Локации:
Кв. Селти и Шинры - Шизуо 20.08
«Русские Суши» - Микадо 22.08
Ул. Саншайн - Рен 10.08
Ул. Гекиджо - Хильд 22.08

Эпизоды:
Титания, Анейрин - Титания 01.09
Гин, Хильд - Хильд 25.08
Энн, Раа - Нина 27.08
Дэйв, Златан - Златан 21.08
Рагна, Раа - Рагна 27.08
Каал, Энн - Каал 27.08
Анейрин, Айронуэн - Айронуэн 21.08
Гин, Рина - Рина 24.08
Джин, Има, ГМ - Джин 26.08
Адам, Такеда - Такеда 27.08

Альтернатива:
Изая, Хоши - Хоши 22.08
Изая, Артур - Изая 02.09
Вверх страницы
Вниз страницы

Durarara!! Urban Legend

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Токио » [Икебукуро] Полицейский участок


[Икебукуро] Полицейский участок

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s017.radikal.ru/i440/1302/aa/0790d2292139.png[AVA]http://forumfiles.ru/files/0012/ac/ad/55849.jpg[/AVA]

В рядах японской полиции, разделенной по префектуральному принципу и управляемой Национальным полицейским управлением из Токио, служат около 220 тысяч сотрудников, пользующихся самой широкой поддержкой и уважением населения.

Сегодня полицейская система Японии основана на сети управлений, размещенных в каждой префектуре (в Токио имеется особое Городское управление) и имеющих широкие оперативные полномочия, но полностью подотчетных Национальному полицейскому управлению. Префектуральные управления обеспечивают несение патрульной службы, сохранение безопасности на дорогах, работу криминальной полиции и многие другие рутинные функции, составляющие основу полицейской работы.

Основная единица полицейской системы — патрульный, несущий службу с напарником. Патрульные составляют около 40% от общей численности всего личного состава японской полиции. В их обязанности входит профилактика правонарушений, своевременное обнаружение совершенных преступлений и передача дел в специализированные отделы и управления. Эти подразделения проводят следственные и другие сложные оперативно-розыскные мероприятия. Кроме того, в полицейской системе существует ряд управлений центрального подчинения, несущих особые функции. К ним относятся Кидотай (отряды быстрого реагирования и подразделения по борьбе с массовыми беспорядками), Полиция безопасности, отвечающая за охрану первых лиц государства, и ряд других.

Основа работы патрульного и всей японской полицейской системы в целом — тесное взаимодействие с местным населением, традиционно проявляющим высокую внимательность и активно сотрудничающим с полицией. Главная задача низового полицейского звена — профилактика возможных правонарушений. Основная мера судебного регулирования — разнообразные штрафы. С 1977 г. проводятся ежегодные общенациональные кампании по предотвращению преступлений. Особое внимание уделяется жертвам преступлений, получающим в соответствии с законом денежные компенсации.

Японская полицейская система по-прежнему сохраняет свою высокую эффективность, убедительным доказательством этого является чрезвычайно низкий уровень преступности в Японии и один из самых высоких в мире процентов раскрываемости совершенных преступлений. Так, например, процент раскрытия убийств (96–97) является самым высоким в мире. Основой такой высокой эффективности, по мнению международных экспертов, являются традиционная дисциплинированность и подсознательное следование конфуцианским нормам нравственности, свойственные японцам, традиционная общинность, мононациональность, отсутствие религиозных конфликтов, низкий уровень безработицы, высокий уровень жизни, строжайший контроль за огнестрельным оружием и наркотическими веществами.

0

2

Улица Куякушо --->>>


Время: 2010.04.17 сб 15.00-18.00
Погода:  Пасмурно, температура воздуха ~14 градусов.
Внешний вид: Черная кожа: жилет, штаны, казаки с металлическим мысом. На руках наручники
Состояние: как там... пасть порву, моргалы... выколю?
Инвентарь: ничего нет

Если бы Табаки спросили, как он умудрился попасться, он бы не ответил. Всегда достаточно осторожный, хоть и сумасшедший, он обычно предпочитал вести себя вызывающе только в тот момент, когда никто из служителей правопорядка не видит. А тут на тебе! Он настолько погрузился в собственный азарт, что совершенно забыл об осторожности. По сути, его поведение можно было назвать состоянием аффекта. Когда еще может бандит вот так вот поджидать полицейскую за баком, готовый наставить на нее пистолет? Среди бела дня! Точно состояние аффекта. Вот только оно его не спасает, а скорее наоборот мешает жить. В противном случае он бы догадался, что она не одна. Догадался, что ее напарник большой двухметровый мужик, против которого маленький Табаки вот ничего не может сделать. Особенно когда он подходит к увлеченному бандиту со спины и нападает! АХ, как нехорошо нападать со спины! Ой-ой, какой плохой полицейский!
Очнулся мелкий крашеный блондин уже в камере. Его определенно обыскали, изъяли все, что обнаружили, включая крестик (мало ли, сумасшедший удавится крестиком? Наверное). Главное, они забрали его шоколадку! Твари. Вот этого он им, конечно, не простит. Пистолет не так жалко, как шоколад! О нем он даже спросил полицейскую, которая пришла его допрашивать. И, конечно, он все отрицал. Пистолет? Не его! Он доже толком не знает, как им пользоваться! Он его у мальчишки отобрал, вот! Да как же он вам признается, что у него отобрали страшное оружие? Вот спросите и у этого подозрительного малого, где он оружие взял?
Из этого пистолета определенно стреляли, но следов пороха на перчатках и куртке обнаружено не было. Хотя об этом экспертиза должна сказать им позже, не в момент первого допроса. Вот она придет снова и получит себе неутешающий результат: откуда пистолет - неизвестно, кто из него стрелял - неизвестно. Арестованный все отрицает.

И вот... он сидит в комнате для допросов в гордом одиночестве, улыбается в зеркало, за которым наверняка кто-нибудь сидит и наблюдает за ним. Но он-то знает, что должен делать. Он сидит и улыбается. Раздражение из-за отсутствия рядом шоколада дает о себе знать. Его бесит, что они отобрали его сладость. Какого черта? Это всего лишь шоколадка! В ней нет наркотиков и запрещенных веществ. Всего-то 79% какао. Он сидит, сжимая периодически руки в кулаки. Без перчаток тоже неуютно, но их там наверняка старательно проверяют. Но здесь хотя бы тепло, чтобы нормально чувствовать себя без куртки. В этом плане полиция, конечно, крайне гуманна. Потрясающе!
Но... шоколад!!!

+1

3

Уходя от Изаи Сой Фон явно находилась в, откровенно говоря, до безобразия приподнятом настроении и предвкушала продуктивную беседу со своим отцом. Детектив любила ломать чужие, преступные схемы, в казалось бы, безупречной раскладке. Особый изыск был в том, что главари уверены будут до конца, пока всё не случится у них перед носом в том, что всё должно пройти идеально. И никто не знает о их грязных сделках. Всё складывалось в свой подходящий пазл и выглядело вполне радужно и привлекательно, по крайней мере, ей так казалось и хотелось верить в успешность их общего с Изаей замысла. В итоге подонков на улице станет меньше, и жители Токио будут спокойней спать в своих кроватях. Но жизнь всегда будет идти своим чередом, как ни крути и расставляет сама свои приоритеты. Погруженная в свои мысли, детектив практически не замечала, что происходило вокруг неё, пока она не прибыла в свой участок в Икебукуро, и в нос не впился настойчивый запах кофе, а привычная атмосфера усиленной кропотливой работы не направила к своему сиротливо брошенному одинокому столу.
В общем и целом, отец поддержал свою дочь, но, как и всегда поругал за опрометчивость и необдуманность поступка, он не мог иначе, он начальник отдела и должен всех держать под жестким контролем иначе начнется анархия, и все расслабятся. Операция в действительности выходила опасной, напряженной и в высшей степени непредсказуемой. В любом раскладе нужно вести себя осторожно а каждый шаг раз «цать» обдумать прежде чем его сделать, потому что на кону стояли жизни, судьбы, карьеры, звания и «кресла».
Сой Фон на крайний допрос с блондинистым недоноском взяла с собой напарника. Во-первых, ему нужно было учиться и набираться опыта, во- вторых, это был вид морального подавления ублюдка, как в джунглях (кто выше тот и главнее, кого больше того и пальма по вкуснее), в - третьих, кому то же нужно будет выносить это тело, если она вспылит и «распустит» руки, ноги и фиг знает ещё что. Напарник как всегда был смышлёным «малым», много вопросов не задавал, понимал её с полуслова и практически всегда ходил с ней словно тень. Когами сразу ухватил суть ситуации с пары слов и был готов действовать.
Сой Фон упругим шагом вошла в камеру для допросов, деловито выключила записывающую движения и речь камеру в верхнем углу, напарник остался стоять поодаль возле двери. Детектив по-хозяйски сняла пиджак, он сковывал её движения, и повесила его на спинку стула напротив Табаки. Теперь всё что будет происходить в помещении для допросов не для протокола, а значит можно делать всё, что запрещает правильный закон.
- Вспомнил у кого пушку отобрал, м? – Для проформы начала Сой Фон.

0

4

К тому времени, как к нему явились-таки господа-полицейские, Табаки уже успел устроиться лежать на столе. В самом деле, сколько можно просто сидеть? Он наклонился и улегся щекой на холодную столешницу, раздумывая над тем, что бы ему сейчас спеть такого, чтобы было попротивнее? Впрочем, он и без того петь не умеет, так что противно и ужасно им будет от любого расклада, на самом деле. Не важно, какую именно композицию он выберет. Он задерет всех своим отсутствующим слухом.
Он предпочитал не думать, если есть такая возможность, потому что размышления ни к чему хорошему не приведут. Когда думаешь, начинаешь сочинять различные выходы из сложившейся ситуации, в то время как верный выбор был уже сделан. Им ничего не доказать. У них разве что есть показания тупого мальчишки. А так будут его показания и показания мальчика. Мальчик и сумасшедший. Кто честнее? Вот вопрос, не правда ли? Хотя, может, они и не нашли мальчика? Тогда у них вообще ничего нет. И в любом случае, надо придерживаться своей основной версии, которую он не то, чтобы сочинил, а сказал первое, что пришло в голову. Главное, что доказать принадлежность его к пистолету невозможно.
Между тем дверь открылась и зашла она. Не-не, зашла Она! Суровая и прекрасная женщина-полицейский в компании своего твердолобого каланчи-напарника. Ничего, его таким не испугаешь. Он повернул к ним голову, нагло улыбнулся, медленно выпрямился, не поднимаясь со стула, проследил за тем, как она отключает камеру (ооо, кажется, его будут сегодня бить. Ну а зачем еще можно выключать слежение? Может, у них есть еще какой-нибудь специальный рычажок, который опускает жалюзи на зеркало? Или там давно уже никого нет? Да ну! Так не бывает!).
Она устроила пиджак на спинке стула и села. Красотка, конечно. Если бы Табаки был ценителем женской красоты, он обязательно бы начал с ней заигрывать и наверняка взбесил бы этим ее больше, чем он бесит ее одним своим существованием. Ведь это его раздражение наверняка взаимно?
- А ты вспомнила, куда вы дели мой шоколад? - отозвался он вопросом на вопрос, - у меня без дополнительного сахара и какао в крови мозг отказывается адекватно работать. Я без него тупею.
Он поднял обе руки (наручники не позволяли делать иначе) и постучал указательным пальцем правой руки по своему виску.
- Последствия травмы, знаешь ли.

+1

5

Сой Фон не любила людей, не любила слушать их бесконечное нытье о том, как они несчастны и их нужно непременно по этому поводу пожалеть, и посочувствовать их нелегкой доле. Многие люди были слабы как морально, так и физически, и они с этим абсолютно ничего не делали, точнее сказать - не желали что либо предпринимать. Не боролись, более того они ломались под натиском, по их мнению, страшного реального мира. Часть из них жила затворниками и не выходила на улицу, зарабатывая на жизнь, находясь за компьютером, осознанно отгораживаясь от внешнего мира, от реальной жизни, там, где кипела, бурлила суета и била ключом энергия. Другая же часть паразитировала на своих родных и близких, не желая прикладывать хоть какие-то минимальные силы для обеспечения себя всем необходимым, третьи, были не проходимыми кретинами и балбесами, которых зачастую хотелось закапать живьем там, где оно стояло. Словом все было непросто, а банально Сой Фон тошнило от этого инертного стада. За редким исключением встречались действительно интересные экземпляры, с кем хотелось работать, с кем было приятно контактировать и просто вести беседу.
Не смотря на миловидное симпатичное личико Сой Фон, с ней отнюдь не было приятно вести беседу, потому что она давила на людей, говорила им неприятные режущие глаза вещи, выворачивала наизнанку все их грязное белье напоказ, копалась в их прокисших мозгах, добираясь до всей их желчи. Многими методами детектив выводила людей из состояния равновесия, дабы выудить нужную ей информацию. Это была работа, не более того.
Экземпляр, который был напротив Сой Фон по определению был интересен, для начала он был факт ненормальным, если кто этого не видел, значит был слеп, глух и нем. Он был опасен, детектив это «чуяла» своим носом. В определенной ситуации он мог бы ей понравиться, потому что имел свою точку зрения и шел против шерсти – того же закона. Это уже было интересно. К тому же он уже был в разработке, оставалось «подготовить» и выпустить на волю.
С не менее нахальной ухмылкой, Сой Фон по-свойски присела на край железного и прочного стола. Теперь она возвышалась над Табаки. Её это устраивало. Не смотря на низкий рост и с виду хрупкое телосложение, высокомерный надменный взгляд сверху вниз сравнивал с плинтусом прикованного наручниками блондина.
Ответ был ожидаем, не содержание, а его форма: «агрызание», агрессия, нетерпение, не желание идти на контакт и прочее. Спесь необходимо было сбить, ведь он привык всегда получать то, что хотел и бить слабых. Нужно было, чтобы он себя почувствовал себя в шкуре своих жертв. Сой Фон молча легко соскользнула с края стола и таки нехотя уместилась на стуле напротив. Под столом свисала цепь к которой были прикованы наручники блондина в коже, для того чтобы он не бегал по камере а сидел на месте. Детектив резко сильно грубо и без церемоний дернула ногой цепь в сторону и вниз. Лязг металла о металл, скрип обуви по полу и скольжение тела по металлической столешнице. Когда по инерции блондина потянуло вперед через стол на неё, заставляя нагнуться, детектив легко обхватила его сзади за шею и грубо швырнула мордой в холодный железный стол. Послышался глухой стук. Она могла проделать тоже самое просто потянув цепь рукой на себя над столом, но ей важно было показать: кто в доме хозяин. Сой Фон чуть нагнулась над блондинистой головой и заговорила.
- Ты, кисама, думаешь, что я с тобой нянчиться буду? – Голос сквозил холодом. – Зря. У меня нет времени такому ублюдку как тебе сопли подтирать. – Она сделала небольшую паузу. – Еще раз. Начнем сначала: Имя поставщика.

Зы: если что не так, пиши, исправим ;)

+1

6

Хлобысь! - именно этот звук, словно барабанные палочки по тарелкам, огласил черепную коробку Табаки, когда детектив решила проявить волю и показать характер, потянув за цепь и дополнив все крайне эффектным швырянием головы заключенного в стол. Табаки, конечно, был неуравновешенным сумасшедшим и вполне мог бы не ожидать, что его будут здесь бить. Вот только он был не настолько глуп. Зачем иначе эта женщина возилась с камерой? Именно для того, чтобы побить того, кто ей так не нравится. В том, что он ей не нравится, Табаки не сомневался. Такие дамы любят других: повыше, посимпатичнее, поблагороднее, повежливее и все то, чего так не доставало желтоволосому.
И сейчас, безусловно, надо было сдержаться, чтобы потом не прилетело еще больше. Если он поведется на эту провокацию, его посадят. А он тут вообще невинная жертва и почти сознательный, но просто немного упоротый гражданин. И все же он слишком расслабился в этой камере.
Не успел повернуть голову (или она так ловко зажала, что у него неожиданно не было шансов?) и впечатался в металлическую столешницу своим и без того хрупким носом, мгновенно забрызгав гладкую поверхность. Эх, слабые кости и прочие проблемы со здоровьем... так некстати.
Безумные глаза Табаки широко раскрылись, он медленно повернул голову и лег щекой на стол, медленно и тихо выдыхая и чувствуя. Сломать не сломала, но с одного удара разбила. Если бы Табаки любил женщин - эта была бы в списке номер один. Но Табаки не любил никого, и быть в его списках обычно не означало ничего хорошего.
Он ответил не сразу. Сначала ему надо было унять собственную гневную дрожь и вспыхнувшую ненависть. Но если он хочет отсюда выйти, он должен быть паинькой и не сказать ничего лишнего.
Блондин с трудом проглотил слова, которые готовы были сорваться с его губ, а потом медленно, не вытирая нос, зная, что будет больнее, поднялся. Теперь его уродливая рожа была еще и вся в крови, и он выглядел еще безумнее. По крайней мере, до того момента, как прикрыл глаза. Узкие зрачки слишком выдавали его безумие, а он вроде как пытался успокоиться.
- Какого поставщика? - спросил он, а потом уточнил, - платочка не найдется? А то что-то сопли потекли. Так неловко! Я сам подотру, честное слово!

+1

7

Сой Фон никогда не была неженкой, если падала, разбивая колени в кровь, то снова поднималась и упрямо шла вперед, никогда не плача и не оборачиваясь назад. Словно маленький стойкий оловянный солдатик. Так же дело обстояло и с тренировками по каратэ. Проигрывая на соревнованиях и турнирах, разбивая на тренировках костяшки в мясо, а голени до неприятных и болезненных гематом, Сой не раскисала и не впадала в уныние, депрессии и тому подобное, наоборот она злилась на себя на свою слабость и начинала работать больше и упорней, чтобы достичь приемлемых ей результатов. Кропотливый труд упрямство упорство, победа над собой над своей физической болью, усталостью и страхом. Этому её научил тренер. Дисциплине и целеустремленности - каратэ. Тренировать дух, тело и характер. Не многие на подобное согласятся. Мало кто признается в том, что он садо-мазохист. Все спортсмены мазохисты, кто осознанно согласится терпеть боль? А те, кто занимались единоборствами, осознанно соглашается бить противника на соревнованиях и на тренировках, садизм чистой воды.
Сой Фон не испытывала кайф от того, что унижает людей либо делает им больно, ей нравилось чувство контроля и вкус победы на соревнованиях, достижение цели при упорном труде и работе над собой. Глядя на распластанного на железной столешнице затянутого в коже тела блондина она не испытывала острого чувства удовольствия. Детектив хотела информации. - "А это странно..." - подумала Сой, глядя на внезапно возникшие кровавые подтеки на гладкой почти зеркальной поверхности, вид завораживал, пленял. Кровь как-будто светилась изнутри. От не сильного шлепка носы не ломались, она это знала не понаслышке. Максимум это был неприятный унизительный досадный ушиб. Данный факт явно свидетельствовал об отклонениях в организме крашеного блондина, может быть следствия какой-либо болезни. Она этого не могла знать.
Сой Фон в задумчивости уставилась на блондина, выпуская цепь и хамоватого заключенного из хвата в том числе. Что-то было ей знакомо, что-то навязчиво ускальзывало из её поля зрения и не давало покоя, словно навязчивый звонок на подкорке сознания. Не могло быть столько совпадений на день: и информатор, и борзый блондин, и страшный неприятный ожог на его лице и теле, и его патология в теле. Детектив не сводила с него немигающего взгляда, вспоминая. Он был ей знаком, он почти ей нравился. В силу специфики работы детектив много читала дел и анкет. И два года назад она видела его фотографию в мед.карте.
- Поставщика оружия. – Не сразу ответила детектив, перед её глазами всплыли из воспоминаний факты того дела. Он был в том горящем микроавтобусе. Тогда два года назад делом банд занимался её отец, Сой лишь читала досье. Детектив криво ухмыльнулась, доставая платок из кармана пиджака, висевшего сзади на спинке стула. Она знала, где искать информацию, но ведь она здесь не за этим.
- Под дурака сыграть не получится, ты же знаешь, - проговорила детектив, смотря в его безумные глаза, и подала белый чистый платок. Время, предназначенное для их аудиенции медленно, но верно иссякало.

+1

8

А Табаки был неженкой всегда. Коджи родился болезненным мальчиком, которому слишком мало всего досталось, в отличие от брата. И то, что со временем он сам стал Коичи, никак его не спасло. С именем ему не пришло больше ничего, кроме пары иероглифов.
В свое время он предостаточно отхватил из-за своей ущербности, а теперь... теперь, в общем, отхватывает не меньше. И чаще всего сам является основной причиной собственных проблем.
Каваками смотрел на детектива, легко не думая ни о чем. Даже о том, что у него теперь болит нос, он как-то не вспоминал. Видимо, дело было в привычке: он за свою жизнь испытал уже такое количество боли, что какой-то разбитый нос может его разве что еще больше раззадорить, заставить начать выбирать место, куда лучше всего было бы нанести удар. Наверное, в открытую шею. Эта уверенная в себе девица точно знала, что бандит не предпримет ни одной попытки ее достать. Еще бы. Если он до сих пор не сознается ни в чем? Он же просто немного сумасшедший, но вполне безобидный и порядочный гражданин!
Ох, в самом деле, с безобидным он перебрал. Она видела, как он избивал Орию. Ну да ладно. Невелика проблема. Он же делал это из самых хороших побуждений! Этот парень - настоящий, взаправдашний хулиган! Таких надо сажать на пятнадцать суток под замок и на месячный домашний арест! Вот так! Родители должны внимательнее следить за своими детьми!
В секунду этой мысли перед глазами Табаки пролетели образы его собственных родителей, и он на ту же долю секунды растерялся и моргнул.
А тут детектив Ли протянула ему... платок? Серьезно? Она дала ему свой платок?! Он вообще был уверен, что эта женщина скорее повозит его еще лицом об стол, чем действительно даст тряпочку. И уж тем более этот пресловутый платок! Нет, вы глядите! У полицейских есть человечность?! Это же невозможно! Может, она не только красотка и спортсменка, так еще и человек с душой и сердцем? Вот те на!
Коичи протянул руки и взял платок скорее на автомате. Он вообще пошутил про него. Он действительно думал, что получит еще в башку. А тут...
Он какое-то время смотрел на нее не моргая, что потом заставило его начать моргать куда быстрее, чтобы привести левый травмированный глаз в условный порядок.
- Какого оружия? - конечно, под дурака косить бессмысленно, но он не откажется от этого удовольствия. Может, еще побольше побесит, и она снова превратится в полицейскую фурию, в которой нет ничего человеческого? - я пистолет отобрал у парня. Или вы про него? Ну так его надо было ловить, а не меня!
Он мерзко улыбнулся и сощурился.
- Аааа, вы его упустили и теперь хотите, чтобы я взял на себя его грехи? Я больше похож на бандита, да? Эх, какая досада! А я просто люблю черную кожу! - он откинулся на спинку стула и поднес платок к лицу, стирая кровь.

+1

9

Теперь она точно знала, кто сидел напротив неё с разбитым носом, текущей алой жижей из отверстий с ощерившимися ноздрями и сверкающими глазами. Кровь мерно капала на железную зеркальную столешницу, купаясь в искусственном электрическом свете, падающего от энергосберегающих ламп, отсвечивая неестественными серебряными бликами. Сой Фон нисколько не волновал момент кровопотери и прочие нелепости в виде дискомфорта, боли от переломанного носа, как следствие - не возможности нормально дышать, крашеного ублюдка. Это было меньшее, на что он мог рассчитывать в своем положении. Мерно опухающий нос на глазах вызывал лишь милую ухмылку на кукольном личике Сой Фон. Она знала, что спустя час он (нос блондина) покроется всеми цветами плесневелой сливы, и станет похож на панду.
Детектив вспомнила дело, точнее лицо и сухую сводку анкеты. Перед глазами возникали картинки фотографий - профессиональный навык, мать его, (иногда, некоторые вещи и моменты, уж поверьте, лучше и не вспоминать) который вырабатывался еще со школьных парт, со стремлением «расти» и быть гордостью отца, знать, что он похвалит и одобрит желание дочери, а так же конечно естественно быть полезной обществу – гражданский долг. Среди прочего она запомнила редкую болезнь крашеного блондина. Как отличительный маркер, он слишком ярко о себе заявлял.
Очередной хлесткий короткий и сильный удар внешней стороны ладони наотмашь, как жесткая пощечина прилетел с левой стороны лица ублюдка. Детектив лишь поправила задравшийся рукав блузы от быстрого движения.
- Я знаю, что ты врешь, - проворковала Сой. Она знала, что её отец против подобных методов в участке, но она не разделяла слишком тактичного поведения с дерьмом. Подобных людей, необходимо было учить и ставить на место, потому что они явно не церемонились с мирными жителями Токио.
- Тебя легко узнать и заметить, - проговорила Сой Фон, - по крайней мере мне. – Детектив по смотрела на часы, время мерно уходило. Так же она знала, что слишком «не правильное»лицо будет явно бросаться в глаза, когда они его будут выводить. И от этой пощечины у блондина заплывет глаз, а если она увлечется его телом, то может и кости поломать, что будет вредит их плану с информатором. Сой Фон уже хотелось его просто убить, чтобы тот не мучился. Она грустно выдохнула.
- С тобой даже не поразвлечешься. – Сой Фон встала. – Тот подросток в больнице твоими стараниями.

+1

10

И все-таки он собирался косить под дурака до победного. Им нечего ему предъявить. Мальчишка не станет давать против него показания, Табаки был уверен. Мальчишка слишком серьезно относится ко всем этим глупым детским бандам, словно они действительно могут иметь какое-то значение, кроме как жестокие детские игры. И мальчишка считает себя лидером группировки. И при этом он так по-рыцарски честен и прямолинеен. Конечно, у них же там высокая цель: преступный порядок! Хах! Так что он будет молчать. Он откажется от этого нападения, он скажет, что подрался с кем-нибудь. Он не захочет в этом всем светиться. Он же такой взрооослый! Табаки слишком хорошо знал подобный типаж людей. Они хотят влезть в дерьмо и остаться чистыми.
А вот она... она не хочет. Она знает, что не получится. И она отрывается, потому что понимает: им его не взять сейчас. Они в равных условиях. Им друг другу дать нечего, кроме как по зубам. Только вот он не может, а она...
Вообще-то она тоже, но ее это не останавливает. Ему ведь стоит только пожаловаться потом, и ох-как ей не поздоровится. Она думает, что ее что-то спасет? Нет. Ее не спасет ничего.
Злорадную ухмылку с его лица стирает еще один удар. Детектив не хочет униматься. Детектив добралась до подонка и хочет хоть как-то на нем отыграться. Он по инерции поворачивает голову и смотрит в пустоту перед собой. И без того узкие зрачки сужаются в спазме еще больше, превращает в точки. Он очень резко видит все, что сейчас его окружает. Он медленно поворачивает голову обратно, смотрит на нее безумным своим взглядом и тяжело дышит разбитым носом.
Он пытается справиться со своим гневом. Ему очень нужен его шоколад, чтобы играть в эту игру дальше, но шоколада нет, а она есть. Сой Фон, так? Сой Фон. Он запомнит. Она ему еще попадется на пути. Только он будет на свободе, а она... ей может очень сильно не повезти...
Левый глаз и без того пострадавший в огне практически перестает видеть после этого удара. Табаки выдыхает еще раз, а потом заставляет себя широко улыбнуться.
- В самом деле? - произносит он, глотая собственную ярость, - а я вот тебя не узнаю. Мы учились вместе? Я дергал тебя за косички? Наверное, это любовь.
Он продолжает играть дурака. Он продолжает терпеть и сам не понимает, как ему это удается. Наверное, она в самом деле ему нравится. Нравится настолько, что он ее ненавидит. Искренне и чисто так, что это чувство захватывает его с головой, и он продолжает играть.
И он открывает правый глаз в невинном недоумении. Он знает, как отвратительно это смотрится, как неестественно. И он, конечно, не останавливается.
- Какой подросток? - в самом деле, о чем они тут разговаривают? Разве это не встреча выпускников?

+1

11

Сой Фон смотрела в эти безумные, неадекватные, бешеные глаза блондина и знала, что спектакль, усердно разыгрываемый перед ней, не прекратится. Ни за что и никогда. Детектив знала о том, что блондин в коже скорее издохнет как собака, нежели сознается в том, что натворил. Особый вид садо-мазохизма и он не лечится. Ублюдок от этого ловил кайф, и, конечно же, не желал им ни с кем делиться. Проблема заключалась в том, что всегда приходится платить по счетам, и никто не избежит часа расплаты: ни он, ни она, ни кто-либо ещё. Закон бытия был для всех одинаков, незыблемым и беспощадным. Сой Фон презрительно дернула губой. Она никогда не покажет свой страх, хотя глаза обвиняемого её пугали, потому что от него можно было ждать чего угодно, соль в том, что это, он может сделать не задумываясь и не колеблясь ни на секунду.
- Ты наверняка думаешь о том, что можешь пожаловаться куда надо, и мне, непременно, за неподобающее поведение с подозреваемым надают по заднице. - Её высокомерный надменный взгляд сквозил холодом. - Наивный маленький мальчик. В сказки еще веришь. - Она злобно улыбнулась смотря в эти узкие щелки бешеных зрачков. Сой Фон никогда не была доброй и милой как многие могли судить по её смазливой мордашке. Мир не был нарисованным как на картинке: идеальной средой, раем для обитания людей. Он был не справедливым жестоким обманчивым и переменчивым. Детектив это поняла ещё давно в школе и на тренировках, когда отца никогда не было рядом. Он был на работе в офисе, на дежурстве, на заданиях -  везде, но не рядом с ней. Девочка обижалась, злилась, глотала обиду и тихо ненавидела весь этот с виду идеальный мир, где по статистике преступности практически нет. Самый безопасный город в мире, где весь нелегальный мир жил словно волки в тени.
Время мерно уходило в небытие, постепенно отхватывая свой кусок, детектив не могла больше ждать и занимать комнату для допросов. Нужно было придерживаться плана. И блондина в коже нужно было выпускать на волю, словно пташку, чтобы он непременно сыграл свою роль, как по нотам, и как послушный мальчик привел её к нужным дядям. Детектив подала сигнал своему напарнику, чтобы тот поднял под "белы реченьки" блондина и выводил его через запасной выход из участка. Цепь снова зашелестела стуча о металлическую столешницу своими покатыми боками. Когда Когами выведет грязного недоноска, она вытрет со стола и уберет все следы о его присутствии, в камере для допросов. Сама. И затем включит висящую в углу камеру видеозаписи.
- Будь уверен, мы скоро снова увидимся, вновь. – Детектив стянула со стула свой пиджак и накинула себе на плечи, ей внезапно стало холодно.

+1

12

Она, казалось, читала мысли. По крайней мере, так можно было подумать, когда детектив намекнула, что жалобы ему нисколько не помогут. Но, конечно, ни о какой телепатии речи не шло. Это просто логично. Логично, что человек захочет жаловаться на распускающего руки сотрудника полиции, что он верит, что тому достанется. Если, конечно, тут не влезает вопрос коррупции и прочей дедовщины. Она сообщает, что он наивный, а он хорошо знает, что это не так. Что это только бравада. Конечно же, ей очень сильно достанется, если он пойдет жаловаться. Она избила его просто так. Она не раскрыла это дело, потому что не было никаких шансов: ни отпечатков, ни пороха на одежде, ни показаний свидетеля. Только ее собственные, когда он уже убегал. Потом он может сказать, что вообще подошел позже - посмотреть, но тут появилась полицейская, он испугался и побежал, а это обычно бывает у сумасшедших. Впрочем, у сумасшедших не бывает "обычно". А еще... он мог сказать ей кое-что еще, но пока не стал. Решил немного повременить. Он скажет ей об этом чуть позже.
Она смотрела в его глаза, бросая тем самым психопату вызов. Он чувствовал, как внутри поднимается огромная волна агрессии, которую он не сможет сдержать, если она продолжит испытывать судьбу. Его уже начинает периодически мелко трясти. Еще немного, и он закричит, но... нет. Она останавливается. Она дает своему огромному напарнику знак, и тот собирается выводить преступника, которого они не могут взять.
И перед тем, как быть уведенным, Табаки слегка наклоняется, в крайний раз заглядывая в глаза детектива, которая уже не смотрит на него и тихо, чтобы слышала она, шепчет.
- Конечно, встретимся. И я буду очень... очень рад нашей встрече, - его шепот не казался бы угрожающим, если бы при этом он не был столь ужасающе сумасшедшим. Он говорил это почти ласково. Так, словно собирался погладить детектива по голове. Это было обещание. Они встретятся, когда у него не будет наручников, а у нее - напарника. Они встретятся. И ей больше никто не поможет...
- Ууух! - выдал Табаки, когда его вытянули со стула и потащили на выход, - а мне вернуть шоколад? А куртку? Очень холодно на улице, знаете ли, в одной-то жилеточке!
Он старательно сетовал и много разговаривал. Так, что напарнику Сой Фон хотелось бы его заткнуть, но теперь уже было нельзя.
- А платочек? Мне нужен еще платок! Смотрите, у меня кровь носом идет! Дайте кто-нибудь перекись! - никакая перекись ему, конечно, была не нужна. Ему просто хотелось выбесить своим голосом всех, до кого он дотянется.
Куртку, перчатку и шоколад ему вернули. Про пистолет он даже не заикался. Достанет еще, если захочет. Если захочет...
А через минуту его вместе с курткой и шоколадом выпнули в переулок за участком.
- Вот так? - он развернулся к закрывающейся двери, - ввели в парадную, вывели черти как? Ахахаха! Стыдно? Стыыыдно?!
И рассмеялся. Громко так, ярко. А потом... застегнул куртку, открыл свой шоколад, откусил кусок и... отправился дальше.  Хороший сегодня день. Очень хороший.

--->>> в эпизод.

0


Вы здесь » Durarara!! Urban Legend » Токио » [Икебукуро] Полицейский участок