, единственно-возможное увольнение — это скорейшая отправка на тот свет), как ему виделось, заключалась в том, что он очень хорошо умел делать свою работу. Был дотошным, внимательным и честным. Не воровал и создавал довольно приятное впечатление. Люди верили именно ему, но Сина всё чаще задавался вопросом о том, как долго сможет сохранять иллюзию незаменимости.
Он сидел в своей машине, недалеко от редакции, в которой работал Йоши. Они договорились о свидании — совместном походе в кафе. Учитывая, что данное учреждение находилось далеко от района, в котором Такеда обычно работал, эта встреча не должна была доставить кому-либо из них неприятности. Несмотря на напряженные мысли, в обществе Йоши Такеда чувствовал себя спокойно, и терпеливо приучал его к правильной жизни: к хорошему кофе и алкоголю, к правильной и вкусной, а не просто питательной еде, к интересным местам и активному отдыху. У Такеды хватало денег, которые ему всегда было не на что тратить, и теперь он вместе с Йоши развлекался, как мог.
До условленного времени оставалось минут пятнадцать, когда в его окошко нетерпеливо постучали.
— А, это ты, Хару-чан! — с притворной дружелюбностью проговорил Такеда. — Прогуливаешься с подружками? — он бросил взгляд на парочку головорезов, которые стояли неподалеку, и вновь посмотрел на закипающего Хару. Задним числом Син подумал, что не стоило его злить, но, с другой стороны, вряд ли бы что-то принципиально изменилось от того, как бы он себя сейчас вёл. Хару не мог забыть ему упущенного шпиона. Тогда в страхе перед Сином тот промолчал, но теперь начальство было расположено к дилеру не так благосклонно.
Нам надо поговорить, — прохрипел Хару, сдерживая ярость только потому, что они стояли на центральной улице, где совсем неподалеку находился полицейский пост.
— Мы уже разговариваем, — заметил Такеда про себя думая, неужели за ним следили? Если так, то он мог недооценить возможный риск. На самом деле, несмотря на то, что с ним уже несколько раз серьёзно «разговаривали», собственные чувства мешали оценивать ситуацию объективно. Такеда понимал это и даже знал единственно-верное решение, но не мог на него решиться.
Не здесь, — буркнул Хару и кивнул в сторону проулка. Какое-то время Такеда колебался. Идти было откровенно опасно даже несмотря на полицейский пост, но, если он просидит слишком долго, Хару может увидеть Йоши, а это было настоящей опасностью.
— Хорошо, — улыбнулся Син и, с энтузиазмом, которого не чувствовал, выскочил из машины. Обратно вернулся он минут через двадцать с разбитой губой, помятыми рёбрами и большой шишкой на затылке. Разговор вышел довольно коротким, но из него Сину стало ясно одно: Хару или врал, или действовал с разрешения начальства. Из этого следовало, что ему стоило бы самому с ними связаться пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

+1

3

Йоши научился жить одним днем. Научился не строить планы на будущее, наверное, в то самое первое утро, когда проснулся, наконец, не в одиночестве. В этом был плюс бытности мужчиной: никогда не задаешься вопросом, позвонит тебе твой ночной партнер или нет. Конечно, тогда он был счастлив, когда Такеда посоветовал не потерять номер, тем самым разрешая парню связаться с ним не только по поводу его блога, куда он выкладывает информацию. По крайней мере, Йоши тогда воспринял это именно так. И... так оно и было в действительности.
Син не ушел из жизни Морумото, не пропал в неизвестном направлении, а все-таки остался. Вернее, оставался с периодической регулярностью на протяжении уже некоторого количества времени. И, надо признать, что даже при том, что он жил с восприятием только однодневного мира, он все равно ждал... ждал своего мужчину вечером домой.
Да, как-то так само собой вышло, что Йоши начал воспринимать Такеду своим, даже пусть однажды все это может внезапно закончиться, и парень это прекрасно понимал. Вот только в глубине души не хотел принимать подобного возможного исхода. Да и кто захочет, в самом деле? Если жизнь внезапно свернула в желаемое русло? Все было хорошо.
Йоши отказывался от любых предложений, которые касались среды Синдзи. Он не хотел, чтобы у Такеды возникли проблемы из-за того, что он встречается с журналистом. Ведь действительно главное было, чтобы его журналистика никак не была связана с работой человека, которого он любил.
Надо признать, что информацию он все-таки собирал из каких-то разговоров, небольших реплик и прочего. Собирал для себя, разрабатывая материал для будущей книги, о которой как раз говорил немного, неуверенный, что Такеда будет рад. Но ведь Йоши собирался изменить там практически все, кроме небольших моментов, чтобы история только казалась правдоподобной, но на самом деле таковой не была. Да и собирать там еще можно информацию долго. Это не планировалось первой книгой.
А сегодня... у Морумото было свое собственное первое счастье: в ежемесячном сборнике рассказов молодых авторов был издан первый рассказ Йоши из серии, которую он назвал "Какой-то левый журналист". Он и об этом Такеде не рассказывал, боясь спугнуть удачу. И потому сейчас задержался немного в редакции, получая из первого пришедшего к ним тиража, свой личный экземпляр книги, в которой значился его псевдоним. Конечно же, счастью парня не было предела, и ему жутко хотелось поделиться этим самым счастьем с Синдзи.
И к машине, которая стояла в привычном уже обусловленном месте, Морумото шел почти вприпрыжку, прижимая к груди сборник в мягкой обложке.
Он привычно улыбался, глядя на Синдзи через стекло автомобиля, но особенно пока не видел его состояния. И только когда сел  в машину на переднее сиденье, в восторге произнес:
- Привет, ты не поверишь... - начал было, но тут обернулся к Такеде и мгновенно замолк, увидев разбитую губу, - что это? Кровь?!
Конечно, он мгновенно испугался, уронил книгу на свои колени и потянулся рукой к лицу мужчины.

+1

4

Йоши, слава Богу, подойти не успел, потому Син открыл машину, плюхнулся на водительское сидение и на несколько мгновений прикрыл глаза. Стало определённо легче. Правда, голова болела так сильно, что кровоточащую губу он почти не замечал, но ребра, несмотря на ушибы, несомненно, были целы. Кроме того ему, то ли случайно, то ли по указанию вышестоящих, не стали отбивать внутренние органы. Это обнадеживало.
Ещё кое-что грело сознание Такеды вопреки всякой боли. Он всё же поправил нос Хару-тян. Зря, конечно, но искушение было слишком велико. Как ни крути, но привычки исполнять роль лошка или груши для битья у него не было и, откровенно говоря, обретать её он не собирался. Честно и праведно сдыхать, тоже. В его жизни только-только образовалась какая-то приятная полоса. Пусть раньше он думал иначе, но теперь было очевидно, что жил он довольно уныло. Теперь же, даже с синяками, Син чувствовал странное удовлетворение. Это было ощущение нездоровой радости.
«Похоже на безумие», — прокомментировал внутренний голос и Такеда был с ним, в общем-то, согласен, но развивать эту мысль не стал. Так или иначе, но менять данное положение дел он был не намерен. По крайней мере, в той их части, которая касалась Йоши. С другой стороны, он не хотел и дальше попадать в подобные ситуации. Оно, может быть, и забавно, и опыт новый, но Такеда считал себя цивилизованным человеком, и предпочитал драке хороший разговор.
«Но трое на одного», — усмехнулся дилер и тут же слизнул с раздувшейся губы кровавую каплю. Похоже, некоторое время улыбаться он не сможет. — «Кажется, этот парень всё же меня побаивается. Странное поведение для подобного орангутанга».
Такеда уже потянулся к переносному холодильнику, в котором, скорее, не нагревалось, чем реально остывало пиво. Приложив баночку, можно было слегка снизить последствия удара. Но до того как он осуществил свой замысел, в голову Такеде закралась идея пообщаться со своим начальством лично, а не через мускулистых посредников. Вряд ли имело смысл просить отпустить себя, но можно хотя бы дать понять, что Такеда Син вполне сообразительный малый и не нуждается ни в каком внушении.
Йоши сел в машину как раз тогда, когда Такеда, договорившись о встрече, убирал телефон обратно в карман.
— Да, но всё в порядке, не беспокойся, — убедительным тоном проговорил Син и улыбнулся. Зря он это сделал, потому что в следующий миг кровавая струйка под губой стала только длиннее. — Правда, поход в кофейню, наверное, отменяется. С такой физиономией можно привлечь лишнее внимание, — на самом деле, у Такеды сильно болела голова. Он не стал препятствовать Йоши рассматривать травмированную губу, поскольку надеялся ограничиться беспокойством именно за неё, но идея провести вечер с гудящей головой его нисколько не привлекала.
— Может, поедем домой? — разумеется, Син имел в виду квартиру Йоши. У него журналисту было нечего делать. Если за ними действительно следят, это может навлечь неприятности и на парня. Сам Син как-нибудь справится со своими проблемами. Его было трудно вывести из себя, и даже сейчас, несмотря на боль, он мыслил рационально. Когда же дело касалось Йоши, его начинало заносить. Если кто-нибудь попытается его хотя бы припугнуть, существовал риск, что Син психанёт и кончится это плохо для обоих.
— Привет, — только сейчас вспомнил Такеда, и, забывая об осторожности, притянул к себе Йоши, чтобы легко поцеловать в губы. Нечего ему задумываться. — Ты что-то рассказывал? — заметил он и опустил взгляд на книгу, которая с грохотом свалилась под сиденье.

+1

5

У Такеды на губе была кровь. Самая настоящая. Не нарисованная, не бутафорская. Его собственная кровь! Красная. Конечно, Йоши нисколько не сомневался, что Такеда нормальный человек, и кровь у него определенно того же цвета, что и у всех остальных. Вот только он явно совсем забыл о том, что мужчина может получить травму не только в бытовой ситуации, но и при встрече с кем-нибудь нежелательным... или еще чего.
Губа Синдзи была горячей, как обычно бывает с разбитыми губами. И тут же в голове Морумото начали зарождаться и плодиться мысли о том, откуда внезапно это вообще могло появиться. Он мог встретиться со столбом, например, и просто получить такое глупое ранение. Но нет, наверное, это не так. Такеда на машине, и если встретиться со столбом, то можно вообще жизни лишиться. Да и машина целая, значит, не со столбом. Тогда, может, он мог резко затормозить перед выскочившей кошкой или ребенком и встретиться лицом с рулем, но... на руле крови не было, да и Такеда не был раздражен, что говорило совсем не в пользу этой версии. Он мог... например, встретиться с воздыхателем какой-нибудь своей любовницы (все-таки Синдзи - шикарный мужчина, и Йоши видел, как реагируют на него женщины) и тот ему решил начистить морду. Но против этого говорило доверие самого Йоши: отчего-то он был уверен, что у Такеда сейчас кроме него больше никого нет. Да и времени  они проводили вместе достаточно, все остальное занимала работа. А, значит, о любовницах и воздыхателях речи быть не может. Синдзи мог... встретиться с кем-то из своих коллег или конкурентов. У них там вообще обычно отношения особенно не складываются. Так что могли не поделить территорию, например. Или поругаться из-за товара. Глупо, но реально. Или, может, они заметили, что Такеда часто ждет недалеко от редакции газеты. Может, они подумали, что он газетный информатор? И решили с ним разобраться, настучать по голове, чтобы такая идея ему туда больше не приходила? Или, может, это вообще из-за него? Ну, геев-то мало кто любит... а тут и их товарищ такие наклонности проявляет. Хотя, может, они об этом не знают? А вдруг знают? Вдруг это все вообще в общем и целом является причиной? А вдруг это не его коллеги, а его начальство?! Там же все очень серьезно!!!
Конечно, Морумото испугался. Руки похолодели почти мгновенно от испуга и секундного развития стресса. Плохо все-таки быть журналистом и писателем, такая чушь в голову лезет!
- Конечно, домой! - обеспокоенно согласился Йоши, которому, благо, за всем этим поиском причин, почему-то не пришло в голову, что следов от вероятных побоев на Синдзи может быть больше, чем одна губа. Ему, в принципе, и губы катастрофически хватало.
И когда Морумото, наконец, сообразил необходимость добыть из сумки бумажный платок и стереть кровь с лица Синдзи, тот решил поздороваться и даже поцеловать парня. Вот только Йоши сначала отозвался на поцелуй, потом вспомнил, что разбитой губе наверняка целоваться совсем неприятно, и оттого Морумото было дернулся, но осознал, что это еще хуже и аккуратно отстранился уже только после. И уже после снова протянул руку, мягкими движениями стирая кровь с лица мужчины.
- Легко сказать "не беспокойся", - проговорил он, пытаясь действительно не беспокоиться, но все же неуверенно огляделся, - я уже придумал с десяток вариантов того, что могло произойти. Один хуже другого.
Он то ли признался, то ли пожаловался, но в любом случае сообщил Такеде масштаб бедствия в собственной голове.
- Рассказывал? А... да, - он кивнул, - дома расскажу... не отвлекайся от дороги. Удар по голове - это не шутки. Ты ведь губу не прикусил, правда?

+1

6

Такеда неплохо разбирался в людях и всегда верно угадывал основные эмоции, но лицо Йоши он читал, как открытую книгу. Конечно же, сами мысли журналиста были ему недоступны, но их ход становился понятен от одного только взгляда. Йоши прямо сейчас, глядя ему в лицо, фантазировал и паниковал. Впрочем, Такеда был готов признать, что у журналиста более-менее представляющего то, что творится на улицах, имелись все основания для волнений, однако, такой журналист должен понимать, что дилера пытаются убить или ограбить довольно часто, его жизнь, так или иначе, постоянно подвергается риску. Забывать об этом, конечно, не стоило, и нужно было соблюдать осторожность, но думать о таком постоянно и волноваться из-за каждой ссадины, определённо, лишнее.
— Пока у меня все пальцы на руках, можешь не беспокоиться, — мстительно ухмыльнулся Такеда и завёл машину. Беспокойство Йоши было по-своему приятно, о нём редко кто-либо беспокоился, но тот факт, что он отказался целоваться, совсем не порадовал Сина. А тут ещё и голова болит, и на рёбрах, наверняка, расцветают синяки. Такеда заранее предвкушал панику, которую могут вызвать такие великие ранения. Учитывая масштабы паники из-за ссадины на губе, он представлял звонки в скорую помощь. Впрочем, оставался шанс, что всего этого Малыш Йоши не заметит и волнение само собой куда-нибудь пройдёт, как только лицо Такеды вернётся в норму.
— Ты прямо, как мамочка. Я вполне способен вести машину и слушать тебя, — буркнул Такеда и нахмурился. Он нередко недоговаривал просто потому, что говорить всё было бы неблагоразумно. Да и работа у него не из тех, о которых приятно беседовать вечерами у телевизора. И, несмотря на это, Син предпочитал не врать. Недоговаривать или отмалчиваться, но не нести откровенную чушь. Очевидная ложь его всегда раздражала.
— Нет, я губу не прикусывал, — на этих словах Син вывернул зеркало заднего вида так, чтобы посмотреть травму. Губа нелицеприятно распухла, трещина немного кровила, но, в целом, зажить это дело должно довольно скоро. Шишка и рёбра могли доставить большие неприятности. В особенности, если дошло до сотрясения. — Я встретил Хару-чан и мы немного повздорили, — выбрал он наиболее нейтральный вариант ответа, причём ни на слово не отходящего от правды. К тому же, если Йоши запомнил того хмыря, поверить в объяснение Сина ему будет легко. Тот явно имел зуб на дилера. — Тебе стоит быть острожным, Малыш.

+1

7

- Все пальцы? - как-то даже жалобно переспросил Йоши, в ужасе поглядев на мужчину. Такого ответа он определенно не ожидал. В самом деле, что значит... "все пальцы"? Значит, что ему могут их поломать? Поотрезать? Поотрывать?! От одной мысли об этом парня передернуло, он зажмурился и тряхнул головой, чтобы от себя эти мысли откинуть подальше. Ужас какой!
Вообще Морумото не был таким уж паникером, каким выглядел сейчас. Точнее, таким вот конкретно был, но просто не всегда. Он мог легко паниковать в те моменты, когда человеку не грозит никакая опасность, представляя, что вот он только что навернулся, а это повис над ним рок древнего проклятия, от которого можно избавиться только пролив кровь девственницы в первую ночь новолуния двенадцатого года от рождения крысы. Но при этом в настоящих экстренных ситуациях журналист был куда более спокоен. Почему? Наверное потому, что уже успел выпаниковать все, что было нужно, на каком-то пустяковом деле.
Это было очень удобно и полезно для репортера. Правда, подобных подробностей Такеда о Йоши знать попросту не мог, так что его язвительное замечание было вполне себе к месту.
Осознав, что даже в связи с окружившей его паникой и беспокойством Синдзи не собирается прямо здесь ложиться и помирать от потери крови, Йоши малость подуспокоился, выдав всю необходимую себе порцию волнения, и теперь мог отнестись к разбитой губе куда как проще.
- Почему сразу как мамочка? - спросил Морумото, даже немного насупившись, - прямо и поволноваться о тебе нельзя. Ну... переборщил немного...
В самом деле, с кем не бывает. Упоминание имени Хару как-то н прибавило Йоши радости. Он помнил, как этот человек чуть не сломал ему кисть просто за то, что парень сидел и пялился даже не на него, а на Такеду. А этот амбал с женским именем его шпионом обозвал... и чуть ли не убить хотел. И потому этот вероятный противник вызывал у Морумото куда больше негативных эмоций, чем наличествующие в начальстве Синдзи якудза.
И все-таки, выданное с первой волной беспокойство не приходило обратно так быстро, и если Такеда отмахивался от его заботы, может, все было не так плохо...
В любом случае, журналист не собирался оставить все, как есть, так что чуть погодя добавил.
- Хару-чан, говоришь? - он едва сощурился, - тогда, наверное, одной губой дело не обошлось, да? - он все же больше не спрашивал, а констатировал факт. Даже при условии, что Син рассказывал ему немного, кое-что парень вполне себе смог уловить.
- Ну... - в этот момент он даже лукаво как-то улыбнулся, уже совсем приходя в себя, - видимо, мне нужно будет тебя... осмотреть.
Конечно, это было серьезное предположение, которое Йоши планировал воплотить в жизнь. Но сказано оно было с такой интонацией, словно еще немного и он предложит Такеде дома "сыграть в доктора".
А потом юноша отвлекся, наконец, и на книгу на своих коленях.
- Ох, да. Рассказывал, - отчего-то он проигнорировал просьбу быть осторожнее и перешел в тому, с чего начал, только сев в машину, - они издали мой рассказ! На бумаге!

+1

8

— У якудза принято отрезать себе мизинец в качестве расплаты за ошибку. Если быть точнее, палец начинают резать от самой крайней фаланги и ниже за каждый проступок, — с видимым энтузиазмом Такеда показал на левой руке, покоящейся на руле, возможные срезы. Иногда он делал что-то подобное перед своими подчинёнными, когда у них вдруг начинали не сходиться остатки. Как правило, небольшой такой демонстрации было достаточно, чтобы те, у кого на плечах покоилась соображающая голова, переставали пытаться обворовать тех, кто может больно их укусить. Остальных гнали или ловили с поличным. Что с ними делали потом, Такеду особо не волновало. Он всегда был до крайности разумным человеком, на лёгкие деньги не зарился и ради бестолковых не рисковал.
— Я шучу, — добавил он, поймав полный ужаса взгляд Йоши. — К якудза я не имею непосредственного отношения, так что ничего подобного мне не грозит, — «никто просто напросто не даст мне несколько попыток».
Последнее время он стал много думать о своём будущем, но ещё больше о прошлом. Син никогда не жалел о своих поступках и даже теперь у него не было желания сокрушаться о бесцельно прожитых годах, но ему неожиданно и сильно захотелось как-то вырваться из окружения, куда он попал. Осточертевшая работа, опасные люди, унылые места — всё это надоело Синдзи. В его возрасте, возможно, не так поздно найти более социально-безопасную деятельность, но, на самом деле, даже думать об этом ему было страшновато. За годы работы в этом бизнесе Такеда хорошо усвоил, как в него легко попасть, и как трудно из него впоследствии вырваться. Умирать ему не хотелось совсем, но и подвергать опасности Малыша тоже не стоило, а если ситуация и дальше будет двигаться в этом направлении...
Из откровенно печальных мыслей дилера вырвал голос Йоши. Даже рассечённая губа не помешала ему улыбнуться, когда он услышал насупленное бурчание журналиста.
— Будешь так делать, я начну отвлекаться от дороги, — предупредил Такеда, которому снова захотелось поцеловать Йоши. И останавливала его даже не дорога или опасение, что их могут увидеть, а собственная благоразумность. Син рассудил, что итак достаточно сошёл с ума. Не зачем это ещё и демонстрировать окружающим.
— Не обошлось, — кивнул он с серьёзным видом, но вместо того, чтобы честно признаться в больной голове и посчитанных рёбрах, тихо хохотнул, — я сломал ему нос. Не нужно было это делать, но искушение оказалось слишком сильным. Как он кричал... — мечтательно добавил Такеда, чтобы не думать об играх в доктора. Получалось довольно слабо. Завтра ему предстояла тяжёлая встреча, итог которой Син не брался предсказывать, но сегодня ему то и дело хотелось отвлекаться. Видимо, просто из желания компенсировать негативное влияние от встречи с Хару.
— О, да у нас праздник! — Такеда бросил короткий взгляд на Йоши, посмотрел на книгу в его руках, и снова поднял взгляд на лицо парня. — Надеюсь, вы подпишите мне книгу, сенсей? Я очень хочу получить ваш личный автограф, — сообщил он с серьёзным видом, а сам мысленно прикидывал, раз в кафе сходить не удастся, не стоит ли позвать его домой? Можно купить что-нибудь из традиционной или европейской кухни, и открыть ту бутылку вина, которую Такеда купил уже пару месяцев назад и оставил у Йоши на сохранение, до хорошего повода.
— Если мы собираемся готовить ужин, нам стоит зайти по дороге в магазин, — заметил Такеда вслух. Он был рад за своего Малыша. Деятельность писателя пошла бы тому гораздо больше, чем карьера журналиста, и, что было важнее, она была безопасней для них обоих. Об этом Син никогда не говорил, но с появившимися мыслями о будущем, ему всё чаще хотелось провести его с Йоши.

+1

9

Йоши все еще смотрел на Такеду в ужасе. Он почувствовал, как по загривку пополз жутковатый морозец, когда Такеда плавно провел указательным пальцем по своему мизинцу, условно отсекая по фаланге. И каждое движение чуть ли не заставляло парня начать вжимать голову в плечи. Даже простое предсталение, что злостное начальство может лишить Синдзи пальцев, вызывало ужас и негодование одновременно. Правда, ужас, конечно, куда больше.
Наконец, Морумото передернуло, и он постарался забыть эту, как сказал мужчина, "шутку". Шутка ему определенно не понравилась.
- Не шути так больше, - проворчал журналист, у которого перед глазами, благодаря богатой писательской фантазии, все еще стояла эта картина с отрезанием фаланг мизинца. Фу, жуть какая-то!
Дальше все стало более... мило что ли. Но нет, в случае с Такедой обычно милого как-то не бывало, впрочем Морумото и не страдал от этого. Синдзи был идеальным, по меркам Йоши, мужчиной: опасным, интересным, красивым, без лишнего пафоса или милостей. Как раз таким, какими геев обычно не изображают. Все привыкли к тупому стереотипному поведению тех, кто хочет выделиться, и в итоге считали как-то определенно неправильно. Только это не имело никакого значения.
- А что я сделал? - невинно спросил Морумото, уже начиная постепенно улыбаться. В самом деле, все лишь сообщил, что обязательно осмотрит и обработает все раны, которые его мужчина получил в честном бою, ничего больше. Честное слово!
Он фыркнул, когда Такеда сказал, что сломал Хару нос. Просто потому, что представлять это тоже было... там с кровью и спецэффектами, так что очень даже красочно. Но ничего на этот счет парень говорить не стал. Зачем? Тем более, что они перешли на более приятную тему.
- Пока не подпишу, - улыбнулся Йоши в ответ на шутку мужчины, - я придумал себе псевдоним, но автограф еще не продумал. Кто же знал, что я так быстро стану знаменитым?
Он немного подумал и кивнул.
- Раз мы не идем в кафе, то да, мы собираемся готовить ужин, и в магазин нам определенно надо, - согласился легко, - я даже знаю, что приготовить. Так что ты со своей побитой физиономией посидишь тут, я вернусь быстро.
Когда машина остановилась неподалеку от магазина, Синдзи ловко и споро выскочил из машины, оставив на сиденье книгу. Выбирать продукты было легко, он уже решил, что приготовит рисовую запеканку по маминому рецепту. Она у него получалась даже лучше, чем у матери, так что в выборе он совершенно не сомневался. А еще он взял фруктов, так сказать, на десерт, и через пятнадцать минут уже вернулся обратно, скинул покупки на заднее сиденье и устроился снова рядом с Синдзи.
- Вот и я, думаю, я придумал отличный ужин. Главное, почти во всем он приготовится сам, - сообщил Морумото, широко улыбаясь, - пока я буду заниматься тобой...
Конечно, он имел ввиду обработку ран. Сначала. Все остальное после ужина. Надо же было убедиться, что не все так страшно, как он уже успел себе представить.

+1

10

— Тогда не провоцируй меня, — сказал Такеда с лукавой улыбкой, и эта фраза подходила практически всему.
Йоши своим волнением провоцировал шутить, потому что Сину нравилось его беспокойство, мужчина находил его милым и забавным. Конечно, Такеде не пришло бы в голову разыграть Йоши сообщением о смерти или опасном ранении, наоборот, он старался избегать разговоров, так или иначе, затрагивающих риски, связанные с его профессией, но избежать искушения сказать что-то вполне шутливое, чтобы наблюдать, как меняется выражение на открытом лице Йоши, было выше его сил.
Своими невинными заявлениями Йоши нередко провоцировал мысли, далекие от того, что можно и стоит делать на улице. Даже вполне целомудренные поцелуи в исполнении двух мужчин привлекали бы слишком много внимания. Такеда не был чересчур застенчивым или тактичным, чтобы беспокоиться о чужом мнении. Наверняка, внимательный сторонний наблюдатель и без лишних усилий определит, что между ним и Йоши далеко не братские или дружеские отношения. Однако была огромная разница между одним подозрительным человеком и целой толпой.
Йоши своим вниманием провоцировал Такеду на нежность. Он уже забыл, какого это любить, и, может быть, не любил никогда, поэтому откровенно терялся в этом чувстве. Такеда понимал, что отношения вошли в опасную фазу. Они перестали быть развлечением, своеобразной формой убийства времени или способом занять себя на одну ночь. Не были они и временным помешательством. Такеда не чувствовал ни малейшего пресыщения, но чем чаще они видятся, тем выше становился риск, что та сторона жизни, на которой находился Син, накроет и Йоши. Такеда этого не хотел и боялся. И всё равно придумывал новые оправдания для встреч.
Эта была странная слабость.
«Я драматизирую», — уговаривал себя Такеда, когда в голове возникали неприятные картины: проследивший за ним наркоман, выловивший Йоши где-нибудь после работы, или члены группировки, решившие отомстить за что-то дилеру, отыгравшись на его любовнике. — «Есть огромное количество вполне законных и столь же опасных профессий. Однако люди живут как-то вместе», — думал Такеда, но доводы не помогали. У таких людей есть сигнализация, охрана, полиция, и всё равно время от времени они и их близкие страдали. — «А Хару-тян был возле редакции», — вспомнил Син, и от этой мысли по спине пробежались мурашки.
Такеда со своей работой рисковал, пожалуй, больше других. Наверное, поэтому любое «пока» больно его кололо, ведь он не был до конца уверен, что у них будет «потом» или «позже». Если бы Син не сомневался, что прекращение отношений как-то убережёт Йоши, наверное, он смог бы набраться сил и покончить с ними. Но о них уже знали. Теперь оставлять Йоши без присмотра было опасно.
— Я знал, — ответил Такеда с улыбкой. Про писательские таланты Йоши они, возможно, и не говорили, но его тексты Син читал, и они ему нравились. Тем не менее, настаивать Такеда не стал. В конце концов, это всего лишь книга и одну из них вполне можно будет купить сейчас или чуть позже.
Такеда не стал возражать, когда Йоши поспешил в магазин, но едва не задержал его. Как только журналист выскочил из машины, Син всё же достал банку пива и приложил к затылку. Голова всё ещё болела. Чтобы как-то убить время и отвлечься, Такеда засел за чтиво. Когда Йоши вернулся, нагретая башка стояла на подставке, а Син, лукаво улыбаясь, читал текст.
— Так и хочется открутить тебе уши, — заявил он, закрывая книгу и вручая её Йоши. После этого он завёл машину и начал выворачивать со стоянки. До дома журналиста осталось совсем немного, но бросать здесь автомобиль не хотелось. — Ты слишком беспечен, Малыш, — заметил Такеда, посерьёзнев. — Я хочу попросить тебя кое о чём и хочу, чтобы ты это выполнил. Возвращайся с работы пока или со мной, или на такси. Не заходи с кем-либо в лифт, избегай подворотен, будь осторожен в подъезде. Вот, — мужчина вытащил из бардачка пистолет, — это шокер. Шпану и торчков отгонит своим внешним видом. Остальных обезвредит воздействием. Представляешь, как таким пользоваться?

+1

11

Ну конечно! Провоцирует он! Ничего такого он не делает, и вообще это природная особенность любого журналиста! Он провоцирует и этим выбивает для себя сенсации! А то, что это потом влияет и на его поведение в жизни, так что поделать? Судьба такая... горемычная, видимо.
Впрочем, Йоши никогда не был настоящим журналистом. Эта профессия была не для него. Просто без связей писателем было сложно стать. Да и тогда половину времени надо прожить впроголодь, пока тебя там признают и начнут читать! Такое Морумото не устраивало, конечно. С чего вдруг? И потому он работал там, где могло пригодиться его искусство слова, чтобы заодно еще набрать себе в знакомые нужных людей, а потом начать все-таки издаваться. И потому он выбрал это... здесь действительно можно было пробиться.
А что до провокаций... так он случайно, честное слово!
У тому же ему пригодится это, когда они доедут до дома, и Йоши выяснит, что все не так страшно и обошлось без особо опасного членовредительства.
И уже в это время у Морумото отсутствовало хоть какое-то чувство самосохранения. Он не боялся до тех пор, пока не начинал думать о каких-то проблемах. Он легко избегал большинства неприятных ситуаций просто из-за того, что не думал, будто может в них попасть или влезть самостоятельно. И все же... влезал, потому что так выходило. Но не то, чтобы все было так уж страшно, в самом деле. Он обычно еще и выходил из положения сухим, или почти сухим (разве что пару пятен от томатного сока на рубашке).
Когда Морумото садился обратно в машину, Такеда сообщил. что собирается откручивать ему уши.
- Ой, за что? - несколько удивился парень, принимая книгу и решив, что Сину не понравился рассказ, или он его даже не нашел в книжке, где таких писателей куча, или, может, псевдоним ему показался чересчур пафосным? Ну всякое бывает. Но менять писательское имя журналист точно не соберется! Оно ему нравилось. Очень нравилось.
- Э... - он уставился на пистолет в руках Такеды.
Йоши в жизни не держал оружия. Никакого. Он смотрел на него удивленно и даже несколько испуганно. Только через пару секунд до него дошел смысл следующих слов Синдзи.
- Зачем он мне? - пробормотал он, не отрывая взгляда от шокера, - я не буду стрелять в людей даже из игрушки.
Это было правдой. Он не собирался ни в кого стрелять. Он даже в детстве не хотел себе игрушечный пистолет, никогда не направлял ничего даже условно похожего на оружие на человека.
И парень пистолета не взял. Какой в нем был ему смысл? Ну торчков, допустим, и отгонит, а вот если он вытащит эту штуку при этих таинственных "остальных", а потом не выстрелит, он их этим только разозлит больше. А ведь он не выстрелит. Даже не попытается обезвредить. Морумото был на это не способен.
- Поехали домой, - проговорил он, - дома ты сразу в ванную. Умоешься и в кровать, а я заготовлю ужин и приду разбираться с твоими боевыми травмами, хорошо?
Другая тема ему не нравилась. До дома оставалось совсем немного. Он понял, что Такеда говорил ему про такси и возвращение с работы и согласен был принимать меры предосторожности, если Синдзи так будет спокойнее. Но сейчас больше говорить об этом не хотел. Хотел уже доехать и поволноваться о Такеде дома. В коем-то веке за ним можно будет совсем уж откровенно поухаживать!

+1

12

Такеда тоже не хотел больше разговаривать. Он молча и, пожалуй, слишком резко развернув машину, вырулил на дорогу и буквально через пару минут припарковался у дома Йоши. Ни книга, ни сама встреча больше не радовали. Даже драка не вызвала столько досады, как вполне обоснованный (Син прекрасно это понимал) отказ Йоши воспользоваться хотя бы минимальными средствами самозащиты.
На самом деле, Такеда и не ожидал положительной реакции, поэтому расстраиваться и злиться было глупо, и, тем не менее, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить самый первый порыв откровенно вспылить. Он долго готовился к этому разговору, не знал, как подступиться к нему, не представлял, что сказать, и вот первая же попытка сломалась о непреклонную детскую решительность.
«Идиотизм», — зло припечатал про себя Такеда. Он, этот милый мальчик Йоши, не понимал, в каком мире живёт Син, не чувствовал его законов, закрывал глаза на опасность, и... И что? Такеда с самого начала понимал, что этот мальчик далёк от преступности, именно поэтому он так сильно выделялся в баре. Если бы всё обстояло иначе, возможно, им бы и не случилось встретиться и познакомиться, но хорошо ли так было?
Если не считать последнего времени, Син был доволен своей жизнью. Его абсолютно всё устраивало, его совесть молчала, а по ночам он не просыпался от приступов внезапного беспокойства. Сейчас же всё то время, когда Син не был пьян от собственного счастья, он только и делал, что беспокоился, волновался и думал, думал, думал, но решения от этих размышлений на горизонте не появляться не спешили.
— Приехали, — хмуро сообщил Син, заглушив машину. Вместо того чтобы сразу направиться за Йоши, Такеда махнул ему рукой и показал на сигареты. По возможности, он старался курить на улице.
Некоторое время, выпуская дым, Такеда раздумывал, не уехать ли к себе домой. У него будто бы сильнее заболела голова и рёбра, которые до этого почти не доставляли неудобств, решили, что больше так продолжаться не может. Он бы, пожалуй, так и сделал, если бы не счёл этот поступок откровенно детским. Им ещё не приходилось ссориться, и Такеда решил, что точно не хочет делать это первый раз накануне завтрашней встречи. Поэтому, выбросив недокуренную сигарету, он закрыл машину и пошёл следом за Йоши.
Дома, как ему и сказали, Такеда первым делом направился ванную. Под слоями одежды на уровне рёбер обнаружились наливающиеся цветом синяки. Что с головой Такеда сам рассмотреть не мог и не горел желанием показывать её лишний раз Йоши, поэтому ограничился тем, что тщательно вымыл руки и лицо. Закончив с этой процедурой, Син осмотрел ванную. Дому у него здесь была аптечка, а там всегда находилась мазь от ушибов. Здесь, как и в любой другой комнате, видно было его присутствие: второе полотенце, зубная щётка, бритва, — но мази в привычном для своего дома месте Такеда не нашёл.
— Йоши, — поколебавшись, позвал он, выбираясь из ванной. — У тебя в аптечке где-нибудь от ушибов есть?

+1

13

Если бы Йоши знал, о чем думает его возлюбленный, он бы... да ничего бы он, конечно, не сделал. Потому что Йоши действительно не понимал весь этот преступный мир. Точнее, он кое-что все-таки понимал, втягивался туда на уровне своего воображения и на том же уровне теоретических знаний понимал, зачем нужны пистолеты, кто там главный, зачем им это нужно, и многое другое. Но разве теоретические знания имеют какое-то значение, если ты никогда не делал ничего подобного на практике? Вот именно. Теория хороша для книжек и ужасна для жизни. По крайней мере, если ты не какой-нибудь гений на манер Тони Старка. Морумото такой гениальностью не отличался, и абсолютно все его способности в теории разбивались о невозможность использовать их в настоящем деле. А раз ты не можешь, то какой смысл тебе знать? Разве что ты писатель... это, наверное, единственный удачный вариант.
Однако не заметить, как испортилось настроение у Такеды, было тяжело, и это, конечно, очень огорчило Йоши. В самом деле, меньше всего ему хотелось расстраивать своего мужчину, когда ему и так уже досталось и, возможно, из-за него-то и досталось. А он тут еще и...
И Йоши, когда мужчина махнул рукой, мол, иди, я догоню, только кивнул и направился к подъезду. Около него парень остановился и оглянулся. Оглянулся с каким-то даже испугом и сомнением, потому что ему казалось, что он если не обидел Синдзи, то как-то задел. А Такеда был из тех людей, кто легко разворачивается. И Морумото очень часто боялся, что однажды он уйдет и не вернется. Это будет нормально. Син не обещал ему ничего, и он рядом только до тех пор, пока ему это удобно. Наверняка, если появятся какие-то неприятные условия, он уйдет. Сразу. И, может быть, даже не оглянется. От этого становилось страшно, но журналист никогда не говорил ему об этом. Не просил никаких обещаний, не спрашивал глупо "ты меня любишь?", даже при условии нетрадиционной ориентации Йоши считал себя мужчиной. А мужчины никогда так себя не ведут. Они не закатывают истерик, не плачут, не требуют цветов и подарков, не доводят своих любимых. Никогда.
И потому этот молодой человек, остановившийся у двери, замерший в нерешительности, все-таки через минуту двинулся дальше в надежде на то, что Такеда все-таки придет, а не уедет куда-нибудь, что он не так сильно обижен, как сейчас кажется паникующему мальчишке.
И пока ждал уже в квартире, он разобрал продукты и начал приготовление ужина. Вздрогнул, услышав щелкнувший дверной замок, облегченно выдохнул и продолжил укладывать в форму все, что необходимо было запечь.
Он, к слову, не подумал даже о том, что стоит переодеться в домашнее, и потому на кухне стоял все в тех же черных брюках и голубой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. А куртку и ботинки снял скорее автоматически, нежели осознанно.
Стало гораздо легче, когда он услышал шум воды в ванной.
- Иди сюда! У меня аптечка на кухне! - он в момент выхода Такеды из ванной ставил уже приготовленную форму в духовку (благо там действительно все было очень и очень быстро), и нажал на кнопку выбора программы. Выбрал и обернулся, - садись на диван. Тебе самому себя будет неудобно обрабатывать. Я честно обещаю не паниковать.
И как-то действительно голос у Морумото стал куда более бодрый и адекватный. Пропали начинавшие появляться истерические нотки. Такеда не уехал, а зашел домой. Теперь можно будет исправить впечатление от начала встречи.

Отредактировано Adam Lee (13-03-2015 11:13:33)

+1

14

Они никогда не говорили ни о любви, ни о будущем. Такеда находил такие разговоры бессмысленными. О том, что Йоши его любит, он знал, но каким будет их будущее, не мог даже предполагать. В целом, если ему приходилось об этом задумываться, он, в конечном итоге, приходил к выводу, что ни о каком общем будущем у них и речи быть не может, но потом снова откладывал эти здравые мысли. Пока у них всё было хорошо, пока у них вообще что-то было, Такеда собирался держаться за фантазию, что это может продлиться ещё чуть дольше: ещё один день, одну неделю, один год. С этими мыслями, далекими от его обычной практической циничности, он всё больше самому себе напоминал своих клиентов.

Такеда выразительно и несколько насмешливо приподнял брови. Йоши на кухне выглядел очень уместно и уютно. Гораздо более уместно и уютно, чем в автомобиле наркодилера или в баре, где распространяют наркотики. Эта уютность смягчила Сина и убрала озлобление, из-за которого он едва не уехал к себе. Здесь, в квартире Йоши, которую Такеда невольно считал и своим домом тоже, было сложно поверить, что где-то там, за стенами этого дома, существуют какие-то большие и страшные проблемы, которые надо решать.
«Надо будет всё-таки привести его к себе домой», — подумал Такеда, пытаясь справиться с наваждением и перестать улыбаться. — «Здесь совершенно неудобно думать».
Периодически, в порывах нежности, Син испытывал настоятельное желание сказать какую-нибудь глупость. На любовные стихи и пение его даже в таком состоянии развести было сложно, но он едва сдерживался от того, чтобы не сообщить, что в присутствии Йоши мир вокруг кажется ослепляюще светлым. И это, несомненно, прекрасное зрелище, лишало Такеду половины способности мыслить логически.
— Мы только пришли, а ты сразу «на диван» и «обрабатывать», — пошутил он, устраиваясь примерно на том самом месте, рядом с которым Йоши в первую свою встречу решил пролить на себя кофе, когда Син попытался его поцеловать. Диван наводил на определённые мысли, но на эти мысли наводило в доме многое, и говорить о них было проще, чем о возможной панике.
— Выглядит оно страшнее, чем есть на самом деле, так что паниковать и правда не стоит. Я не собираюсь помирать из-за пары синяков, — на всякий случай, предупредил Такеда. Забота Йоши была приятна, но сейчас она смущала, и вновь подводила к теме, из-за которой они едва не поссорились, к необходимости что-то решать и, возможно, менять в их жизни.

+1

15

- Скажи спасибо, что я не сразу "в кровать" и "раздевайся", - Йоши улыбнулся шире.
Дома он все-таки чувствовал себя гораздо лучше. Правильно все-таки говорят: "мой дом - моя крепость" - дом Морумото был для него настоящей обителью. Богатый район, этаж не первый и не последний, - это позволяло ему верить в то, что в его квартиру не заберутся никакие грабители или воры. В самом деле, тут есть и более подходящие для ограбления места. А у Йоши и красть-то особенно нечего, в самом деле. Ну, почти нечего.
Парень обернулся к усевшемуся на диван мужчине тогда, когда уже достал с холодильника аптечку. Обернулся, пристально и оценивающе оглядел возлюбленного и произнес:
- Впрочем, знаешь... раздевайся, - и улыбка его стала еще шире, - я немного попричитаю, и все. Мне будет не до паники, честное слово.
В общем и целом он был действительно прав. Паниковать можно... ну ладно, паниковать вообще не стоит, но раз уж сделал уже, то чего уж... сделал и сделал. Но вообще лучше как-нибудь без этой эмоции, а то потом она приносит суету, а суета и спешка никогда не были друзьями хорошего.
А для Сина Йоши хотел только хорошего. Ему казалось, что Такеда пошел в это свое страшное преступное дело не от хорошей жизни. Не то, чтобы он не понимал истинных причин мужчины быть наркодилером, не догадывался, что тому оно было наоборот очень удобно и выгодно, но как-то... светлая натура писателя, пусть он в рассказах мог легко создать и абсолютно мелочного героя, все же почти обожествляла человека, в которого Морумото был настолько влюблен, что с удовольствием бы не замечал ничего, что связывало этого человека с преступным миром. В самом деле, ведь когда Синдзи приходит домой, он ведь перестает быть наркодилером? Он становится единственным человеком, которому разрешено курить в этом доме. Он становится надеждой, любовью и опорой. Он становится тем, кого Йоши, может быть, ждал всю жизнь. И ни до какого преступного мира молодому журналисту в эти моменты дела не было. И он не хотел ничего обсуждать, не хотел узнавать причин синяков и прочих травм на теле его мужчины, просто хотел сделать так, чтобы последнему больше не было больно. По крайней мере, здесь и сейчас.
Здесь и сейчас Морумото подошел к дивану, устроился на нем лицом к Такеде, подогнув одну ногу под себя и положив рядом со своим коленом аптечку.
- Ничего страшного, - даже как-то бодро и заботливо произнес журналист, уже протягивая руки к полам одежды Такеды, чтобы стянуть с него верх и посмотреть уже, наконец, объем предстоящих работ. Сейчас он уже был уверен, что паниковать и страдать не будет. Он готов был убедить себя в том, что Такеда подскользнулся на банановой кожуре.
И как только обнажилась первая же гематома, парень едва коснулся кончиками пальцев сине-фиолетового края.
- Все будет хорошо.

+1

16

Син позволил снять с себя верхнюю часть одежды, оставаясь в джинсах. Он с каким-то отстранённым любопытством глянул на пальцы Йоши, едва коснувшиеся наливающегося синяка, и скользнул собственными вдоль его бедёр. Просто так, из желания поддразнить и отвлечь — уж больно его парнишка был серьёзным и заботливым.
— Ты это говоришь мне или себе? — ухмыльнулся Такеда, хотя прекрасно знал ответ. По его мнению, уйти от всех этих проблем в кровать, было не таким уж плохим решением. По крайней мере, в этом случае ему не придётся думать, а думать для Такеды с каждым днём становилось всё невыносимей. Он становился беспокойным, нервным, рассеянным и начинал совершать ошибки. Само собой, это мешало ему в работе, но гораздо сильнее оно мешало ему просто жить.
Можно подумать, что Такеда только и делал, что всю жизнь уходил от своих проблем, но именно сейчас его пугали не глобальные решения, не будущее, которое может наступить, а может не наступить через пару-тройку лет, а то, что произойдёт с ним завтра или послезавтра, или через месяц, или даже позже, но рано или поздно обязательно произойдёт.
Такеда знал, что, вероятнее всего, с этой конкретной проблемой он справится. Как, вероятно, ему справится со следующей. И со следующей. Но потом, когда-нибудь, когда он уже уверится, что ему удалось выйти сухим из воды, что-то случится: босс поменяет своё решение, кто-то из более мелких барыг или наркоманов захочет ему за что-то отомстить, а, может, Хару-чан решит доделать ту работу, от которой его устранили. Произойти может, что угодно. В конце концов, его могут просто-напросто арестовать и непременно убить в тюрьме, как слишком опасного свидетеля. Не слишком радужное будущее, но, надо признать, что последнее Син не считал таким уж плохим исходом. Как раз последнее, было довольно удачным решением проблем. Но всё может произойти не так.
Сину, который никогда особо не верил в Господа Бога, не имел привычки молиться или иным образом обращаться к высшим силам иным образом, оставалось только надеяться, что, когда что-то случится, он будет один. Эта мысль пугала его. Он давно смотрел на жизнь, если и не с пренебрежением, то с каким-то равнодушием. Ничего не волновало его, он не беспокоился, не хотел умирать, но и не боялся смерти. Но сейчас всё изменилось. Сейчас жизнь вновь приобрела свои краски, а вместе с ними вернулся страх. Он до паники боялся не просто потерять Йоши, в один прекрасный день исчезнув из его жизни, как некое романтическое, но вредное увлечение. Он боялся, что из-за его промедлений Йоши может пострадать.
Вновь подумав об этом, Син растерял половину своего игривого настроения и глянул через окно на улицу.
— Жаль, что сейчас зима, — неожиданно заметил он. — Хотелось бы съездить к побережью, но сейчас никакого удовольствия от такой поездки не получишь. Может, лучше в горы, в онсэн, подальше от города, — Такеда перевёл взгляд на Йоши. Единственное решение, которое могло бы выровнять и его текущее положение, и уберечь любовника от возможных неприятностей, было очевидным, простым и невыносимым. Им нужно было закончить со всем этим. Ему нужно было закончить. В конце концов, он даже этого не заслужил. Никто не заставлял его выбрать тот путь, который он выбрал. Его не стесняли в средствах, он не умирал от голода и прекрасно понимал последствия. Так почему же именно сейчас ему так хотелось пожалеть об этом?
— Знаешь, что забавно? Нашу жизнь очень часто определяет всего лишь один поступок, причем совершённый как-то неожиданно, в том возрасте или состоянии, когда здраво подумать не получается. Вся жизнь определяется одним поворотом не в ту сторону. А потом снова поворот, и снова. И ты несёшься по рельсам вниз с оглушительной скоростью без единого шанса вернуться и всё исправить.

+1

17

- Это я миру, - отозвался Морумото, улыбнувшись в ответ на прикосновение своего мужчины к бедру. Кто бы сомневался, что Такеда будет в своем репертуаре даже в побитом состоянии. Это в очередной раз доказывало, что тот не умирал и не планировал. А, значит, паниковать действительно не имело никакого смысла. И Йоши не паниковал. Подумаешь, в первый момент перепугался. Но он перепугается, даже если на Такеду кошка прыгнет! Но успокоится же потом, в самом деле.
Как ни странно, Йоши не боялся. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, в основе своей. Да, он отчего-то легко привык к тому, что связался с мужчиной, чья деятельность опасна для них обоих. Впрочем, он ведь это понимал и до того. Понимал, когда приходил каждый раз в этот бар. Понимал с самого первого момента, как его увидел. Син опасен. И все же он тогда не отступил, даже предполагая, что ему не светит совершенно ничего на любовном поприще. Так с чего же ему отступать и бояться теперь, когда человек, которого он, как ему сейчас казалось, ждал всю свою небольшую, но уже жизнь, ответил ему взаимностью. Хоть какой-то. И даже не один раз, а продолжительно. Так продолжительно, что Морумото невольно иногда начинал верить, что они все-таки встречаются, и он уже может называть Такеду своим. Хотя вот тут было страшновато. А вдруг если он начнет так считать, то все оборвется? Надо относиться легко. Просто легко.
И Йоши уже какое-то время думал о том, чтобы бросить идею журналистики. Он никогда особенно не хотел быть корреспондентом. Писательская участь, когда ты пишешь то, что хочешь, а не то, что происходит, нравилась ему больше. Сейчас - тем более. Все-таки для Синдзи профессия Йоши тоже была не самая безопасная. Преступная деятельность в целом терпеть не может журналистов, потому что они лезут, куда не надо. А вот если он будет писателем, то... это ведь совсем другой разговор!
И первый выпущенный в общем сборнике рассказ был тем самым ключиком, который мог спасти Морумото от журналистики. Если рассказ понравится, если его отметят читатели, то у него есть шансы подписать на какую-нибудь книгу контракт с издательством. И тогда... все будет хорошо.
Да-да, все обязательно будет хорошо.
Когда Такеда сказал о побережье, Йоши чуть было не предложил вообще выехать из страны. Япония - не единственная страна с берегами. И есть такие, где сейчас хорошо и тепло и приятно. Но это ему, Морумото, просто с этим. Его мама из другой страны, сам он не особенно привязан к местности. Синдзи наверняка могут так просто не отпустить. Хотя предложить можно будет, наверное. За это же не бьют.
- Горы - это тоже очень хорошо, - согласился он, выуживая необходимую мазь из аптечки. А потом ненадолго замер, выпрямился, с некоторым недоумением посмотрел на Такеду. Того потянуло на философию. Они оба ведь не из тех людей, кто может вот так рассуждать, если их ничего не приперло. Они ведь... более приземленные, разве нет?
Это послужило Морумото каким-то звоночком, что если он ничего не сделает в ближайшее время, они оба скатятся если не в депрессию, то... ладно, не важно. Ну ее, эту философию. Она подходит для книжек. А им есть, чем заняться.
- А мне кажется, - отозвался он на эти слова, - что нашу жизнь определяет каждый поступок, который мы делаем. И отвечаем мы тоже за каждый поступок. Разве можно в череде шагов понять, какой из них был поворотным? Они все важны.
Но вообще ему не то, чтобы не хотелось говорить об этом. Ему хотелось отвлечь Сина.
- Хм... давай посмотрим, какие у меня есть методы лечения, сначала, чтобы не болело, - конечно, а как иначе? Всегда, когда целуешь, там перестает болеть. Разве нет? Милая детская примета. И, самое забавное, Йоши казалось, что она всегда работает. И он наклонился к ближайшему синяку, до которого было удобно так дотягиваться, и коснулся его губами, чтобы только после этого поцелованное место обработать мазью...

+1

18

Слова - это болото. Они сдерживают, останавливают, ослабляют, пачкают и топят. Люди тонут в пучине миллиона слов, значение которых постоянно меняется. Люди тонут в бесконечной лжи.
Мне приятно думать, что я не говорил тебе многого именно по этому. Я хотел, чтобы ты оставался чистым и свободным, чтобы у тебя был выбор, чтобы ты мог легко уйти, чтобы я мог легко исчезнуть.
Я говорил себе, что это ради нас, тонул в своих оправданиях и тянул тебя следом. В конце концов, нам, возможно, не хватило только правильных слов. В конце концов, мне не хватило смелости сказать тебе правду.
Прости, Малыш. Я не такой смелый, как ты.

Дыхание Йоши холодило кожу, но от прикосновений было горячо и приятно. Син прикрыл глаза и улыбнулся.
- Мне нравится Ваше лечение, Морумото-сенсей*. Надеюсь, точно также вы позаботьтесь обо всех моих ранах, - Он провёл пальцем по разбитой губе и встретился взглядом с Йоши.
Син улыбнулся. Он точно знал, какой его поступок свернул жизнь в неправильную сторону, точно знал, что жил на неправильной стороне, в неправильном искаженном мире, но всё же не мог сожалеть об этом полностью. В конце концов, сожаления ничем не помогли бы. Исправить свою жизнь в одночасье Такеда не мог, как, очевидно, не мог позволить ей влиять на жизнь Йоши. Он прекрасно отдавал себе отчёт в собственных чувствах, и понимал, как поступить было бы правильней, и за двумя дилеммами не видел компромисса.
В конечном итоге, его странная проблема привела к тому, что он мог бы несколькими словами разрушить их отношения или несколькими словами связать их будущее, но не решался, и молчал. Син слишком боялся, что Йоши пострадает и при этом никак не мог его отпустить. Чувства, испытываемые им впервые, быть может, за всю жизнь, раскрашивали жизнь в краски, цвета которым Син не взялся бы назвать, и требовали эгоистичного внимания.
Он не мог позволить Йоши пострадать, но не мог и отказаться от него. И, в конечном итоге, Син каждый раз зависал в нерешительности, позволяя ситуации самостоятельно развиваться в удобном ей направлении.
Он притянул Йоши к себе и поцеловал.
- Прости, Малыш, - произнёс Такеда, не поясняя, за что именно просит прощение. Возможно, за драку. Может, за свидание. Но больше всего за меланхолию, которая становилась всё более заметной. Йоши не умел скрывать свои эмоции, и по его лицу Такеда читал, как по открытой книге. - Тогда онсэн. В следующие выходные.
Ему хотелось повторить, чтобы Йоши был осторожным, хотелось, чтобы он взял оружие, чтобы был готов защищаться, но говорить об этом сейчас означало бы омрачить откровенно приятное для него времяпрепровождения. И Син смолчал. Как смолчал и о том, что Йоши не должен искать его, если он на какое-то время пропадёт. Как смолчал о том, что любит его.
Син прикоснулся к щеке Йоши, посмотрел на сбитые костяшки пальцев и снова улыбнулся.
- Что у нас на ужин, - спросил он. - Ты знаешь, я, кажется, сильно проголодался.

+

*сенсей - стандартное обращение к учителям, докторам и литераторам. :)

+1

19

- Конечно, - кивнул Йоши и добавил, - абсолютно все. И вам, дорогой пациент, никак не уйти от моего лечения!
В самом деле, куда же он теперь уйдет с дивана? Разве что к кровати. По крайней мере, сейчас не было никакого повода, чтобы Син внезапно захотел уйти. Тем более что он уже даже наполовину раздет. Не сделает же журналист сейчас ничего такого, что может повлечь за собой внезапную злость его мужчины, не так ли? Он никогда ничего подобного не делал. Чтобы Такеда уходил вот так резко с дивана. Значит, и сейчас не сделает. Морумото ведь даже причитать не стал. Просто начал обрабатывать раны, отвлекать раненого и отвлекаться самому. Ну как тут не отвлечься, если даже момент обработки ран проходит в форме вполне определенной игры.
Сейчас он снова улыбался. Сейчас он с готовностью притянулся ближе к своему наркодилеру и ответил на поцелуй. Он целовал аккуратно, нежно, чтобы не потревожить сильно разбитую губу, но при этом не отказывался и не отстранялся. Если бы Такеде было очень больно, он бы этого не делал.
Ох, как часто Йоши одергивал себя, когда чувствовал, что собирается проявить излишнюю заботу. Он всегда считал, что его мужчина крайне самостоятелен, и если он начнет носиться вокруг него, как курица вокруг яйца, тот не обрадуется. Иногда это было очень сложно, но все же... молодой писатель справлялся.
- За что простить? - уточнил Морумото, а потом отвлекся на оставшиеся гематомы. Эта мазь не подходила для губы. Ее он обработает потом, - значит, онсэн, - легко согласился, пока еще не осознавая, увлеченный заботой, что Син позвал его на все выходные остаться вдвоем в удаленном месте. Наверное, если бы он это осознал окончательно, то забыл бы обо всем на свете, и в груди сердце бы остановилось от восторга, как обычно это бывает у влюбленных девиц, когда объект внимания уделяет им много своего времени, - где у тебя еще болит? Вроде совсем немного еще осталось.
Йоши провел рукой по обнаженному торсу Синдзи, словно таким образом он мог узнать все его больные места. Впрочем, он просто позволял себе прикосновения, которых хотелось. Таким образом сам справлялся со своим страхом и волнением, которое не отпускало его, стоило только одну мысль допустить до своей головы о всей опасности работы его возлюбленного. Иногда эта предательская мысль приходила с утра, когда проснувшийся привычно раньше Такеды Морумото лежал рядом и просто любовался. Любовался, а потом цеплялся взглядом за татуировку, мгновенно начинал думать о значениях, выводил цепь каких-то безумных ассоциаций и приводил к страшной идее. В такие моменты молодой писатель хотел бы никогда не выпускать Сина из постели. Да хоть бы и привязать! Главное - не отпускать на улицу, не совершать ошибки! Каждый раз при прощании, после поцелуя, скользили вечностью секунды ощущения, что это теперь вот навсегда. А потом он закрывал дверь и начинал думать о новой встрече, потому что не был способен бояться слишком долго. Он... был слишком счастлив и пытался жить настоящим. Наверное, впервые ему было это настолько необходимо. У них нет будущего. У них есть только настоящее.
- Мм? Ах, - он вспомнил про ужин, отвлекся от обработанных синяков и обернулся к духовке, - сегодня у нас рататуй по рецепту моей мамы. Я уверен, тебе должно понравиться! Он будет готов через... - Йоши снова посмотрел на духовку, сощурился и сообщил, - пятнадцать минут. Потерпишь? Если что, я могу пока добыть что-нибудь на перекусить.
Он чудом сдержал себя от того, чтобы вскочить и начать носиться по кухне в поисках легкого аперитива.

+1

20

Ты изменил мою жизнь.
С лёгкостью поставил её с ног на голову, ничего не требуя, выдерживая дистанцию, оставаясь всё таким же тактичным, заботливым и милым. Бывали дни, когда я почти злился на то, что на тебя совершенно невозможно было злиться, невозможно было придумать повод для ссоры, невозможно было уйти.
Я не люблю перемены. Я человек-привычка. Мне трудно отказаться от ровного распорядка моего дня, от прямолинейного течения жизни. Ты стал моей привычкой слишком легко, слишком быстро и слишком сильно.
Бывали дни, когда мне хотелось спрятать тебя от всего мира, спрятаться с тобой от всего мира, скрыться, сбежать. Пожалуй, такие романтичные желания характеризуют меня не лучшим образом. Сейчас, оглядываясь назад, я кажусь себе смешным и слабым. Однако у меня есть оправдание. На самом деле, я переполнен подобными оправданиями.
Я не хотел бороться в основном только потому, что при перекрёстном огне мог пострадать ты, твои мечты, твоя карьера. Я думал, что буду счастлив, читая твои книги и узнавая в них тебя. Я оказался прав лишь наполовину. Я читал книги, я узнавал в них тебя, но не был счастлив.

— Потерплю, — кивнул Син, который заговорил о еде исключительно потому, что тема, висевшая в воздухе, та самая тема, которую он нисколько не собирался развивать, немного нервировала его. Откровенно говоря, Син волновался, что вновь начнёт или причитать о безопасности, или хандрить из-за беспечности Йоши. Оба варианта не подходили под его представление о хорошо проведенном времени.
Об онсэне он более не расспрашивал. Решение было принято и теперь на нём повисло вполне выполнимая задача организовать поездку. С учетом того, что он сам это предложил и автомобиль был у него, Такеда небезосновательно полагал, что им обоим будет проще, если он решит этот вопрос самостоятельно, а Йоши сообщит только итог: во сколько он за ним приедет и когда отвезёт домой.
Мысль об онсэне, тем не менее, вызвала улыбку, от которой Син почти незаметно сморщился и прикоснулся пальцами к губе, оценивая повреждения. Болело у него почти всё. Как только адреналин спал, он почувствовал ощутимое неудобство и в голове, и в рёбрах, но разбитая губа, которая по всем правилам должна была доставлять наименьшее беспокойство, поскольку была наименее опасной травмой, по итогу мешала больше всего. Впрочем, Син намеривался и дальше игнорировать все болезненные ощущения.
— Нам ещё нужно отпраздновать твой дебют. Разве нет? — он улыбнулся и по-хозяйски скользнул руками под рубашку Йоши. Общая интимность атмосферы и собственная расслабленность наводили на игривый лад. Син даже серьёзно задумался, что они успеют сделать за те пятнадцать минут, пока готовится рататуй по рецепту Йошиной мамы, но, заговорив о еде, он невольно принюхался, и действительно почувствовал голод. К тому же, ему не хотелось суетиться. Размеренное ощущение уютного домашнего очага и вполне себе семейных отношений, приятно расслабляло.
Идея перейти с Йоши в постель была привлекательной, но, как ни странно, не менее привлекательной казалась идея поужинать с ним, выпить вина и, быть может, посмотреть какой-нибудь фильм, с великим содержанием или без оного. Син с удовольствием обсудил бы с Йоши судьбу героев или послушал бы его рассуждения на ту или иную тему. Рассуждал Йоши всегда занимательно, с умным, серьёзным и потому каким-то особенно ранимым и милым видом. С тех самых пор, как они познакомились, Син находил всё больше ситуаций, в которых Йоши казался ему милым.

+1


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Завершенные эпизоды » [2005.12.10] Адам Ли, Такеда Синдзи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC